– Не доводи себя до изнеможения, Лия, – сказала леди Хлоя Хантер. – Ты еще не совсем поправилась, так что сейчас тебе меньше всего нужно возиться с непослушным ребенком.

Лия усадила малыша Дома к себе на колени, улыбаясь миловидной молодой женщине, которая так сердечно заботилась о ней во время болезни.

– Сейчас я чувствую себя намного лучше, благодарю вас. Я все еще не могу поверить, что так тяжело болела.

Сегодня Лия в первый раз со дня приезда в красивый и просторный особняк Хантеров на Аппер-Уимпол-стрит спустилась в гостиную. Она не просто простудилась, а подхватила опасную инфекционную болезнь, сильно ее ослабевшую.

Хлоя заглянула в стоявшую возле ее кресла корзинку со швейными принадлежностями.

– Без сомнения, это случилось из-за всей этой суеты и напряженной работы перед премьерой вкупе с изматывающим переездом из сельской местности в город. – Она выглянула через хорошенькое полукруглое окошко на тихую улицу. – Я всегда считала, что в сельской местности более здоровая обстановка. И, конечно же, намного более спокойная.

Хотя городской дом Хантеров располагался в одном из наиболее тихих районов Лондона, Лия уже знала, что по большей части они живут в еще более отдаленном особняке, в своем поместье в Камберуэлле – предместье Лондона. Их главный, основной дом служил также благотворительным учреждением – приютом для незамужних беременных девушек и молодых женщин, обеспечивая им кров и защиту, в которых им отказала семья.

Большинство представителей высшего общества уже отбыли в свои сельские поместья, и Лия подозревала, что Хлоя и сэр Доминик сделали бы то же самое, если бы ее так внезапно не поручили их заботам.

– Ты не должна считать себя обузой для нас, – сказала Хлоя, прочитав по лицу ее мысли. – Мы очень тебе рады. Можешь оставаться с нами так долго, как пожелаешь.

Когда Лия покачивала Дома на коленке, малыш фыркал от удовольствия и размахивал пухлыми кулачками в воздухе, а затем попытался ухватить ленты, которыми было отделано ее платье по талии.

– Вы очень великодушны, но я уверена, что предпочли бы сейчас находиться в поместье.

– На самом деле нет. У моего мужа несколько важных дел в городе. Всегда находится какое-нибудь занятие, удерживающее его в Лондоне, когда мы бываем здесь.

– А вы? Разве вы не скучаете по дому и своей благотворительной работе в приюте в Камберуэлле?

Теплая улыбка тронула губы Хлои.

– Конечно, скучаю. Но мой настоящий дом всегда там, где находятся муж и маленький Доминик. Больше мне ничего не нужно. Кроме того, когда я оставляю свою работу, мой старший сын со своей женой остаются в поместье и приглядывают за моими девочками. Джастина привязалась к одному из детей, находящихся на моем попечении, и никогда не упускает возможности провести с ним время.

– А ваш сын? Он одобряет это? – не сумев сдержаться, спросила Лия с оттенком озорства в голосе. Судя по всему, что она слышала о Гриффине Стиле, ей трудно было поверить, что прежний владелец скандального игорного заведения мог получать удовольствие от пребывания в доме, полном женщин и детей.

Хлоя весело рассмеялась.

– Гриффин, конечно, не испытывает особого энтузиазма, но на удивление хорошо умеет поддерживать порядок и спокойную атмосферу в нашем иногда излишне шумном и чрезмерно кипучем хозяйстве. Во всяком случае, он всюду следует за Джастиной, в особенности теперь, когда она ждет ребенка.

– Я с нетерпением жду встречи с супругами Стил. Я все еще не могу поверить, что у меня есть настоящие родственники помимо матери и бабушки.

Хотя Лия всегда считала Джека и лорда Лендейла своей родней, сейчас обнаружила, что у нее есть реальные родственники, связанные с ней по крови и, очевидно, готовые ее принять. Она едва оправилась от шока после встречи с Джиллиан, как появился сэр Доминик и заявил, что у нее есть еще и единокровный брат. Капитан Уильям Эндикотт, побочный сын герцога Йоркского, был воспитан своими тетей и дядей, респектабельными мелкопоместными дворянами. Неофициально признанный своим отцом, Уилл сделал успешную военную карьеру и женился на дочери виконта. Сейчас он находился в Вене в составе британской дипломатической делегации.

