Стоя у восточной стены в комнаты отдыха в детском отделении, Эбигейл, нажав на кнопку, свернула рулетку и задумалась над тем, какие из имеющихся у нее материалов подошли бы для домика, который она собиралась построить. Согласно ее плану, домик для игр будет находиться на приподнятой на несколько футов платформе и его будет окружать листва из ткани, делая его похожим на огромное гнездо.

Временные перегородки были наконец убраны, и теперь ничто не мешало пациентам любоваться скульптурой. Над остальными частями композиции она будет по большей части работать в своей домашней мастерской, а потом привезет их сюда и установит. Брэндон снова предложил ей свою помощь. Его интерес к ее творчеству был искренним, и она не могла ему отказать. Делиться мастерством с талантливым учеником было очень приятно даже несмотря на то, что, видя его всякий раз, она вспоминала Вона и все, что между ними было.

Прогнав мысли о Воне, чтобы избежать нового приступа тоски, Эбигейл постаралась сосредоточиться на своей любимой работе. Она дала себе слово, что ради своего ребенка будет довольствоваться маленькими радостями, не предаваясь несбыточным мечтам.

– Там эльф! – раздался неподалеку от нее восторженный детский голосок.

Улыбнувшись, Эбигейл повернулась и увидела знакомую рыжеволосую девочку, указывающую на фигурку наверху дерева.

Это была Зоуи, маленькая пациентка, с которой Эбигейл познакомилась, когда работала над Деревом с сюрпризами. Только на этот раз Зоуи не была в больничной пижаме и рядом с ней не было стойки с капельницей. Она держала за руку молодую рыжеволосую женщину, на которую была очень похожа. Очевидно, это была мать Зоуи.

Взяв свою сумочку, Эбигейл убрала в нее рулетку и направилась к ним. Помимо этой пары в комнате для отдыха были еще дети и взрослые. На нескольких детях были больничные пижамы и браслеты с названием госпиталя. Остальные люди пришли их навестить. Эбигейл доставляло удовольствие, что все они так или иначе обращали свое внимание на дерево. Они прикасались к нему, искали лесных существ или читали надпись на табличке, которую ей позволила установить администрация госпиталя.

«Посвящается Аланне, самой яркой и веселой из птиц», – гласила вырезанная на ней надпись.

– Привет, Зоуи, – сказала Эбигейл, затем представилась матери девочки. – Я Эбигейл Стюарт. Мы с Зоуи познакомились, когда я работала над деревом.

– Я нашла эльфа, мисс Эбигейл, – сообщила ей шепотом Зоуи, словно не хотела, чтобы другие дети увидели ее находку.

Мать девочки тепло улыбнулась Эбигейл и пожала ей руку.

– Рада с вами познакомиться. Меня зовут Рита. Зоуи все уши мне прожужжала о вашем дереве. Ее выписали до того, как вы закончили работу, но она настояла на том, чтобы позже мы пришли сюда и поискали эльфов.

Эбигейл была глубоко тронута.

– Я рада снова встретиться с Зоуи. Я приготовила для нее подарок и собиралась попросить одну из медсестер связаться с вами, чтобы вы смогли его забрать.

Зоуи, которая все это время искала на дереве новых сказочных существ, уставилась на Эбигейл блестящими зелеными глазами.

– Подарок для меня?

– Да. – Опустившись перед ней на корточки, Эбигейл достала из сумочки небольшую фигурку, завернутую в фиолетовую бумагу, и протянула ее Зоуи. – Это ты вдохновила меня посадить на дерево эльфов. Они здесь появились благодаря тебе, Зоуи, и я решила, что у тебя тоже должен быть свой собственный эльф.

Зоуи посмотрела широко распахнутыми глазами на свою мать, словно спрашивая у нее разрешения. Рита кивнула, и тогда девочка взяла подарок, осторожно развернула его и с изумлением уставилась на фигурку девочки-эльфа, вырезанную из дерева. Затем, не выпуская фигурку из рук, она обняла Эбигейл за шею.

– Я буду ее любить, – прошептала девочка. – Я назову ее Эбигейл.

– Было бы здорово, – ответила Эбигейл и подумала о скульптуре, которую она отправила Вону. Обрадовался ли он ее подарку?

Запретив себе думать о Воне, Эбигейл тепло попрощалась с Зоуи и Ритой.

Теперь, когда она произвела необходимые замеры, необходимые для будущего домика, она тоже может ехать домой. Вот только куда она положила свой блокнот с записями?

Окидывая взглядом комнату, она вдруг, к своему удивлению, увидела Вона. Он стоял, прислонившись к стволу дерева, и наблюдал за ней.

