Весна 1601 года

Джеймсу Лесли, пятому графу Гленкирку, дежурный сержант его стражи доложил, что некий джентльмен в маске просит аудиенции. Подумав: «У меня нет врагов!» – граф согласился принять незнакомца. Это и правда было так. Нынешний граф Гленкирк держался в стороне от трона, короля поддерживал только тогда, когда это действительно было необходимо. Большую часть его времени занимало управление своими обширными владениями и руководство несколькими прибыльными предприятиями, а также воспитание двух малолетних сыновей. Кроме того, его внимание требовала беременная жена.

Предложив загадочному гостю виски, Джеймс сказал:

– Не могли бы вы снять маску, сэр?

– Да, – произнес гость знакомым голосом, и пятый граф Гленкирк оказался лицом к лицу с четвертым. – Теперь, Джейми, ты можешь сказать, что рад меня видеть.

– Отец! – совершенно потрясенный, воскликнул молодой граф. – Боже мой, отец! Вы же погибли. Говорили, что ваше судно не прибыло в порт назначения.

– Объяснения последуют через минуту, – пообещал Патрик, – но сначала расскажи о своей матери и о моей тоже.

«О господи! – подумал Джейми. – Порадовать-то его нечем». Вздохнув, он начал рассказывать.

– Новости плохие, – начал он, вздохнув, – бабушки Мег не стало прошлой зимой: умерла спокойно, ничем не болела, просто заснула вечером и утром не проснулась.

– Проклятье! – буркнул себе под нос Патрик. – Если бы я вернулся чуть раньше… – Помолчав, словно раздумывая, задавать ли следующий вопрос, все же решился: – А как твоя мать? Что с моей женой?

Джеймс Лесли чуть помедлил, колеблясь, но у него не было другого выхода, кроме как сказать правду.

– Мама уехала, отец.

– Уехала?

Патрик помолчал, потом, будто что-то вспомнив, сказал:

– Ах да, конечно. Король не стал долго ждать и опять затребовал ее к себе, не так ли? Она при дворе? Счастлива?

– Она живет в Италии, отец, с лордом Ботвеллом. Они поженились и вместе изгнаны из страны.

– Вот же сука! Предательница! И сколько же она выдержала, прежде чем сбежать с любовником и навлечь угрозу разорения на все семейство?

– Не смей больше так говорить о ней при мне! – услышал Патрик возмущенный голос сына и, в упор глядя на него, несколько опешил. – Она была совершенно опустошена, когда дядя Адам сообщил, что твое судно пропало, поскольку считала, что виновна в твоей смерти, и намеревалась здесь, в Гленкирке, носить по тебе траур до конца жизни, если бы не король. Ты прав – как только он услышал, что ты пропал без вести, тут же объявил тебя юридически мертвым, а меня – пятым графом. Мне было приказано немедленно жениться, чтобы обеспечить наследование титула, а маме – носить траур только до весны, а затем вернуться ко двору – и в постель короля.

Все именно так бы и случилось, если бы не я. Король ведь не знал, что я в курсе произошедшего между всеми вами, поэтому предполагалось, что мне ничего не известно и об угрозах разорить наши семьи. Я громогласно поддерживал короля при всем народе, делая вид, что счастлив видеть мать в его объятиях. Приехав на мою свадьбу, Джеймс все дни проводил на охоте, а ночи – в ее спальне.

Мне пришлось разыграть целый спектакль: сначала организовать ее побег, а потом притвориться крайне разгневанным и оскорбленным, когда она бежала от своего царственного любовника. Я даже написал ей письмо с требованием вернуться. Я воспользовался шансом, что у Джеймса не было повода мстить мне лично, поскольку я, как предполагалось, ничего не знал. И я выиграл, отец! Понимаешь? Все получилось.

– Боже мой, Джейми! – восхищенно воскликнул Патрик. – Лихо ты это прокрутил!

– Я тщательно продумал каждую деталь ее побега, – продолжил Джейми. – Вместе с ней отправилась Сюзан со своей младшей сестрой. Сопровождал их Конелл, во главе целого войска – человек пятьдесят, не меньше, все из Гленкирка, охотники до приключений.

– Она счастлива, Джейми?

На какое-то мгновение выражение глаз сына смягчилось, и он пожалел отца.

– Да, очень счастлива.

Патрик Лесли вздохнул.

– Я должен был сразу отпустить ее с Френсисом, когда тот отправился в изгнание, но король воспротивился: решил, если она не достанется ему, то не достанется никому, тем более самому опасному его сопернику – Ботвеллу. Это едва не разбило ей сердце, и если бы не ребенок, которого она тогда носила, ей бы не выжить.

С минуту он молчал, погруженный в воспоминания, затем спросил:

– Как дети?

Джеймс улыбнулся.

