– Пожалуйста, перестань извиняться, – сказала Джиллиан приглушенным из-за холодного компресса, который прижимала к щеке, голосом и похлопала Лию по плечу свободной рукой. – Это не твоя вина.

– Нет, моя, – печально возразила та. – Мне не хватило решимости, чтобы отказаться от этой совершенно нелепой затеи ввести меня в высшее общество. И теперь я втравила вас всех в самый ужасный скандал.

Хотя вечеринка внизу была в самом разгаре, они удалились в маленькую гостиную в задней части дома. Лия сидела на кушетке рядом с кузиной, а Доминик и Хлоя напротив них в удобных мягких креслах. Оба выглядели озабоченными, но на удивление спокойными, учитывая обстоятельства.

Однако Левертон раздраженно расхаживал, как раненый лев, из угла в угол, пытаясь подавить гнев на леди Джон, оскорбившую его жену и Лию. Из-за этой дамы даже то малое, что еще оставалось от репутации Лии, теперь было разодрано в клочья.

Как и следовало ожидать, Доминик пришел в себя первым и обратился к Лии:

– Это неудача, следует признать, но ни один здравомыслящий человек не станет винить тебя. Ты не сделала ничего такого, что могло бы спровоцировать неуместную выходку леди Джон.

Герцог остановился на полпути и возмущенно посмотрел на сэра Доминика.

– Неуместную выходку? Скажите лучше – безумную и подлую. Эта женщина совсем лишилась разума.

Хлоя бросила на него обеспокоенный взгляд, затем ободряюще улыбнулась Лии.

– Дорогая, ты еще слишком бледна. Позволь предложить тебе чаю и немного еды. Экономка Джиллиан принесла великолепные угощения к чаепитию.

– На самом деле я бы лучше выпила бренди.

– Прекрасная мысль, – сказала Джиллиан. – Чарлз, не окажешь ли нам любезность?

Левертон направился к китайскому серванту, где располагался ряд графинов и изысканных хрустальных бокалов. Плеснув бренди в два бокала, он подошел к кушетке и молча протянул один жене, а другой – Лии.

Лия заставила себя посмотреть ему в глаза, все еще пылавшие гневом и разочарованием.

– Ваша светлость, простите меня за то, что поставила вашу семью в неудобное положение. Жаль, что невозможно повернуть время вспять и сделать так, чтобы все в этот злосчастный вечер сложилось иначе.

– Да, к несчастью, такое нам не подвластно.

– Ради всего святого, перестань вести себя как дурно воспитанный неучтивый брюзга! – воскликнула Джиллиан, сердито взглянув на мужа. – Можно подумать, это тебе влепили пощечину.

Он раздраженно вздохнул.

– Лучше бы это был я, любовь моя. Эта гарпия оставила отметину на твоей щеке.

Джиллиан убрала с лица влажную ткань и осторожно ощупала челюсть.

– У леди Джон очень тяжелая рука. Ну а теперь извинись перед Лией за свою грубость.

Девушка вскочила с места, словно ее укололи булавкой.

– Пожалуйста, не надо. Бог свидетель, вам не за что извиняться.

Черты Левертона немного смягчились, и он грустно улыбнулся девушке.

– Моя супруга права, Лия. В случившемся нет вашей вины. Такое развитие событий не смог бы предсказать ни один здравомыслящий человек.

– Это была довольно захватывающая сцена, следует признать, – произнесла Джиллиан на удивление жизнерадостным тоном. – И я, честно, не думаю, что все было так уж плохо. Да, теперь пойдут сплетни, но большинство представителей света постоянно совершают дурные поступки. Это была всего лишь одна небольшая пощечина.

Слова кузины потрясли Лию, но, с другой стороны, Джиллиан ведь ударила кулаком графа во время своего дебюта, едва не вызвав волнения в бальном зале. Возможно, по сравнению с этим сегодняшние события покажутся всего лишь бледным подобием.

– Ты смотришь на это слишком легкомысленно, – заметил Левертон, озадаченно глядя на жену.

– Неужели ты ожидал, что я вытащу из-под платья кинжал и заколю ее? – довольно резко парировала Джиллиан.

Ее муж в ответ только приподнял брови.

– Ну правда, Чарлз, я никогда бы не пронзила кинжалом мать Джека, как бы она этого ни заслуживала. Он бы очень расстроился, если бы я это сделала.

