Бриана согласилась.

Через час они уже ехали в лимузине в сторону Бруклина. Гейб взглянул в напряженное лицо Брианы. Да уж, она явно не выглядит так, как должна выглядеть женщина, которая радуется предстоящему событию. Он отправил Надин и Джейсона в другой машине, чтобы мальчик мог отдохнуть после долгого перелета.

Поэтому сейчас они с Брианой были одни. И это их первая поездка в качестве обрученной пары.

С Терезой было все по-другому. Он привез ее в Париж, чтобы сделать предложение в ресторане за ужином. Этакий романтический вечер для женщины, обожавшей все романтическое. Бриане он даже не купил обручального кольца. Тем не менее Гейб радовался, что эта помолвка совсем не похожа на предыдущую. Кроме того, оба знают, чего хотят. У них будет добрачное соглашение. Он уже позвонил своим адвокатам и велел подготовить его. Это выгодно им обоим.

Интересно, почему Бриана выглядит так, будто заключает сделку с дьяволом?

– С тобой все в порядке? – Он накрыл ладонью ее руку, спрятанную под кашемировой шалью.

Эта одежда была слишком теплой для Мартиники, но вполне подходящей для февральского Нью-Йорка. Гейб позаботился о том, чтобы Бриане доставили зимнюю одежду. Ему хотелось, чтобы она находилась в хорошем настроении, хотя, может быть, она переживает из-за бабушки.

– Я даже не думала, что возвращение домой вызовет такие странные чувства. – Бриана смотрела в окно на темные аллеи парка, мимо которого они проезжали. – Была уверена, что не скучаю по родным местам, а вот поди ж ты. – Она покачала головой. – У меня осталось так много воспоминаний. И да, не все из них плохие.

– Ты никогда не говорила, почему твоя бабушка отправила тебя на Мартинику. – Гейб надеялся, что разговор об этом поможет ей расслабиться. Он уже позвонил в патронажную службу, чтобы те прислали своих работников в Бруклин, к дому бабушки. Сам же, заботясь о Бриане, старался забыть о том, что не рассказал ей о своих истинных намерениях, надеялся, вступив с ней в брак, самостоятельно обуздать Терезу, если вдруг та захочет изменить условия опеки над сыном.

– Моя семейная жизнь складывалась нелегко еще до того, как отец женился второй раз. – Бриана взглянула на мелькнувшее за окном ярко освещенное кафе. – И когда привел Венди домой, я стала лишней.

Ее отец не имел права так поступать. Гейб никому бы не позволил такого по отношению к своему сыну, которого и так оставила родная мать.

– Вы не поладили друг с другом? – Он попытался мысленно представить ее детство.

А Бриана уже говорила, что у ее матери были проблемы с приемом обезболивающих лекарств, она убежала со своим дилером, когда дочери было всего восемь лет, оставив ее на попечение бабушки.

– Что-то вроде того. Моя мачеха была ревнивой. Не замечала во мне угрозу, пока я была маленькой, но, когда стала подрастать, она начинала злиться, если кто-то обращал на меня внимание.

– А как она злилась? – Гейб старался говорить спокойно. – Била тебя?

– Нет, не совсем.

«Иногда кидала в меня чем-нибудь. Иногда критиковала мою грудь, если не могла натянуть на меня слишком тесную одежду, из которой я уже выросла».

Гейб нащупал ее руку и нежно сжал.

– Теперь понятно, почему бабушка хотела забрать тебя оттуда.

– Я слышала, Венди сейчас лечится по поводу некоторых своих проблем. – Бриана уперлась ногами в пол, когда лимузин вдруг резко затормозил на красный свет. – Но она заботилась о бабушке, пока не легла в больницу два месяца назад.

– А где в это время находился твой отец? Он не принимал участия в делах семьи?

Гейб отдал бы все, чтобы вернуть мать. Ее смерть от рака потрясла его гораздо больше, чем исчезновение отца. Он и представить не мог, как можно не заботиться о своей пожилой матери. Хотя интересно и то, какие чувства к матери будет испытывать Джейсон, когда узнает о том, насколько легко она его бросила?

– Один из его сыновей от Венди стал успешным певцом. – Бриана скептически подняла брови. – И отец последовал за ним в Лос-Анджелес, чтобы стать его менеджером.