– Накануне своего отъезда мама позаботилась обо всех. Я женился на Изабелле Гордон, как вы вместе и спланировали. Бесс вышла замуж за ее брата, Генри. У меня двое мальчишек, а у Бесс – сын и дочь. У дядюшки Грейхейвена умер сын, и мама устроила так, что Колин женился на его старшей дочери и стал следующим владельцем поместья, а Робби станет мужем младшей дочери. Мама переписала на него доход и усадьбу, так что он будет финансово независим. Аманда в перспективе – графиня Сайтен, выходит замуж в декабре. Маленькая Мораг предназначена младшему сыну Хантли, Малькольму. У нее вполне приличное приданое, в том числе собственный дом.

Патрик кивнул.

– Со старшими все ясно, а как обстоит дело с младшими?

– Когда все утихло и Джеймс Стюарт решил, что лучше обо всем забыть, я отправил их к родителям.

Какое-то время Патрик Лесли молчал, затем все-таки уточнил:

– Ты думаешь, что Иэн и Джейн не мои дети? Что их отец тоже Ботвелл?

– Да, мать сказала. Я бы в любом случае вырастил их как Лесли, но когда они с лордом Ботвеллом устроились в Италии, то захотели, чтобы дети жили с ними.

Джейми посмотрел на опечаленное лицо Патрика.

– Ты ведь уже давно ее потерял, отец. В глубине души я не могу ее винить. Это ты отринул ее любовь, так что не можешь жаловаться, отец.

Четвертый граф Гленкирк несколько мгновений молчал, потом виновато проговорил:

– Ты все знаешь, да? Всю историю…

– Да, хотя, когда мне рассказывала, мама все время пыталась оправдать тебя.

Мужчины несколько минут сидели в полном молчании, затем Джеймс сказал:

– Тебя не было пять лет, отец. Неужели ты думал, что вернешься, а все осталось таким как было? Где ты пропадал все это время? Почему не приехал раньше?

Патрик покрутил в руках опустевший стакан и попросил:

– Плесни-ка еще виски, сынок. Это единственное, чего мне не хватало в Новом Свете.

Сын наполнил его стакан, Патрик благодарно кивнул, сделал глоток, оценив вкус, наконец заговорил:

– «Отважный Джеймс» вышел из Лита двадцать седьмого марта. Мы быстро пересекли Северное море, прошли Ла-Маншем и вышли в Атлантику. Следующую пару недель мы шли под парусами на запад и северо-запад при ясном небе, свежем ветре и лишь небольшом волнении. Потом внезапно, непонятно откуда, налетел шторм. Мне пришлось видеть в жизни немало штормов, но никогда ничего подобного этому! Каким-то образом – одному Богу известно как – нам еще удавалось удерживать судно на курсе, но тут океан обрушил на нас волну цвета зеленого льда величиной с небольшую гору. Мне повезло схватиться за какой-то трос, который был обмотан вокруг мачты, но половину палубной команды смыло за борт.

Когда шторм наконец утих, мы обнаружили, что нас отбросило далеко от курса, хотя несколько дней мы не могли понять насколько. Судно, или то, что от него осталось, было жестоко потрепано штормом. Мы вполне могли погибнуть, если бы нас не взял на буксир встречный испанский корабль.

Поначалу они приняли нас за англичан и хотели разделаться с нами как с еретиками. По счастью, мой испанский язык – чисто кастильский. Пусть это послужит тебе уроком, Джейми: если будешь поддерживать на должном уровне знание языков, то всегда сможешь выкрутиться в подобной ситуации!

После этого нравоучительного заключения Патрик помолчал, затем продолжил:

– Я объяснил Веласкесу, капитану спасшего нас судна, что мы не англичане, а шотландцы, и не протестанты, а католики. Я даже вроде бы упомянул дядю Чарлза, аббата, и моего дядюшку Френсиса, который служит секретарем у самого папы римского. Это произвело на него впечатление, а когда увидел наши медальоны, то поверил до конца.

– Но где ты был столько времени, отец?

– Шторм отогнал нас далеко на юг, на самый конец материка, к месту, которое испанцы называют «Флорида». Нас доставили в маленький городок Сан-Августин и несколько месяцев продержали там.

Много позже я узнал, что испанцы быстро выяснили, кто я такой, от своего посла в Эдинбурге. Кузен Джейми, однако, вместе с ответом посла направил письмо губернатору Сан-Августина, в котором попросил, не причиняя мне вреда, не отпускать на родину как можно дольше. Я полагаю, он надеялся за это время так тесно привязать к себе Катриону, что после моего возвращения мы были бы вынуждены смириться с его волей. Маленький ублюдок!

Патрик Лесли вздохнул.

– Хоть формально мы и были пленниками, обращались с нами по-королевски. Мне был предоставлен хоть и небольшой, но собственный дом, да и те немногие матросы из команды, которые выжили в шторм, были пусть и скромно, но неплохо устроены. Со временем наши тюремщики осознали, что мне непросто оставаться на одном месте, и мне было позволено выезжать верхом за пределы города – разумеется, под охраной.

Боже мой, Джейми! Как там хорошо, в Новом Свете! Бесконечные просторы с огромным разнообразием ландшафтов: горы, пустыни и дремучие леса с гигантскими деревьями. Это богатейшая страна, сын мой.

– И поэтому ты не захотел вернуться к нам, отец! Тебя не было пять лет!

