Дэймон с радостью отметил про себя, что после катания с горки и пикника Кэролайн немного расслабилась. Они договорились поужинать у камина в ее комнате, которая объединяла спальню и гостиную. В огромной столовой внизу им было бы неуютно вдвоем. Кроме того, ей хотелось быть поближе к Лукасу, а его комната находилась рядом с ее.

Дэймон понял, что она хочет, чтобы их семье никто не мешал, и считал это своей маленькой победой.

Дэймон толкал коляску с Лукасом. Кэролайн шла рядом, а их телохранитель следовал за ними и вез санки с корзиной.

– Пока я буду кормить Лукаса, ты немного отдохнешь, – сказал он Кэролайн, когда они приблизились к особняку Макниллов. – Напиши мне сообщение, когда будешь готова к ужину, и я все принесу наверх.

Солнце уже начало спускаться к горизонту. Заметно похолодало, и Кэролайн обхватила себя руками.

– Спасибо тебе, Дэймон. Я отлично погуляла. До сегодняшнего дня я в основном торчала в четырех стенах. Сначала я приходила в себя после болезни, потом заботилась о Лукасе.

Дэймон не стал напоминать ей о том, что она была пленницей в доме собственного отца. Он надеялся, что со временем она осознает, что ее предал собственный отец. Понимает ли она, что он, ее муж, не подпустит Стефана Деграффа к Лукасу?

– Кстати, я записал тебя на завтра на прием к высококвалифицированному доктору. – Чтобы не беспокоить персонал, он отпер дверь особняка ключом. – Возможно, этот специалист поможет тебе восстановить воспоминания.

Он подержал дверь, пропуская ее вперед.

– Спасибо, – сказала она, войдя внутрь. – Мне бы очень этого хотелось.

Не успел Дэймон насладиться своей очередной маленькой победой, как в дом вошел телохранитель по имени Уэйд, которому он поручил наблюдать за особняком. У него был внушительный шрам на шее и суровое лицо. В руке он держал листок бумаги.

– Все в порядке? – спросил у него Дэймон, доставая Лукаса из коляски. Кэролайн разулась у входа и, расстегивая на ходу куртку, подошла к ним.

– Здесь все спокойно, но из дома в Лос-Алтос-Хиллс пришли новости. – Он передал Дэймону листок бумаги, на котором была напечатана черно-белая фотография. – Этот парень попал в объектив камеры слежения незадолго до того, как он спросил у одного из садовников, дома ли вы. Он ушел, не назвав своего имени.

– Это рыбак, который меня спас, – сказала Кэролайн, склонившись над фото. – Я в этом уверена.

Дэймон передал ей снимок, чтобы она смогла лучше его рассмотреть.

– Это тот самый парень, который вытащил тебя из воды у мексиканского побережья?

– Да. – Она кивнула. – Но я не понимаю, зачем он меня нашел и как он это сделал. Если только… – Она замолчала на мгновение. – Думаешь, он что-то узнал насчет людей, которые меня похитили?

Телохранитель, очевидно, был готов сообщить еще что-то, но Дэймон сделал ему знак, чтобы он подождал. Ему хотелось узнать, к какому выводу придет Кэролайн после всех этих размышлений. Возможно, ей удастся вспомнить что-то важное.

– Маловероятно, что рыбак, живущий в Мексике, отправился в Соединенные Штаты, чтобы найти тебя, – произнес Дэймон, чтобы направить ее мысли в нужное русло. – Кроме того, тогда ты не помнила ни меня, ни свою фамилию по мужу. С чего бы он вдруг стал искать тебя в доме в Лос-Алтос-Хиллс?

Кэролайн побледнела и покачала головой.