Лия едва сдержала смех. Все события вечера неожиданно обернулись семейным фарсом, который мог бы показаться смешным, если бы касался кого-то другого, а не их с Джеком.

– Я согласен, что все могло бы быть гораздо хуже, – сказал Доминик, улыбаясь Джиллиан. – И это главным образом благодаря вам, дорогая. Ваша реакция была исключительно разумной и благородной.

– И неожиданной, – добавил Левертон с усмешкой. – Я был уверен, что мне придется вызволять жену из тюрьмы еще до окончания вечера.

– Я вполне способна держать себя в руках, когда этого требуют обстоятельства, – холодно проговорила его супруга. – Хотя иногда немного запаздываю с этим.

Окружавшие их гости ошеломленно замолкли после звонкой пощечины леди Джон. Все застыли в ужасе, ожидая ответных действий оскорбленной герцогини Левертон, хорошо известной своим взрывным характером. Мать Джека не собиралась отступать ни на дюйм, отвечая на гневный взгляд Джиллиан столь же яростным взглядом.

Джек и Левертон немедленно двинулись вперед, намереваясь встать между противницами и предотвратить стычку, но Джиллиан заставила их замереть на месте, когда с улыбкой протянула леди Джон руку и сказал:

– Отличный удар, миледи. Одобряю. Послушайте, почему бы нам не покончить на этом и не разойтись с миром, как разумные люди?

Леди Джон в оцепенении гневно уставилась на Джиллиан, но, очевидно, была так потрясена ее поведением, что тоже неуверенно протянула ей руку. Джиллиан быстро ее пожала.

Гости, наполнявшие зал, вновь оживились, словно освободившись от сковывавших их чар. Все одновременно заговорили, а оркестр, будто чудом, именно в этот момент заиграл вальс. Джек переглянулся с сестрой, они подхватили мать под руки и быстро увели прочь. Доминик и Хлоя проделали то же самое с Лией, вывели ее через боковую дверь и проводили наверх.

Лия благодарно пожала кузине руку.

– Ты была просто великолепна, Джиллиан. Даже не знаю, как тебе это удалось.

– В кризисных ситуациях я умею действовать правильно. – В глазах ее блеснул озорной огонек, когда она взглянула на мужа. – Вот и Чарлз может это подтвердить.

Левертон насмешливо хмыкнул, но посмотрел на жену с теплой одобряющей улыбкой. Человек весьма внушительного вида и влияния, он, без сомнения, безумно обожал свою абсолютно чуждую условностям жену. Хотя Лия бесконечно восхищалась Джиллиан, она в то же время не могла подавить невольную зависть. Ей казалось несбыточной мечтой, чтобы мужчина, которого ты беззаветно любишь со всеми его изъянами и недостатками, безоговорочно принимал тебя такой, какая ты есть.

– Кстати, насчет выхода из критической ситуации, – сказала Джиллиан, отставив свой бокал. – Думаю, нам лучше вернуться в зал и оценить степень нанесенного ущерба.

– С этим можно не торопиться, – заметил Левертон. – Моя мать и твоя бабушка внимательно наблюдают за ситуацией. Я уверен, что они все держат под контролем.

Лия познакомилась со вдовствующей герцогиней Левертон и леди Марбери, бабушкой Джиллиан, перед началом приема. Обе дамы были достойными и во всех отношениях замечательными, но если вдовствующая герцогиня смотрела на Лию свысока, то леди Марбери отнеслась к ней по-дружески и была явно не против принять девушку в свою семью. Однако после сегодняшних событий, вполне вероятно, их отношение к ней изменится.

Джиллиан с усмешкой обратилась к мужу:

– Ты не хочешь спуститься в зал, потому что боишься встретиться со своей матерью.

– И ты можешь меня винить за это? – спросил Левертон.

– Я бы не стала, – заметила Лия. – Она внушает ужас.

– Пожалуй, так и есть, разве нет? – добавила Джиллиан, поморщившись.

– Я думаю, нам лучше оставаться здесь, пока не вернется лорд Лендейл, – сказал Доминик. – Нужно обсудить с ним, как быть с реакцией на этот маленький инцидент – и как укротить его мать.

Левертон снова начал шагать из угла в угол.

– Маленький инцидент? Ха!

Доминик выглядел воплощением терпения и спокойствия.

– Насколько мне известно, никто не был убит, похищен, ограблен или застигнут в компрометирующей ситуации. По меркам нашей семьи, сегодняшнее происшествие было бесспорно незначительным.

