Руби поприветствовала Эбигейл радостным поскуливанием и вилянием хвоста. Когда Вон проводил гостью в ее спальню внизу, собака проследовала за ними. Эбигейл взяла с собой спортивную сумку, в которой на всякий случай держала смену одежды, полотенце и туалетные принадлежности. Когда Вон упомянул ей о том, что Руби умеет распаковывать чемоданы, Эбигейл захотела на это посмотреть, и он отдал собаке команду. Наблюдая за тем, как Руби достает одну за другой вещи из ее сумки и кладет их в открытый ящик комода, Эбигейл восторженно смеялась.

– Она удивительная, – сказала Эбигейл, когда Вон дал Руби угощение и отпустил ее погулять.

Но собака никуда не ушла. Она вертелась возле своего хозяина, когда Вон проверял, застелена ли кровать чистым бельем и достаточно ли в ванной полотенец.

Он дал Эбигейл слово, что просто хочет ей помочь и не собирается пользоваться ее уязвимостью. Поэтому он не будет здесь задерживаться, несмотря на то что она вызывает у него сильное желание.

– Тебе еще что-нибудь принести? – спросил он Эбигейл, которая сидела на кровати, сбросив розовые теннисные туфли, которые были единственным ярким пятном в комнате с коричневато-желтыми стенами, темной мебелью и коврами и подушками с ацтекскими мотивами.

– Нет, спасибо. Ты и так был слишком великодушен ко мне, – ответила Эбигейл, гладя голову Руби, которую та положила ей на колено.

– Не хочешь перекусить перед сном? У меня не было времени на ужин, поэтому я собираюсь что-нибудь приготовить.

Эбигейл перевела взгляд с собаки на него. В ее взгляде читалась решимость.

– Я тоже проголодалась, – ответила она, поднимаясь. – Только этот голод никак не связан с едой.

Вон замер на месте. Его сердце учащенно забилось, когда он понял, что она имеет в виду.

– Я привез тебя сюда, чтобы помочь тебе, – напомнил он ей. – Я не хочу тобой пользоваться сейчас, когда ты испытываешь страх и неуверенность.

Эбигейл подошла к Вону. Ему захотелось обнять ее и утешить, но сейчас, когда ее глаза горели от желания, он не доверял себе.

– Я не испытываю ни страха, ни неуверенности. – Остановившись в нескольких дюймах от него, она положила обе руки ему на грудь. – Я приехала сюда не только для того, чтобы защититься от прошлого. Я хотела стереть часть воспоминаний, заменив их новыми.

Ее пальцы скользили по его рубашке, аромат ее духов щекотал его ноздри. Вспомнив вкус ее губ, он чуть не забыл о своих благородных намерениях. Его бросило в жар.

– Эбигейл. – Он схватил ее за плечи. – Ты мне нравишься. Очень нравишься. Мне бы не хотелось, чтобы ты потом об этом жалела.

– Когда у меня в прошлый раз была интимная близость, я была слабой и уязвимой, – произнесла она, глядя на него темными глазами, полными искренности и желания. – Сейчас я полностью уверена в себе. И я не рассчитываю на продолжительные отношения. Я знаю, что ты к ним не готов. Я просто… – Нахмурившись, она покачала головой.

– Что? – хрипло произнес он, приподняв ее подбородок.

– Я хочу заменить плохие воспоминания хорошими.

Уверенность, которую он услышал в ее голосе, сломала последнюю преграду, которая сдерживала его желание.

Он хотел ее так сильно, как не хотел ни одну женщину прежде. Он действительно не был готов к серьезным отношениям, но он вполне способен подарить ей незабываемую ночь страсти.

– В таком случае я готов тебе в этом помочь, Эбигейл, – сказал он, положив руки ей на талию. – Сегодня ночью мы навсегда сотрем из твоей памяти те воспоминания.

* * *

У Эбигейл перехватило дыхание. Она была рада, что Вон ее держит, потому что от его слов у нее задрожали колени.

Она прямо заявила о том, что хочет его. Взяла инициативу на себя.

Его руки спустились на ее бедра, и он прижал ее к своему сильному твердому телу. В лесу он был с ней нежен. Сейчас ей хотелось почувствовать его страсть.

Встав на цыпочки, она прикоснулась губами к его губам и, слегка отстранившись, вдохнула древесный аромат его одеколона, смешанный с мускусным запахом его кожи.

Вон провел кончиком языка по ее нижней губе, затем накрыл ее губы своими. Застонав от удовольствия, Эбигейл запустила пальцы в его густые волосы и почувствовала, как тепло его тела проникает сквозь ее одежду. Приподняв Эбигейл, он подошел к кровати и опустился вместе с ней на матрац.

– Я постараюсь быть с тобой осторожным, – прошептал он, лаская губами мочку ее уха.

– Я в полном порядке. – Она начала расстегивать его рубашку, чтобы поскорее прикоснуться к его коже. – Я хочу увидеть тебя.