– Значит, у тебя тоже есть сводные братья, – отметил Гейб, когда лимузин остановился перед старинными особняками на Бушуик-авеню.

– Да, есть. – Бриана машинально кивнула. – Таил ер родился, когда отец еще жил с моей матерью, поэтому он всего лишь на несколько лет моложе меня.

Она оглядывала старинные особняки, очень похожие друг на друга. С коваными пожарными лестницами, одинаковыми урнами, расставленными с равными интервалами. На углу целовалась какая-то парочка, в конце ряда была химчистка, в ней ярко горел свет, а внутри кипела работа, хотя уже наступила ночь.

Гейб хотел еще спросить о том, почему никто из сводных братьев Брианы не приехал проведать бабушку, но она в спешке уже открыла дверь лимузина.

– У тебя есть ключ? – Гейб помог ей выйти, обняв за талию.

– Да, есть. Надеюсь только, что замок не поменяли. – Она вынула из сумки кошелек, вышитый розами. – Бабушка подарила мне его на прощание. Здесь монетка, чтобы я всегда смогла позвонить домой, и ключи от дверей.

Ее голос дрогнул от чувств.

Парочка перестала целоваться, уставившись на лимузин. Возможно, простое любопытство, однако Гейб встревожился. Надо скорее войти с Брианой в дом. Он вставил большой ключ в замок.

– Хорошо. Патронажная служба прибудет через несколько минут. Я велел моему водителю отъехать, чтобы пропустить их машину.

– Надеюсь, их помощь нам не понадобится.

Они вошли в полутемный холл. Бриана свернула налево, к комнате бабушки на первом этаже. На двери до сих пор висели забытые праздничные украшения – веточки сосны, перевязанные красной лентой.

Зазвонил телефон Гейба. За окном мелькнули фары большой машины, это прибыла медицинская помощь.

Бриана постучала в дверь.

Подождала.

Гейб взглянул на нее и понял, что она сейчас чувствует. Он помнил то ужасное время, когда болела его мать, хотя и был ребенком, тем не менее прекрасно знал, что это такое, когда твой любимый человек умирает у тебя на глазах.

– Хорошо. – Бриана сделала глубокий вдох. – Сначала войду я, посмотрю, что с ней.

– Я пойду с тобой.

Если никто не отвечает на стук, это еще не означает, что в доме никого нет. А что, если вернулась мачеха? Гейб снова взял Бриану за руку, желая защитить.

– Хорошо, пойдем. – Она кивнула, достав из кошелька другой ключ. – Только не пускай пока медицинских работников.

– Конечно. Я скажу им, чтобы подождали, пока ты не будешь готова.

Кивнув, Бриана повернула ключ в двери и вошла внутрь.

– Бабушка! – У нее дрожали колени. Даже больше, чем голос. Откашлявшись, она позвала снова: – Бабушка, это я, Бриана.

Она не хотела пугать старушку, но ей надо было скорее увидеть ее. Бриана заглянула на кухню. Там было холодно и не чувствовалось никаких запахов. На столе стояла чистая чашка.

Она взялась за дверную ручку, и в спальне раздался охрипший голос:

– У меня есть пистолет, сукин сын!

Гейб моментально заслонил собой Бриану.

– Бабушка. – Сердце бешено колотилось. Она узнала этот старческий голос. – Это я, Бриана. – Вцепившись в Гейба, она на миг прижалась головой к его плечу. – Я помчалась домой сразу, как получила твое письмо.

Дверь спальни широко распахнулась.

Гейб отскочил в сторону вместе с Брианой, все еще загораживая ее от бабушки. Бриана через его плечо увидела Роуз Хансон, одетую в розовую ночную рубашку, седые волосы были перевязаны какой-то полинявшей серой лентой.

– У вас есть оружие, мадам? – поинтересовался Гейб, хотя Бриана уже бросилась к бабушке.

– Только это. – Роуз протянула ему старый смартфон. – Мой сын показал, как включать звук выстрелов, но я забыла, как это делается, черт возьми. – Ее карие глаза обратились к Бриане. – Ты страшно меня напугала, моя девочка. – Подняв сухую руку, бабушка погладила ее по щеке.

– Я очень переживала за тебя, а ты не брала трубку. – Бриана закрыла глаза, две слезы скатились по щеке, когда она обняла бабушку. – Как ты себя чувствуешь? – Она вгляделась в лицо Роуз. – Здесь так холодно.