– Совершенно верно. – Джиллиан предостерегающе ткнула пальцем в сторону мужа. – И я решительно запрещаю тебе грубо обращаться с Джеком. Он не виноват в том, что его мать такая зануда.

Но не один Левертон не хотел видеть Джека. Лия была смертельно оскорблена и подавлена. Она готова была открыть окно и соскользнуть вниз по водосточной трубе, только бы не встречаться с ним.

Конечно, после того, что случилось сегодня, это могло и не понадобиться. Возможно, после столь ужасного унижения Джек больше никогда не захочет ее видеть. Он с самого начала был прав во всем, и им следовало прислушаться к нему.

Ей следовало прислушаться к нему.

– Леди Джон неплохая женщина, – сказала Лия. – У нее была тяжелая во многих отношениях и несчастливая жизнь, и я не могу винить ее за желание защитить свою семью.

– Она выбрала странный способ защиты, – произнесла Джиллиан. – Устроить грандиозный скандал на балу значит скорее добавить себе неприятностей, чем избавиться от них. Можете мне поверить.

– Должно быть, она была в отчаянии, – промолвила Лия.

– Леди Джон видит в тебе угрозу для своего сына, – тихо произнес Доминик.

– Вот именно, – подтвердила Лия, кивнув. – Думаю, она устроила скандал, чтобы заставить Джека сделать выбор. Он беззаветно предан матери и сестре и не допустит, чтобы их подвергли осуждению и сплетничали о них из-за меня.

– Забавно, – сказала Джиллиан. – Она устраивает чертов скандал, но тем не менее последствия приходится расхлебывать тебе. Мне следовало спустить ее с лестницы до того, как она приблизилась.

Хлоя поморщилась.

– В ее действиях прослеживается некая жуткая логика. Мы попытаемся представить все в наилучшем свете, но очень многие посчитают леди Джон пострадавшей стороной. Боюсь, все это серьезно отразится на Лии.

– Нам приходилось сталкиваться и с худшими неприятностями, – проговорил Доминик, взяв ее за руку.

– Действительно приходилось, – решительно подтвердила Джиллиан. – Только взгляните на меня.

– Да, но родословная ваших родственников безупречна, – возразила Лия.

Доминик покачал головой.

– И все же я думаю…

Хлоя прервала его, положив ладонь на его руку.

– Почему бы нам не позволить Лии сказать, чего хочет она? Мы так и не дали ей возможности высказаться, разве не так?

– Фу, мы ведем себя ужасно, – сказала Джиллиан. – Прости, кузина. Моя родня обычно почти все время командовала и помыкала мной, и я терпеть этого не могла.

– Это тебе отнюдь не повредило, – заметил Левертон несколько раздраженно.

– Да, но не потому, что я слушалась всех вас, а потому, что все вы иногда прислушивались ко мне, – огрызнулась она.

Он ничего не возразил, хотя, судя по его виду, остался недоволен.

– Вы все были очень милы, – произнесла Лия, ободряюще похлопав Джиллиан по коленке. – Просто…

– Просто мы не прислушивались к тебе, – закончил Доминик с кривой усмешкой. – Хуже того: мы командовали тобой.

– Только не я, – вмешался Левертон. – Я никогда не указываю никому, что делать.

– Ты шутишь, – задиристо сказала Джиллиан. – Ты настоящий диктатор.

Лия невольно улыбнулась при этой пикировке влюбленных, хотя сердце ее вновь болезненно сжалось, усиливая боль, которая, похоже, навсегда поселилась у нее в груди. Она совсем недавно нашла своих новых родственников, и все они оказались такими чудесными, но скоро ей придется с ними распрощаться. Вряд ли они смогут последовать за ней туда, куда она собиралась отправиться.

– Ну хорошо, кузина, – с улыбкой обратился Левертон к Лии. – Как, по-вашему, нам выйти из этой достойной сожаления ситуации?

– Выход только один, – произнесла она, собравшись с духом. – Я должна уехать.

– Из Лондона? – Хлоя нахмурилась. – Наверняка ты не захочешь вернуться в Стоунфелл, особенно теперь.

– Конечно, нет, это невозможно, – ответила Лия.

После того как осуществит то, что задумала, она уже никогда не сможет вернуться домой.

«Это не твой дом, помнишь?»

– Хочешь вернуться к матери? – спросил Доминик.

– Возможно, но ненадолго, – ответила она уклончиво.