Во рту у Эбигейл пересохло. На нем была такая же зеленая униформа хирурга, как во время их первой встречи. Только на этот раз он был гладко выбрит. Они не виделись всего несколько дней, а ей казалось, что прошла целая вечность.

– С твоей стороны было очень мило сделать подарок той девочке, – сказал Вон, направившись к ней.

Эбигейл словно язык проглотила. Она сказала себе, что ей следует просто запастись терпением и ждать. Ей нужно было встретиться с Воном снова хотя бы для того, чтобы извиниться перед ним за все, что она ему наговорила в день их расставания. Но в глубине души она не переставала надеяться на лучшее.

– Мне это доставило удовольствие, – ответила Эбигейл.

Вон остановился в паре шагов от нее. Если бы она протянула руку, она смогла бы до него дотронуться. Ее сердце учащенно забилось. Так было всякий раз, когда Вон оказывался рядом с ней.

– Мне понравилась фигурка, которую ты вырезала для нее, но еще больше мне понравилась скульптура, которую ты подарила мне. – Его взгляд был серьезным и искренним. – Спасибо тебе за него, Эбигейл.

Ей было приятно, что ему доставил удовольствие ее подарок, но она не могла отрицать, что надеялась на большее. Ее подарок был умилостивительной жертвой. С его помощью она хотела загладить свою вину перед Воном.

Эбигейл окинула взглядом помещение, ища уединенный уголок, где они могли бы спокойно поговорить. С другой стороны, если что-то пойдет не так, в присутствии других людей ей будет проще сохранить самообладание.

– Прости меня за то, что… – От эмоций у нее сдавило горло, и она прокашлялась. – Мне не следовало в тот день вымещать на тебе свое разочарование, даже несмотря на то что мне было очень больно.

Вон указал ей на стулья в дальнем углу комнаты.

– Посидишь со мной минутку? Если, конечно, ты никуда не торопишься.

Кивнув, Эбигейл пошла за ним, и они сели на мягкие стулья, стоящие напротив друг друга.

– Эбби, все, что ты сказала мне в тот день, было чистой правдой, – начал Вон. – Моя жизнь состояла из работы и борьбы со стрессом и ночными кошмарами. Нет, это была не жизнь, а жалкое существование.

– Ты ничего не мог с этим поделать. – После их расставания Эбигейл нашла в Интернете информацию о посттравматическом стрессовом расстройстве и узнала больше о том, что испытывают участники боевых действий по возвращении домой. Теперь она лучше понимала Вона. Ей было жаль, что она не изучила эту проблему раньше, когда они с Воном были вместе. – Именно поэтому мне не следовало на тебя давить.

– Ты имела полное право на меня давить, потому что я сказал тебе, что хочу быть рядом с тобой. – Он взял обе ее руки в свои и крепко их сжал. – Я нуждался в эмоциональной встряске, Эбигейл. Я прилагал огромные усилия для того, чтобы жить нормальной жизнью. Руби мне очень помогала. Но в какой-то момент я достиг той стадии, когда никакого видимого прогресса не было, и решил, что навсегда застрял в этой точке. Что мое будущее – это настоящее, повторяющееся изо дня в день.

Эбигейл посмотрела на их соединенные руки.

– Что ты имеешь в виду под эмоциональной встряской?

– Когда в моей жизни появилась ты, я почувствовал, что начал снова двигаться вперед. Это было приятное ощущение. Я думал, что моя жизнь может измениться к лучшему, стать более полной. – Он нежно провел большими пальцами по тыльной стороне ее ладоней. – Когда я словно оцепенел в кабинете УЗИ, я по-прежнему хотел быть рядом с тобой, но меня словно обухом по голове ударили. Я испугался за тебя и за твоего малыша, но я знал, что мое лицо при этом ничего не выражало. Так бывает всякий раз, когда я испытываю негативные эмоции.

– Я помню, – ответила Эбигейл, вспомнив тот день и увидев его события в новом свете. – Ты был сам на себя не похож.

Глядя тогда на его бесстрастное лицо, она испытала боль, которая усилилась, когда ей сказали, что у ее ребенка могут быть проблемы с почками.

– Это точно. Я столкнулся лицом к лицу со своими слабостями, и я знал, что ты заслуживаешь лучшего. – Его слова прозвучали слишком уверенно.

– Но что, если я не хочу лучшего? – Эбигейл подумала о том, какое наслаждение она испытывала, находясь в его объятиях, даже несмотря на то, что он не мог остаться с ней до утра. Ей доставило удовольствие ужинать вместе с ним под звездами и делиться своими творческими планами. Его глаза загорались, как будто он понимал все ее замыслы. – Вон, что, если я хочу тебя такого, какой ты есть?

