Шагнув вперед, Вэн взял ее за плечи и притянул к себе. Кайла настолько растерялась, что не могла даже сопротивляться. Его губы были сухими и горячими, волна отчаянного желания прошла сквозь нее, когда их губы соприкоснулись. Кайла вздохнула, приоткрыв губы, и Вэн тут же углубил поцелуй.

Кайла запустила пальцы в его волосы, и Вэн хрипло застонал в ответ. Он прижал ее бедра к своим, и Кайла почувствовала, как сильно он возбужден. Вэн быстрым движением развязал пояс ее халата, распахнул его и впился в тело Кайлы жаждущим взглядом. Когда он развязывал завязки купальника на шее Кайлы, руки его заметно дрожали. Одно движение – и крошечные треугольники ткани упали к ее талии. Вэн пальцем провел по голубой венке на ее груди и повторил этот путь языком.

Когда губы Вэна коснулись ее соска, Кайла вздрогнула, колени ее тут же задрожали. Словно почувствовав ее слабость, Вэн перенес ее к кровати и снова поставил на ноги. Еще пара движений его пальцев, и верх бикини отправился на пол, как и ее халат и его полотенце.

Кайла провела ладонями по груди Вэна, его животу и спустилась к краю его плавок. Ее пальцы накрыли его возбужденную плоть, и Вэн прижался губами к ее шее. Он положил свою ладонь поверх ладони Кайлы, когда она сжала его член.

– Я хочу тебя, Кайла, – дрогнувшим голосом проговорил он. – Если ты не хочешь того же, скажи это, пока я еще в силах остановиться.

– Ты мне нужен, Вэн. Здесь и сейчас, – прошептала она.

Вэну показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он услышал эти слова. Он наклонил голову, чтобы снова поцеловать ее и покрепче прижать к себе. Ее хрупкое тело так же совершенно ощущалось в его объятиях, как и в прошлый раз. Его жизнь так долго шла не в том направлении, что сейчас ему наконец-то показалось, что он снова нашел самого себя.

Его руки скользили по телу Кайлы, так изменившемуся с прошлого раза. Он почти устыдился того, что его так возбуждали ее новые формы оттого, что она носила его ребенка. Никогда в жизни он еще не чувствовал такого счастья, как сейчас, рядом с Кайлой.

Она была такой отзывчивой, ее кожа была нежной и теплой. Вэн уложил ее на постель, чтобы ласкать ее всю, видеть ее, наслаждаться ею. Кайла не была пассивной: она трогала, гладила, ласкала его, доводя до исступления. Но он не хотел торопиться. Вэн навис над Кайлой, перенеся весь свой вес на руки.

– Так нормально? – спросил он и провел языком по ее розовому соску.

– Мне будет еще лучше, если ты поторопишься. И снимешь наконец свои плавки.

– Плавки – единственное, что помогает мне еще держать себя в руках, – признался он, улыбнувшись ее нетерпению. – Я имел в виду: будет ли тебе удобно, если я буду сверху?

– Более чем удобно. – Кайла обвила его бедра ногами, и Вэн глухо застонал. Он видел, как блестела ее кожа, как горели огнем желания ее глаза. – Не тяни время, солдат, – поддразнила она.

– Я буду тянуть время и делать с тобой все, что мне заблагорассудится, так долго, как захочу, – пробормотал он, покрывая поцелуями ее грудь.

Ее соски затвердели, и Вэн поймал себя на мысли, что не хватит и жизни, чтобы исследовать каждую голубую венку, просвечивающую сквозь кожу, чтобы сжимать и ласкать нежную грудь с нежно-розовыми сосками.

Кайла впилась ногтями в его плечи, но ему было мало. Кожа Кайлы под его языком покрылась мурашками, когда он начал покрывать поцелуями ее грудь, постепенно спускаясь к пупку. Сейчас, когда Кайла лежала, увеличившийся животик стал более заметен. Невероятное чувство гордости и силы возникло в его сердце сквозь туман желания, застилавший глаза. Его ребенок. Его женщина.

– Вэн? – неуверенно позвала Кайла, и он вдруг осознал, что на какое-то время замер. – Все хорошо?

– Все идеально. – Голос его внезапно охрип от волнения. – Ты идеальна.

Вэн снова наклонил голову и руками развел в стороны ее бедра. Кайла вздрогнула, когда он провел языком по ее клитору.

– Вэн, – ахнула она, и он не стал заставлять ее умолять его.

Его переполняла невероятная радость оттого, что именно он заставлял ее трепетать от желания. Эта женщина, которая была его полной противоположностью во многих жизненных аспектах, идеально подходила ему в постели. Вэн обвел языком ее клитор, с каждым движением то увеличивая давление, то ослабляя его. Кайла что-то бессвязно шептала, приближаясь к кульминации, и Вэну понадобилась изрядная доля самоконтроля. Он ускорил движения языком, лаская ее набухший клитор.