– Ты думаешь, что он работает на моего отца. – Вернув фото Дэймону, она отвернулась и прижала ладони к глазам. – Что он уже тогда работал на моего отца. Это означает, что он меня вовсе не спасал. – Что он просто один из участников жестокого хитроумного спектакля, разыгранного ее отцом. Повернувшись, она опустила руки и открыла глаза. – Зачем ему было это делать? Он просто…

Она не договорила. Дэймона так и подмывало закончить фразу за нее, поскольку у него был наготове целый список нелестных прозвищ для ее отца, но он деликатно промолчал. Однажды она сама поймет, какой расчетливый и эгоистичный человек ее отец.

Совершенно очевидно, что Стефан Деграфф хотел разлучить Кэролайн с Дэймоном и что он помешал полиции ее искать, когда она исчезла. Если выяснится, что это он спланировал похищение Кэролайн, он сядет за решетку.

– Что еще вы о нем узнали? – спросил Дэймон Уэйда, крепче прижав к груди своего сына.

– Его зовут Тео Бастьен. – Достав из кармана смартфон, телохранитель открыл сообщение, которое, очевидно, получил от своего коллеги из Лос-Алтос-Хиллс. – Он мигрант, который два года назад перебрался в Ванкувер и устроился на работу в качестве шофера и садовника к Стефану Деграффу, который арендует там дом и часто туда наведывается.

Зажав рот ладонью, Кэролайн приглушенно вскрикнула.

– Мне нужно, чтобы вы направили копию этой информации офицеру Дауни из отделения полиции Лос-Алтос-Хиллс, – сказал Дэймон.

– Мы уже это сделали, – ответил Уэйд. – Полиция пока не допросила Деграффа, потому что никак не может его найти.

– Спасибо. – Отпустив телохранителя, Дэймон жестом подозвал к себе старшую горничную, появившуюся в просторном фойе. – Вы не могли бы найти одну из нянь и сказать ей, что Лукас проголодался? Мы с Кэролайн пойдем наверх и поужинаем в ее комнате через два часа.

– Конечно. – Кивнув, женщина в серой униформе забрала у него извивающегося малыша. – Ваши охранники запретили нам открывать дверь кому-либо, кроме членов семьи Макнилл и сотрудников полиции. – Она подняла темную бровь, ожидая подтверждения.

– Вы все правильно поняли. – Дэймон обнял Кэролайн за плечи и почувствовал, как она дрожит под одеждой. – Прошу вас, будьте бдительной. Если вы увидите за воротами кого-то подозрительного, немедленно сообщите об этом охране.

– Да, сэр. Я скажу Марси, чтобы она покормила малыша и осталась с ним в детской. – Улыбнувшись Лукасу, женщина развернулась и пошла по коридору.

Теперь Дэймон мог полностью сосредоточиться на Кэролайн. Она еще не отошла от потрясения, вызванного сообщением из Лос-Алтос-Хиллс, и за ужином ему следует быть с ней помягче.

Крепче прижав ее к себе, он повел ее к лифту.

Несколько минут спустя Кэролайн вошла в просторную гардеробную, находящуюся внутри ее комнаты. У нее голова шла кругом от тревог, сомнений и страхов.

Мог ли ее отец действительно организовать ее похищение? Ей было проще поверить в то, что она ушла от своего мужа, чем в то, что ее отец может быть таким коварным и жестоким.

Переодевшись в футболку и пижамные штаны, она расчесала волосы, взяла свой мобильный телефон, который Дэймон подключил к камере наблюдения в детской, и загрузила видео. Лукас спал на руках у Марси, которая дремала сидя в кресле-качалке. Похоже, прогулка на свежем воздухе утомила их обоих.

Выйдя из гардеробной, она увидела Дэймона, разжигающего огонь в камине. Поправив кочергой горящие поленья, он повернулся.

– Я остался только для того, чтобы растопить камин и убедиться, что ты в порядке.

Его искренняя забота тронула ее. Дэймон добрый и внимательный человек. Если ее муж говорит правду, и он действительно ни при чем, ее исчезновение, должно быть, причинило ему глубокие страдания. Она боялась, что может вспомнить что-нибудь такое, что ранит его еще сильнее.

– Мне больно даже думать об отце, – пробормотала она, и ее глаза зажгло от подступивших к ним слез.