– Эбигейл, ты заслуживаешь лучшего, и я хочу, чтобы ты получила это лучшее, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

Внутри у нее все упало. Она сделала глубокий вдох, готовясь продолжать борьбу за него. За их счастье.

Но Вон заговорил раньше, чем она.

– Если ты мне дашь еще один шанс, я обещаю тебе, что больше никогда от тебя не уйду.

Его слова были такими неожиданными, что она не поверила своим ушам и часто заморгала.

– Еще один шанс? – произнесла она шепотом, не осмеливаясь поверить тому, что сказал Вон.

Отпустив одну ее руку, Вон прижал ладонь к ее щеке.

– Я знаю, что не заслуживаю тебя, но я люблю тебя, Эбигейл. Очень люблю. И если ты меня примешь, я буду до конца дней делать все для того, чтобы ты и малышка, которую ты носишь под сердцем, были счастливы.

Ее сердце переполняла любовь к нему. Он обещал ей счастье, и она не собиралась от него отказываться. Потому что она верила Вону, который был человеком чести. Разве можно было не поверить человеку, который предпочел карьере бизнесмена карьеру врача? Человеку, который, рискуя собственной жизнью, лечил раненых солдат?

– Когда я отправила тебе ту записку, я была абсолютно серьезна. Мы с тобой. Я и наш малыш. – Эбигейл положила их соединенные руки на свой выступающий живот. – Я люблю тебя. Вон.

Он погладил ее живот, и малышка внутри ее зашевелилась. Глаза Вона расширились от изумления, и сердце Эбигейл затрепетало.

– Я с вами, Эбби. Отныне и навсегда.

Он притянул ее к себе и так нежно поцеловал, что она на мгновение забыла обо всем, кроме него и их любви. Затем он оторвался от ее губ, но только для того, чтобы в следующую секунду завладеть ими в страстном поцелуе.

Из другого конца комнаты отдыха начали доноситься аплодисменты и одобрительный свист. Прервав поцелуй, Вон и Эбигейл одновременно посмотрели в ту сторону и увидели доктора Хатчинсона, стоящего рядом с деревом. Он свистел, а доктора, медсестры и другие медицинские работники, которые, оказавшись поблизости, заглянули сюда из любопытства, аплодировали. Некоторые из родителей маленьких пациентов тоже хлопали в ладоши.

Вон поднял вверх большие пальцы обеих рук, и все успокоились. Тогда он снова переключил свое внимание на Эбигейл и поцеловал ее.

– Все любят истории со счастливым концом, – сказал он затем.

– Думаю, да, – рассмеялась она и вдруг вспомнила, что у нее есть для него хорошая новость. – Доктор Хатчинсон сказал, что с ребенком все будет в порядке.

Глаза Вона заблестели, и Эбигейл поняла, что он станет хорошим отцом для их малышки. Что он будет любить и защищать их обеих.

– Это лучшая новость, которую я только мог услышать. – Его плечи расслабились, на лице появилась ослепительная улыбка. – Я уже был готов пригласить сюда лучших специалистов в стране, чтобы они позаботились о нашей малышке, – серьезно добавил он.

– Спасибо, – ответила она, радуясь тому, что он навсегда вернулся в ее жизнь. – Это так много для меня значит.

Вон погладил ее по волосам.

– Хатч сказал мне, что переживать из-за детей нормально. Что, если бы с кем-то из его детей что-то случилось, у него сдали бы нервы. Не знаю почему, но мне помогли его слова.

– Я так рада, что ты считаешь эту малышку своей.

– Я не могу дождаться, когда мы станем одной семьей.

– Так чего мы ждем? – спросила она. – Почему бы нам не начать прямо сейчас?

Его улыбка согрела ей душу. Ей так хотелось видеть ее на его лице каждый день.

– Сначала мне нужно доработать смену. – Он поднялся вместе с ней. – Надеюсь, никто не заметил, что я отлыниваю от работы, флиртуя с сексуальной художницей, которая украшает своими творениями детское отделение.

– Я никому не скажу, – пообещала Эбигейл.

– Но я могу заехать за тобой по дороге с работы и отвезти тебя на твое ранчо. Ты сможешь остаться там на ночь или навсегда.

Его многообещающее предложение вызвало у нее слезы счастья.

– Второй вариант мне нравится больше, – улыбнулась Эбигейл. Она не могла дождаться, когда они окажутся наедине.

Вон поцеловал ее лоб и смахнул с ее щеки слезу.

– В таком случае я заеду за тобой в половине девятого, и мы отпразднуем начало нашей совместной жизни.

Встав на цыпочки, Эбигейл поцеловала его в губы:

– Я буду ждать тебя с нетерпением, любимый.