– Мне нравится твоя страстность.

– Я художница, и мне нравятся линии и углы.

Он снял рубашку и белую майку, которая была под ней, и швырнул все это на пол. Эбигейл, словно завороженная, уставилась на его широкую грудь, покрытую черными татуировками. Сначала ей показалось, что это этнические орнаменты, но, присмотревшись, она увидела среди замысловатых узоров имена и даты. Их было много.

Она поняла, что это значит, и ее сердце болезненно сжалось. Это была своеобразная дань памяти друзьям, которых он потерял в Афганистане.

Приподнявшись, Эбигейл принялась покрывать поцелуями его грудь. Какое-то время Вон позволял ей это делать, затем отодвинулся и встретился с ней взглядом.

– Я могу наконец увидеть тебя? – спросил он, схватившись за края ее серой футболки.

Эбигейл подумала, что он специально отвлекает ее внимание, потому что не готов делиться с ней историями своих потерь. Она понимала его чувства и не собиралась обсуждать с ним его прошлое. Он сам все ей расскажет, если захочет.

– Можешь, но я должна тебе напомнить, что мое тело сейчас нельзя назвать предметом мужских фантазий, – ответила она.

– Ты, как никто другой, должна знать, что беременные женщины на протяжении столетий вдохновляли художников на создание шедевров. – Запустив руки под эластичный пояс ее юбки, он накрыл ими ее округлившийся живот. – Женщина никогда не бывает такой красивой, как в те месяцы, когда внутри ее развивается новая жизнь.

Его слова так глубоко тронули ее, что у нее сдавило горло от эмоций. Схватившись за края своей футболки, она стянула ее с себя.

– Помедленнее, – произнес он хрипловатым голосом, уставившись на ее располневшую грудь, прикрытую новым розовым бюстгальтером. – Я люблю округлости.

Улыбнувшись, она расстегнула замочек бюстгальтера, спустила с плеч лямки и сняла его.

– Какая красота, – восхищенно прошептал он, после чего наклонился и обвел кончиком языка ее затвердевший сосок.

Внизу ее живота разлился расплавленный огонь, и она теснее прижалась к нему, жаждая большего. Тогда она принялась водить ладонями по его твердому телу, изучая рельеф хорошо развитых мышц. Когда он накрыл ртом другой ее сосок и принялся его посасывать, у нее перехватило дыхание.

Погладив его плоский живот с четко обозначенными «кубиками» пресса, она расстегнула пряжку его ремня, крючок и молнию на брюках, затем наконец запустила руку под пояс его трусов и обхватила пальцами его затвердевшую плоть. Низкий гортанный звук, который он издал, сказал ей, что он хочет ее так же сильно, как и она его.

Вон схватил ее за запястье. Глаза его потемнели от желания, лоб блестел от выступившего на нем пота.

– Я готов, – сказал он.

Она поцеловала его в щеку и провела языком по его нижней губе.

– Дай мне минутку. – Приподнявшись, он снял с себя оставшуюся одежду, затем стянул с Эбигейл розовые трусики. – Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, Эбигейл.

Опустившись поверх нее, он раздвинул ей ноги и начал медленно погружаться в нее. Вцепившись ногтями в его плечи, она задвигала бедрами, впуская его глубже. Ей казалось, что она вот-вот достигнет экстаза, хотя все только началось. Ее тело безумно жаждало того, что он мог ей дать, но она понимала, что, познав однажды этого мужчину, никогда не сможет им пресытиться.

Эбигейл уставилась в его зеленые глаза, словно зачарованная, и мгновение спустя напряжение внутри ее достигло предела. Вон нежно прошептал ее имя, и она достигла точки наивысшего наслаждения. Чувствуя, как на нее одна за другой накатывают волны экстаза, она закрыла глаза, а когда снова их открыла, обнаружила, что Вон пристально на нее смотрит. В следующую секунду он напрягся, затем задрожал и, довольно застонав, достиг собственного экстаза.

После этого они долго лежали в объятиях друг друга. В какой-то момент Вон укрыл их обоих одеялом. Руби спала на полу у кровати, тихо посапывая.

Эбигейл чувствовала приятную усталость во всем теле. Ее голова лежала на груди Вона. Она надеялась, что он не станет жалеть об их близости. Она отдавала себе отчет в том, что после своих потерь он не готов к новым эмоциональным связям. И все же она не могла отделаться от мысли о том, что сегодня они оба сделали большой шаг вперед. Вон признался ей, что у него давно не было женщины. Это означает, что их сегодняшняя близость имеет особое значение не только для нее, но и для него.

Все же Эбигейл сказала себе, что ей не следует возлагать большие надежды на то, что произошло. Она только что начала приходить в себя после смерти своей сестры и свыклась с мыслью о том, что отец ее ребенка вор и обманщик, который использовал ее в своих целях.

Она не может допустить, чтобы в ближайшее время в ее жизни произошло еще что-то плохое.