Все тело Кайлы напряглось, и она вздрогнула, хрипло вскрикнув. Ее оргазм был настолько мощным, что Вэн едва сдерживал себя. Он наконец снял с себя плавки, его эрекция была настолько сильной, что почти причиняла боль.

Вэн придвинулся вплотную к Кайле, его напряженный член касался разгоряченной плоти Кайлы, и ему пришлось сделать паузу, иначе он достигнет оргазма куда раньше, чем ему бы хотелось.

– Я боюсь сделать тебе больно.

– Ради всего святого, Вэн, просто займись со мной любовью, – пробормотала Кайла опьяневшим от счастья голосом.

Кайла обвила его ногами, притянула к себе, и Вэн скользнул в нее. Сладостная дрожь сотрясла все его тело, когда он глубоко вошел в Кайлу. И в этот момент он вдруг ясно осознал, что его дом – это не какое-то место. Эта женщина – его настоящий дом.

Вэн начал двигаться, погружаясь все глубже с каждым движением. Мышцы Кайлы плотно обхватили его плоть, даря ему небывалое удовольствие. Новая волна оргазма накрыла Кайлу, и она громко вскрикнула. Вэн перестал сдерживаться, и его кульминация была столь мощной, что ему показалось, она может длиться вечно. Вэн обессиленно рухнул на кровать и притянул Кайлу к себе.

– Если это последнее, что я чувствовала в своей жизни, я умру счастливой женщиной, – сказала Кайла и поцеловала его грудь. – Я люблю тебя, Вэн.

Через секунду она уже спала. Вэн лежал рядом, слушая ее дыхание, держа ее в своих объятиях, и пытался унять бешено стучащее сердце, но после ее слов он не мог успокоиться. Это должен был быть момент умиротворения, но по какой-то иррациональной причине он чувствовал себя неспокойно, как никогда в жизни. Ему хотелось встать и уйти прочь, но Вэн этого не сделал. Он знал, что ни к кому в жизни не испытывал столь глубоких чувств. Кайла любила его. А он не может – и не хочет любить ее в ответ. Ему было страшно. Любовь делает человека слишком открытым, слишком ранимым.

Она слишком много для него значила… Возможно, в глубине души Вэн всегда знал, что именно Кайла может сделать его уязвимым, заставить его хотеть невозможного. Она заставила его поверить, что он заслуживает семьи, богатства, любви. Но он знал, что это не так. В конце концов, он сам все испортит, люди с его прошлым всегда так делают.

Кайла слегка пошевелилась в его объятиях, и ее теплое дыхание нежно щекотало его грудь. Было бы слишком просто остаться здесь, чтобы проснуться вместе с Кайлой и снова пуститься в чувственное путешествие.

Вэну казалось, что стены словно давят на него, что его засасывает болото эмоций, с которыми он не знает, как справиться. То, что между ним произошло, было огромной ошибкой. Он не может дать Кайле то, чего она хочет, чего заслуживает. В конечном итоге он всегда ее подводил. Вэн как можно осторожнее выскользнул из объятий Кайлы и встал с кровати, задержавшись на минуту, чтобы укрыть ее одеялом.

Вэн поднял с пола полотенце и плавки и направился к двери. У них бы в любом случае ничего не вышло, даже если он хотел попробовать. Вэн выключил свет и осторожно прикрыл за собой дверь.

На следующее утро Кайла проснулась и томно потянулась в кровати. Она вытянула руку, чтобы погладить Вэна, но его в постели не было. Поначалу это ее не обеспокоило. Она знала, что Вэн – ранняя пташка, а она стала спать подольше, с тех пор как утренний уход за Сиенной взяли на себя Бэлль и Имельда. Кайла улыбнулась и снова потянулась, прежде чем встать с кровати.

Она прошла в ванную комнату, быстро приняла душ и оделась. Ей хотелось поскорее увидеть Вэна и предложить ему еще одну семейную вылазку. Теперь, когда она призналась ему – да и себе самой – в любви, ей хотелось узнать, испытывает ли он к ней хоть что-то.

Кайла спустилась вниз и прошла на кухню. Она услышала, как Имельда уговаривает Сиенну съесть кашу.

– Доброе утро! – Кайла подошла к дочери и поцеловала ее в макушку.

– Доброе утро, мисс Портер. Кажется, вы сегодня в прекрасном настроении.

– Да, и я страшно проголодалась. Кажется, я могу съесть целых два тоста. – Она подмигнула Имельде. – А где Вэн? Я подумала, он захочет прогуляться со мной и Сиенной.

– Он уехал, когда еще было темно.

Кайла почувствовала неприятный холодок. Куда уехал Вэн? И когда? Почему уехал, даже не попрощавшись с ней?