Патрик Лесли выглядел смущенно, кашлянул и несколько виновато объяснил:

– Время летело так быстро… Ах, Джейми! Какая же это чудесная страна! Ты должен непременно там побывать!

– Возможно, я так и поступлю, – холодно сказал молодой граф. – Речь сейчас о другом. Ты вернулся домой, в Гленкирк, и что нам теперь делать?

– Не волнуйся: я ненадолго. Там, в этом огромном и богатом Новом Свете, я испытал подлинную свободу. Там человек может ни перед кем не пресмыкаться, да и королей там нет! А вернулся я, чтобы увидеться с матерью, Катрионой, своими детьми, но не судьба…

– Неужели ты и правда ожидал, что мать все это время будет ждать тебя? – Джеймс Лесли усмехнулся. – Если бы ты только видел взгляды короля! Ему явно не терпелось заполучить ее. Неужели ты думаешь, я мог допустить, чтобы он обрек ее на такой позор? Некоторые считают положение королевской любовницы высочайшей честью, но мы, Лесли, к ним не относимся. Я не мог защитить ее от короля и знал, что она любит и всегда будет любить Френсиса Хепберна и только с ним может обрести счастье. Теперь скажи мне: разве могу я написать ей, что ты жив и что брак, заключенный три года назад, недействителен? Что она снова должна расстаться с Ботвеллом? Нет, нет и нет! Я не могу!

– Да этого и не требуется. Король объявил меня умершим четыре года назад, поэтому наш с твоей матерью брак юридически был аннулирован. Я по-прежнему люблю вас всех. Если бы ее чувства ко мне за это время изменились, то она могла бы отправиться вместе со мной в Новый Свет. Я за этим и приехал.

Что ж, я рад, что она в безопасности и счастлива, а Гленкирк определенно в надежных руках, поскольку ты его хозяин, а в детской уже звенят голоса наследников. Мне бы хотелось увидеть всю свою семью: не только детей, но еще и Адама с Фионой. Не беспокойся: никто из Лесли меня не выдаст. Распрощаться с родовым гнездом навсегда я не готов, поэтому еще буду приезжать.

– Есть для чего, отец? – спросил Джейми.

Патрик Лесли улыбнулся.

– По пути в Гленкирк я заехал к Бенджамину Кира в Эдинбург, и не с пустыми руками: привез меха, серебро, золото и множество драгоценных камней. Я готов поставлять такие товары тебе, а Бенджамин заверил меня, что он готов найти для них рынок. Так что я вполне обеспеченный и от Гленкирка мне теперь ничего не нужно.

Молодой человек явно испытал облегчение, хотя и с легким чувством вины. Поняв его мысли, Патрик Лесли рассмеялся, а Джеймс спросил:

– Но не будет ли тебе там одиноко, отец?

– Я буду скучать: и по тебе, и по другим детям, и, разумеется, по внукам, с которыми надеюсь увидеться, – однако… – Патрик вдруг озорно улыбнулся. – В Сан-Августине есть некая восемнадцатилетняя сеньорита Консуэло Мария Луиза О’Брайен…

Джейми едва не поперхнулся: отец лишился ума? Да ведь эта леди была на год младше его сестры Бесс!

А Патрик как ни в чем не бывало продолжил:

– У нее бледно-золотистая кожа, иссиня-черные волосы, глаза цвета южного моря и порывистый ирландский характер, унаследованный от отца. Поскольку твоя мать обзавелась новым мужем, я не вижу причин, чтобы не поступить так же. Луиза внучка испанского гранда, а ее отец, ирландец, мой деловой партнер, так что будет чертовски рад принять меня в зятья. Луиза знает, что у меня есть жена и дети, но все равно обещала ждать моего возвращения. – Патрик усмехнулся. – Эта маленькая дикая кошка заявила, что она скорее станет моей любовницей, чем выйдет замуж за кого-то другого.

Молодой граф рассмеялся:

– Похоже, ничего не изменилось и возраст тебе не помеха. Мама всегда говорила, что ты еще тот повеса.

На краткий миг по лицу Патрика скользнула тень печали, и совершенно серьезно он сказал:

– Если бы не мои промашки, Джейми, у нас могло быть все хорошо. Катриона родила мне шестерых отличных детей. Но я должен честно признаться, что она всегда, с самого начала, питала сомнения, стоит ли выходить за меня замуж. Мне не раз приходило в голову, что, если бы это зависело только от нее, этого никогда бы не произошло. – Старший граф помолчал. – Да что уже теперь! Время нельзя повернуть вспять. Джеймс, сам того не ведая, оказал нам большую услугу, когда разлучил нас. – Он поднял свой наполовину полный стакан. – Я пью за Катриону, графиню Ботвелл! Да хранит ее Господь и дарует ей покой и счастье, которые она заслужила!

Джеймс Лесли, пятый граф Гленкирк, поднял свой стакан и, глядя на отца с любовью и гордостью, провозгласил:

– За лучшую из матерей, прекрасную графиню Ботвелл! Дай Бог ей счастья!