– Тогда не думай. – Поставив кочергу к стенке, он подошел к Кэролайн и положил руки ей на плечи. – Тебе не холодно?

– Мне холодно внутри, и даже дюжина свитеров не сможет меня согреть.

Подведя ее к дивану перед камином, он усадил ее на него.

– Я принесу тебе плед.

Сев по-турецки, она снова загрузила видео на телефон. Теперь Лукас спал в колыбельке, укрытый одеялом с динозавриками.

– Вот. – Дэймон вернулся с мягким белым пледом и начал укрывать ее им.

Она взяла его за руку.

– Спасибо тебе. Лукас уже спит, и ты можешь остаться со мной подольше.

Она нуждалась в нем, в его теплых словах и сильных руках.

– Я не хочу мешать тебе отдыхать. – Он провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. – Я знаю, что ты очень устала.

– У меня в голове столько мыслей, что я все равно не смогу уснуть. – Она схватила его свободную руку и потянула его на себя. – Пожалуйста, посиди со мной.

– Я знаю, что ты не хочешь думать о нем худшее. – Он сел рядом с ней, и она, прильнув к нему, положила голову на его грудь, обтянутую серой футболкой.

– Он мой отец. Мой единственный живой родитель. – Она закусила губу, подбирая подходящие слова. – Неужели тебе не было больно, когда ты принял решение убрать отца из своей жизни, который так плохо обошелся с твоей матерью?

Кэролайн уставилась на огонь в камине, который был единственным источником света в комнате, поскольку солнце уже село. Она слышала ровное биение сердца Дэймона. Он гладил ее по волосам.

– Мне было двенадцать. Это было не решением, а правдой жизни. Отец ушел и все не возвращался. Матери надоело убеждать нас и саму себя, что однажды он бросит свою жену и станет частью нашей семьи. Это было ее решение, а не мое.

– Что было потом? Почему после смерти матери ты не связался со своим отцом? Как можно любить человека и вдруг решить, что ты его больше не любишь? – К ее глазам снова подступили слезы. Ей будет трудно разлюбить отца, на которого она всегда равнялась.

– К тому моменту, когда умерла моя мать, возненавидеть отца было несложно. Мы винили его в том, что его не было рядом, когда она нуждалась в поддержке во время курса химиотерапии. – Его голос стал хриплым, и он прокашлялся. – В том, что из-за него ей пришлось оставить своих родных и перебраться на другой конец земного шара. Черт побери, мы винили его во всем.

– Но твоя мать сама решила уехать, не так ли? Он ведь не знал, что у нее рак.

Дэймон не любил говорить о своих родителях, но она помнила те немногие вещи, которыми он с ней когда-то поделился.

– Мы с братьями не смотрели на ситуацию с этой стороны. Мой отец был вероломным обманщиком, который жил на две семьи. Это Лайам был виноват в том, что матери казалось, будто у нее не было выбора. Я думаю, что она втайне надеялась на то, что такая радикальная мера, как ее переезд, расшевелит ее любовника и заставит его понять, что он ее любит. Это не сработало, и она утратила радость и волю к жизни. Думаю, что болезнь так быстро ее погубила именно по этой причине.

Кэролайн поцеловала его грудь.

– Мне жаль, что ты лишился матери в столь раннем возрасте. – Подняв голову, она встретилась с ним взглядом. – Неудивительно, что ты не хотел после этого видеть своего отца. Я тоже сейчас не хочу видеть своего, и в то же время часть меня хочет спросить его, почему он так со мной поступил.

В очаге камина потрескивали дрова, в трубе завывал ветер. В воздухе витал аромат сосновой смолы.

– Возможно, однажды ты это сделаешь. Но до тех пор, пока мы не будет уверены в том, что он не представляет для вас с Лукасом опасности, тебе придется довольствоваться ответами, которые даст тебе полиция после того, как проведет расследование.