Еще один шок она испытала, когда сэр Доминик сообщил ей, что женат на ее тете, матери Гриффина Стила. Гриффин тоже был кузеном Лии и еще одной нитью в запутанной сети родственников, которых она неожиданно обрела.

Что удивительно, никого из ее новообретенных родственников не смущало ее сомнительное происхождение, хотя в роду ее имелись две печально известные куртизанки, одна из которых продолжала зарабатывать на жизнь, выступая на сцене. Но хотя ее двоюродные братья и сестры тоже носили клеймо незаконнорожденности, они с материнской стороны происходили из дворянских семей. И даже в ряде случаев из аристократии. По этой причине им удалось успешно устроить свои жизни в обществе и найти себе супругов с безупречной репутацией. О таком достижении Лия не могла даже мечтать.

– У тебя теперь довольно большая семья, дорогая, – сказала Хлоя. – И мы все счастливы, что ты пополнила наши ряды. Мы все очень преданы друг другу, как ты вскоре сможешь убедиться.

– Вы все очень добры, но я не могу все время злоупотреблять вашей добротой. Это было бы чересчур эгоистично с моей стороны.

– Чепуха. Уильям и его жена ясно дали понять, что предпочитают, чтобы ты оставалась у нас до тех пор, пока они не вернутся из Вены. То есть, конечно, если ты не предпочтешь вместо этого присоединиться к ним. Они, разумеется, подчинятся твоим желаниям, но я знаю, что они были бы очень рады, если бы ты отправилась к ним на континент. – Хлоя снова ласково улыбнулась ей. – Но мы с Домиником были бы счастливы, если бы ты осталась с нами. Мне доставило бы большую радость побаловать такую милую племянницу. Джиллиан совсем не позволяет мне поухаживать за ней, она ужасно независимая.

У Лии перехватило горло от переизбытка чувств. С первой минуты, как она переступила порог, Хлоя тепло ее приветствовала и радушно, с неподдельной любовью ее приняла. Она всячески старалась показать Лии, что та желанная гостья в их доме.

Это поразительно контрастировало с поведением ее матери. Прохладный прием Марианны Лестер хоть и был неприятен, однако Лия могла отнести его на счет неожиданности и озабоченности тем, что с ней теперь делать, но когда сэр Доминик предложил отвезти ее домой к своей жене, мать радостно, с почти неприличным энтузиазмом ухватилась за эту возможность. Ведь это не только решало проблему с ближайшим будущим Лии, но и удаляло ее из труппы и от гнева других актеров.

А тут еще Джек. Лия не видела его с вечера своего унизительного дебюта. Он три раза заходил на Аппер-Уимпол-стрит, но вначале она была слишком больна, чтобы увидеться с ним, а потом слишком смущена и растеряна, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Он наверняка был недоволен и раздражен, а то и страшно зол на нее.

Хлоя отложила свое рукоделие в сторону, пересекла комнату и уселась на кушетку рядом с Лией и младенцем. Дом радостно загукал и восторженно потянулся к матери.

– Я понимаю, тебе многое нужно осмыслить, разобраться, – сказала она, подставляя сынишке свой палец, за который он тут же с радостью ухватился. – Внезапное обретение целой кучи родственников кого угодно лишит спокойствия. Но могу тебя уверить, что мы не такие уж страшные, стоит лишь к нам привыкнуть.

– Нет, вы все просто замечательные и очень добры ко мне. Просто…

– Ты ошеломлена? Поверь мне, я все понимаю. Я оказалась в подобном же положении, когда в моей жизни появились Гриффин и Доминик. После долгих лет одинокого существования в сельской местности, в изоляции от семьи, я сопротивлялась переменам. К новой жизни необходимо привыкнуть. – Она рассмеялась. – В особенности с нашими многочисленными и до нелепости настырными родственниками.