Все, явно озадаченные, уставились на нее. Минутой позже Доминик все понял и рявкнул:

– Нет, ни в коем случае!

– Разве у меня есть выбор? – спросила Лия. – Вы должны понять, что я не смогу оправиться от оскорблений леди Джон. И без того было мало шансов, что высший свет меня примет, а после сегодняшнего эти шансы свелись к нулю.

– Может, вы все-таки соизволите объяснить, о чем речь, или мы должны догадываться? – возмутился Левертон.

Прежде чем Лия успела ответить, раздался стук в дверь и мимо дворецкого протиснулся Джек. На миг он остановился, оглядывая присутствующих. Выглядел он страшно уставшим, в углах губ залегли глубокие тревожные складки. Джек всегда был веселым и беззаботным, находчивым и остроумным, добрым и великодушным, но сейчас выглядел так, будто состарился на десять лет.

Лия собралась с силами, понимая, что не может допустить, чтобы он и дальше продолжал так изводить себя, постоянно разрываясь между конфликтующими сторонами. Кинкейды были частью его прошлого, там им и следовало оставаться. Пришло время остаткам ее семьи раз и навсегда исчезнуть из его жизни.

Джек направился к кушетке, но Левертон преградил ему путь. Они довольно долго напряженно смотрели друг на друга с каменными лицами. Затем Джек поморщился и со вздохом покачал головой. Очевидно, герцог был удовлетворен этим кратким сообщением, поскольку кивнул и отступил в сторону. Все присутствующие с облегчением вздохнули, и напряжение Лии немного ослабло. Левертон был лучшим другом Джека, и она боялась, что сегодняшние события могут разрушить их давнюю дружбу.

Джек остановился перед Джиллиан и церемонно поклонился.

– Ваша светлость, я прошу прощения за возмутительное поведение моей матери. Ради моей семьи примите, пожалуйста, мои глубочайшие извинения и поверьте, что я очень сожалею о случившемся и сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить пагубные последствия поступка моей матери.

Джиллиан с забавным коротким ворчанием вскочила на ноги. Ткнув Джека кулаком в плечо, она обвила его руками и крепко обняла. После минутного замешательства он тоже чуть приобнял ее.

– Не будь дураком, Джек, – сказала она, уткнувшись ему в сюртук, отчего ее голос прозвучал приглушенно. – Никто в здравом уме не смог бы предвидеть столь скандальную сцену. – Джиллиан отступила назад и усмехнулась. – До сих пор я считала себя единственной, кто позволяет себе избивать аристократов в бальных залах, но теперь мне, наверное, придется уступить пальму первенства твоей матери.

Он ответил ей неуверенной улыбкой.

– Очень любезно с твоей стороны не принимать происшедшее всерьез, но я понимаю, какие неприятности это причинило вам всем. И особенно Лии.

Когда взгляды их встретились, Джек поспешно отвел глаза, и сердце Лии заныло еще сильнее. Не то чтобы это имело значение, поскольку она собиралась избавить его от груза, висевшего у него на шее.

– И это целиком моя вина, – добавил он. – Я знал, как настроена моя мать, и не должен был вообще приходить на этот бал.

Все разом протестующе заговорили в ответ на его заявление, но когда встала Лия, тут же умолкли.

– Нет, Джек, ты вовсе не виноват. Честно говоря, ты единственный выступал против этой глупой затеи. Нам следовало прислушаться к тебе.

Он наконец поднял на нее взгляд, и Лия увидела, какой стыд его терзает. Она не могла этого вынести. Джек был лучшим мужчиной из всех, кого она знала, и не заслуживал таких мук.

– Лия, прости меня за то, что тебе пришлось подвергнуться ее… ее безумным нападкам. – Губы его скривились, словно от боли. – Моя мать не в себе. Она не в состоянии мыслить здраво.

– Леди Джон пришлось вынести слишком много унижений и пренебрежения в своей жизни, – возразила Лия. – Я не сомневаюсь, что твой дядя не желал ее унизить, но делал это, как и твой отец. Сегодняшний бал, как видно, послужил последней каплей.

Джек горько рассмеялся.

– В сущности, она именно так и говорит: хочешь верь, хочешь нет.

– Верю, потому что это правда.

– Но во всем этом нет твоей вины: ты ни в чем не виновата, Лия.

– Но не в глазах твоей матери, – возразила она.