Дэймон намекал на то, что он не хочет, чтобы она общалась со своим отцом. Но как быть с ее младшими братьями? Она не может оставить их под опекой человека, способного подвергнуть опасности собственного ребенка. Ради них ей придется поддерживать диалог со Стефаном Деграффом.

– Надеюсь, полиция скоро его найдет. Но ему придется появиться на собрании инвесторов «Транспарент», которое состоится на этой неделе.

Плечи Дэймона напряглись, его рука на ее спине замерла.

– Если он по-прежнему планирует сместить меня с поста исполнительного директора, то да. – На его щеке дернулся мускул. Судя по выражению его лица, он тщательно подбирал дальнейшие слова. Наконец он резко выдохнул и произнес: – Я знаю, что у тебя есть доля в моем бизнесе, Кэролайн, но, учитывая все то, через что тебе пришлось пройти, я надеюсь, что ты не посчитаешь нужным присутствовать на этом собрании.

– Да, у меня есть доля в «Транспарент», и я буду чувствовать себя виноватой, если моему отцу удастся лишить тебя твоей должности до выпуска нового продукта.

Она убедила своего отца вложить средства в «Транспарент», потому что верила в Дэймона. Теперь ее мужу, возможно, придется освободить кресло исполнительного директора, если Стефан убедит других инвесторов в том, что они заработают больше денег, если во главе компании встанет другой человек.

– Я этого не допущу, – решительно заявил Дэймон. – Благодаря тому, что ты поделилась со мной своими записями, я знаю, что известно Стефану. Это даст мне преимущество.

– Его будет недостаточно, чтобы ты смог вернуть себе контроль над компанией. Его доля в твоем бизнесе значительна, Дэймон. Даже если ему не удастся убедить других инвесторов сместить тебя, он не отступится. Он добавил в ваш с ним первоначальный договор условие, касающееся права первого выбора, чтобы он мог вкладывать больше средств в «Транспарент».

Дэймон вскинул подбородок, в его синих глазах появился воинственный блеск.

– Макниллы могут себе позволить выкупить его долю.

Ну разумеется! Как она сразу не догадалась?

– Конечно, могут. Я так понимаю, ты прилетел в Нью-Йорк не для того, чтобы наладить родственные связи. Ты сделал это ради своего бизнеса.

– И ради безопасности. Я хотел увезти вас с Лукасом из Лос-Алтос-Хиллс. – ответил он, водя пальцами по рисунку на краю пледа. Кэролайн была расстроена тем, что он скрыл от нее главную цель их приезда сюда, но ей все равно хотелось, чтобы его руки прикасались к ее коже, а не к пледу.

– То есть ты не хочешь получить долю «Макнилл Хотелз»? Тебе не нужно наследство Малкольма Макнилла?

– Нет, мне не нужны деньги моего деда. Мы с тобой вместе создадим то, что получит в наследство наш сын.

Блеск его глаз и решительный тон убедили Кэролайн. Ее муж человек целеустремленный и самодостаточный. Ему не нужны деньги его отца и деда. Он способен сам построить свою деловую империю.

– Я тоже хочу, чтобы мы снова стали командой, – ответила она, накрыв его руку своей.

Пристально глядя на нее, Дэймон произнес спокойным тоном:

– Я думал, что это уже произошло, когда я вернул на место твои кольца.

Взяв ее левую руку, он коснулся губами безымянного пальца.

Кэролайн беспокоилась из-за собрания инвесторов. Из-за того, что ее воспоминания могут не восстановиться. Из-за будущего, которое пока казалось ей туманным. Но в данный момент ей просто хотелось получать удовольствие от того, что происходило здесь и сейчас.

– Ты сказал, что хочешь начать все сначала. Что ты хочешь, чтобы мы снова стали парой.

– Да, – просто сказал он, переплетя ее пальцы со своими.

В этом жесте было столько интимности, что у нее пересохло во рту. Чтобы ответить ему, ей пришлось облизнуть губы.

– В таком случае, почему бы нам не стать ею прямо сейчас?