Бабушка почти не изменилась, только ростом стала ниже, будто время забрало у нее несколько дюймов. Семья ее матери приехала в Нью-Йорк из Пуэрто-Рико, и Роуз славилась экзотической красотой. С темными густыми волосами, золотистой кожей и выразительной улыбкой. Сейчас волосы поседели, но по-прежнему были длинными, как прежде.

– А это кто? – Роуз зажгла на кухне свет. – Ты никогда не говорила мне, что у тебя есть бойфренд.

– Это Габриэль Мак-Нейл, бабушка. – Бриана быстро взглянула на Гейба. Он стоял рядом с бабушкой, готовый ее поддержать. – Я говорила тебе о нем. Он владелец «Соловьиной рощи», где я работаю.

Роуз внимательно посмотрела на него, точно так же, как на друзей внучки, которых та приводила домой из школы.

– Вы далеко уехали от дома, Габриэль Мак-Нейл, – отметила она, слегка покачнувшись. Лицо ее было бледным.

– Мы только что обручились, миссис Хансон. – Гейб пододвинул бабушке стул. – И вот я решил поехать вместе с Брианой. Мы переживали за вас.

Роуз хмуро взглянула на стул, тряхнув головой.

– Не стоит баловать старую леди. Со мной все в порядке. Мне нужна только помощь по доставке продуктов, и все.

Бриана заподозрила, что бабушка что-то скрывает. Упрямая и гордая, Роуз Хансон в молодости была джазовой певицей. В квартире всегда висели афиши с ее изображением. Сейчас их не было, дом вообще выглядел пустым, будто кто-то вынес отсюда множество вещей.

Неужели Роуз заложила мебель, чтобы раздобыть немного денег?

– Как ты сейчас себя чувствуешь? – Бриана незаметно кивнула Гейбу, чтобы он пригласил в дом медиков. – Где у тебя болит?

– Нигде. – Роуз покачала головой, в то время как Гейб тихо двинулся к входной двери. – Меня не надо опекать, милая, просто купите мне немного хлеба и яиц. – Бабушка открыла дверцы шкафа. – Я уже съела все крекеры.

Бриана взглянула на полки – те пустовали.

– Ox. – Бабушка, поморщившись от боли, потерла правую руку.

Бриане стало жаль ее. И почему она не приехала раньше?!

– С тобой не все в порядке. – Она слышала, как Гейб провел в холл медиков. – Бабушка, мы пригласили к тебе врачей, чтобы осмотрели тебя. А потом поедем к нам, ты останешься у нас, пока не поправишься.

Старушка взглянула на дверь, в которую вошли два молодых человека с бейджиками на груди, одетые в темную медицинскую форму. Улыбнувшись, они представились и усадили бабушку в кресло.

– Давно у меня на кухне не было столько людей. – Роуз пустилась в воспоминания о том, какие устраивала вечеринки после своих концертов.

– Мы побудем здесь, – сказала Бриана, отходя с Гейбом в сторону, когда медики стали измерять бабушке давление и расспрашивать о здоровье.

– Как ты ее оцениваешь? – В голубых глазах Гейба мелькнула тревога.

– Она выглядит больной и слабой. И у нее пустой холодильник. Не знаю, есть ли у нее деньги.

В этот момент раздался звонок в дверь.

– Откройте! – послышался пронзительный женский голос.

Бриана замерла, сразу узнав этот мерзкий тон, и на секунду вновь почувствовала себя одиннадцатилетней девочкой, испуганной и бессловесной.

Гейб посмотрел в глазок, не заметив ее шока.

– Рыжеволосая дылда с кучей косметики на лице, – констатировал он. – Ты ее знаешь?

– Лучше откройте, иначе она разнесет весь дом, – отозвалась бабушка со своего кресла, где врачи осматривали ее синяки.

– Лучше бы она ушла. – Бриана понимала: раз уж она приехала в Нью-Йорк, ей придется встретиться не только с бабушкой, но и с другими членами семьи.

В дверь продолжали звонить, раздавались крики с требованием открыть дверь.

– Может быть, вызвать полицию? – предложил Гейб, с тревогой взглянув на Бриану.

Не желая проявлять слабость перед мужчиной, который не знал, какой запуганной девочкой она была, Бриана покачала головой.

– Мне все равно придется разговаривать с мачехой рано или поздно. Лучше сделать это сейчас.