– Он мне ничего не говорил. А вы знали, что он уезжает? – спросила Кайла, порадовавшись, что голос не выдал ее шока.

– Нет, заранее я не знала. Какая-то чрезвычайная ситуация за рубежом.

– А разве у него нет сотрудников, которые могут это уладить?

– Вы же знаете мистера Мерфи, всегда лично вникает во все детали. Он очень гордится своей работой.

Неужели он снова сбежал, как всегда это делал? Не попрощавшись, не сообщив, когда вернется. Слезы подступили к ее глазам. Кайла думала, что он изменился, что он готов нести ответственность – за детей, за нее. Как же она ошибалась…

– Он пропустит первый день рождения Сиенны, – с горечью сказала она.

– Я знаю, – кивнула Имельда.

Как он мог так поступить? Уехать после всего, что между ними было? Кайла села за стол, но поняла, что у нее совершенно пропал аппетит. Все повторялось заново. Даже если Вэн не готов был к отношениям с ней, как он может так поступать с Сиенной? Его дети нуждаются в нем. Не как в некой абстрактной ролевой модели, которая время от времени появляется в их жизни, а как в настоящем отце, который направлял бы их, любил и учил жизни.

Ведь именно он угрожал забрать у нее обоих детей. Он настоял, чтобы они с Сиенной переехали в его дом. Он пришел в ее спальню прошлой ночью и занимался с ней любовью так, словно на самом деле любил, а не боялся любить.

На смену печали вдруг пришла жгучая ярость. Да как он посмел? Он в корне изменил их отношения прошлой ночью и просто не имел права сбегать наутро. А его отцовский долг перед Сиенной?

Кайла продолжала подкармливать огонь своей ярости до самого возвращения Вэна. Когда он наконец появился дома спустя две недели, их ночь, полная страсти и нежности, стала не более чем воспоминанием. Не теряя ни минуты, Кайла направилась в его кабинет. Лицо его было бледным и осунувшимся от усталости.

– Значит, ты решил перестать прятаться, – сказала она, даже не поздоровавшись.

Ее слова были острыми, как битое стекло. Хотя он заслуживал и худшего.

– И тебе тоже привет, – сказал он, подняв взгляд от бумаг из офиса.

– Почему, Вэн?

Он продолжал смотреть на Кайлу, восхищаясь ее красотой. Даже сейчас она притягивала его как магнит, хотя он и пытался игнорировать это притяжение, уходя от нее той ночью. Он трусливо сбежал в ночи, как вор, уговаривая себя, что так будет лучше, хотя сердце твердило ему об обратном. Но Вэн давно уже научился не слушать голос сердца.

– Что? – спросила она, воинственно сложив руки на груди. Взгляд, которым она его наградила, должен был испепелить его на месте. – Нечего сказать? Что ж, так даже лучше, потому что я молчать не стану.

Вэн покорно принимал ее гнев, когда Кайла палила по нему из всех пушек. Он заслужил каждое слово, каждое обвинение, особенно когда узнал, что пропустил день рождения собственной дочери! Но он действительно об этом не знал, он даже не удосужился полюбопытствовать, когда родилась его дочь. Вэну было больно это осознавать. Он едва поборол желание сказать Кайле правду: он никогда не сможет стать достойным такой женщины, как она.

– Ты закончила? – спросил он, когда Кайла наконец выдохлась.

По ее щекам катились слезы, и Вэн с болью в сердце осознавал, что лишь он виноват в том, что Кайла плачет.

– Я закончу, когда ты признаешь, что боишься смотреть в лицо собственным проблемам! – снова возмутилась она. – Я предполагаю, что ты сбежал, потому что я сказала, что люблю тебя. Ну, знаешь ли, это не худшее, что могло с тобой случиться! Ты не умрешь только потому, что кто-то любит тебя. Ты не обязан всегда быть защитником слабых. Ты можешь быть уязвимым перед человеком, которому можешь доверять.

– Я не сбегал. У меня была важная работа, – сказал Вэн, зная, что лжет.

Кайла не сказала ни слова из того, что он сам бы не сказал себе за минувшие две недели, но он никогда не признает этого. Он продолжал, намеренно подбирая слова, чтобы оттолкнуть Кайлу:

– Я бежал не от проблем. Я бежал от тебя.

Кайла побледнела от жестокости его слов.

Как бы ему ни хотелось вернуть свои слова, извиниться, успокоить ее, он продолжал стоять на месте.

– Что ж, – спокойным голосом сказала она. – По крайней мере, спасибо за честность.

Она повернулась и ушла. Вэн крепко сжал кулаки, чтобы не броситься следом за ней. Он уговаривал себя, что все к лучшему. Потому что если это не так, он только что упустил лучшее, что было в его никчемной жизни.