Как странно было защищать женщину, которая всегда относилась к ней с презрением и считала шлюхой. К несчастью, мнение леди Джон теперь разделяла, похоже, большая часть высшего общества.

– Моя мать ошибается, – заявил он твердо.

Теперь Джек выглядел раздраженным, что было, по крайней мере, лучше, чем прежняя мрачная опустошенность. Так ей было легче сказать ему то, что было необходимо.

– Джек, слишком долгое время тебе приходилось разрываться между мной с бабушкой и твоей настоящей семьей. До того как унаследовал титул, ты мало что мог с этим поделать, но теперь можешь и должен поступать так, как лучше для тебя и твоего доброго имени.

– Я отвергаю это твое заявление как ошибочное, – упрямо заявил Джек. – Я могу сохранять преданность всем вам.

Лия на мгновение сжала пальцами переносицу.

– Нет, не можешь: тебе не позволят ни твоя семья, ни общество. Такое положение дел разрывает сердце и тебе, и мне. Поэтому все следует прекратить.

Он вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

– Дорогая, тебе не кажется, что ты слегка драматизируешь?

Терпение ее в конце концов лопнуло.

– Отлично, еще одно оскорбление. Может, я и излишне драматична, Джек Истон, но ты точно тупоголовый упрямец. Все было бы прекрасно, если бы ты не кинулся в Лондон вслед за мной, вместо того чтобы заниматься своими делами в Стоунфелле. Наверняка ты бросил там дела в полнейшем беспорядке, между прочим.

– Прекрасно? В самом деле? – ответил он, не обращая внимания на ее неуместный дерзкий выпад. – Ты думаешь, что этот твой дебют в «Пане» прошел прекрасно?

– Наверное, нам следует опять занять свои места и поговорить об этом более спокойно, – вмешался Доминик. – Я не верю, что ситуация и впрямь настолько ужасна, как могло показаться.

– Отличная мысль, – согласилась Джиллиан и протянула кузине руку. – Пойдем, Лия, сядем.

Только она собралась проследовать к кушетке, как пальцы Джека сомкнулись на ее запястье. Он усадил ее, а затем тяжело опустился рядом, заняв место Джиллиан, и потеснил к мягкому подлокотнику, словно ограждая ее от всех остальных в комнате.

– Ну разве ты не самовластный повелитель? – довольным тоном произнесла герцогиня, глядя на него.

Джек только с упрямым видом пожал плечами. Ясно, что его трудно будет убедить. Лии придется действовать с большой осторожностью, потому что она больше не может выносить подобные сцены.

Джек сделал медленный продолжительный выдох, чтобы восстановить самообладание, и откинулся на спинку кушетки. Ладонь девушки он удерживал на коленях, нежно поглаживая, как бы успокаивая, но на самом деле это только будоражило ее, мешая думать.

– Все в порядке, милая? – прошептал он.

Ей с трудом удалось кивнуть. Он всегда старался заботиться о ней. Но ему необходимо понять в самое ближайшее время, что она сама должна принимать решения.

– Хорошо.

Затем Джек предпринял серьезную попытку улыбнуться Доминику. Тот смотрел на них с таким выражением лица, от которого у Лии по позвоночнику пробежала нервная дрожь. Член магистрата размышлял, мысленно передвигая фигуры на игровом поле. Очевидно, Лия была одной из этих фигур, как и Джек.

– Почему бы вам не рассказать мне, что вы здесь обсуждали? – спросил Джек. – Я уверен, что сэр Доминик уже разработал какой-нибудь план. У меня тоже есть несколько идей, которыми я хотел бы поделиться.

Джиллиан так и оставалась стоять, спокойно наблюдая за ними обоими, сидящими бок о бок. Она не доверяла блеску в глазах кузины.

– Мы обсуждали план Лии по выходу из ее ситуации, – сказала Джиллиан. – Вернее, собирались обсудить, перед тем как ты вошел.

«Вот дьявол. Пропади все пропадом!»

Джек взглянул на Лию с подозрением.

– И что это за план?

Язык ее, похоже, примерз к небу.

– Хм, ну, я все еще прорабатываю детали… Ох, может, мы сначала послушаем, что собирался сказать сэр Доминик? – По какой-то непонятной причине она просто не могла заставить себя произнести эти слова.

– Так что это за план, Лия? – процедил Джек сквозь стиснутые зубы.

– Она собирается стать куртизанкой, – живо вмешалась Джиллиан. – И держу пари, станет, причем самой популярной в Лондоне.