– Тут совсем другое. У меня всегда была только бабушка. Ну, был еще и Джек, конечно, и лорд Лендейл, пока не умер. – Лия покачала головой. – Но я понятия не имею, как теперь быть с Джеком. Он хочет заботиться о нас, но это невозможно. Во всяком случае, в долгосрочной перспективе.

К тому же это не его обязанность. Это обязанность Лии, а она почти всю прошлую неделю провалялась в постели с температурой и не могла думать ни о чем другом. Как же ей теперь содержать бабушку?

О карьере актрисы придется забыть. Также не может она, по здравом размышлении, рассчитывать на то, что ее единокровный брат Уильям – с которым она никогда не встречалась – будет просто так опекать их обеих. Лия не желала ставить себя в положение бедной родственницы, полностью зависящей от чьей-то доброй воли. Как они с бабушкой уже убедились, это редко заканчивается добром.

Доброта и благотворительность – это хорошо, но взять ответственность за свою судьбу в свои руки еще лучше.

– Я понимаю, что для вас с бабушкой неприемлемо оставаться в Стоунфелле слишком долго, – продолжила Хлоя. – Но это не значит, что лорд Лендейл не может оказать вам помощь. Мы можем поговорить с ним об этом, когда он зайдет сегодня днем.

От перспективы опять увидеть Джека сердце Лии бешено забилось. Девушка затруднялась понять, чем вызвана ее реакция: предвкушением встречи или страхом.

– Ты не можешь все время избегать его, – сказала Хлоя, снова читая по ее лицу. – На днях Доминику с трудом удалось помешать ему ворваться к тебе в комнату.

– Джек не привык к тому, что я его избегаю. Но я просто не знаю, как показаться ему на глаза после всего, что произошло. Я думаю, он страшно сердит на меня.

Не то чтобы он имел на это право. Если на то пошло, это она должна обозлиться на него за то, что ставит преграды на ее пути всякий раз, когда она пытается двигаться вперед.

– Лорд Лендейл просто беспокоится о тебе, – произнесла Хлоя. – Ну а теперь, думаю, моему малютке пора возвращаться в детскую, принять ванну и поспать. – Она наклонилась к своему сыну и принюхалась. – О да. Ему определенно нужно вернуться в детскую.

Лия неохотно передала ей малыша, мгновенно ощутив печаль от расставания с такой приятной тяжестью живого теплого тельца. Когда держишь на руках младенца, окружающий мир кажется счастливейшим местом на свете.

– Мне ужасно не хотелось его отдавать. Он такой милый и так приятно пахнет.

– «Приятно» не то слово, которое я употребила бы в данный момент, – заметила Хлоя, взяв сына на руки.

Дом был крепким подвижным ребенком, вертелся и извивался, и казалось, что он уже слишком большой, чтобы мама могла его поднять. Стройная утонченная Хлоя выглядела почти хрупкой, но Лия обнаружила, что это далеко не так. Эта женщина обладала огромной силой духа и руководила всеми, кто ее окружал, включая могущественного супруга, со спокойной решимостью.

– Ты прекрасно управляешься с младенцами, – сказала Хлоя, поднимаясь на ноги. – Дом уже обожает тебя.

– Я люблю детей. В Стоунфелле я всегда проводила много времени с детишками арендаторов. Их бедные матери часто нуждаются в помощи.

Внезапно ее осенила мысль. Может ли она попросить об этом свою тетю?

– Я тут подумала… не нужна ли вам в приют в Камберуэлле няня или помощница?

Хлоя остановилась на полпути к двери и удивленно оглянулась. Когда женщина не вышла немедленно из комнаты и не сказала «нет», Лия воспрянула духом.

– Я смогла бы взять к себе бабушку, она будет жить со мной, – произнесла она, воодушевленная этой идеей. – Нам много не понадобится – только маленькая квартирка в деревне. Я обещаю усердно работать, и мы не будем обузой для вас.

Хлоя покачала головой.

– Дорогая, я думаю, мы можем поступить гораздо лучше.

– Но…

– Нет, Лия. Это не обсуждается.

Прежде чем девушка успела попросить объяснения, дверь отворилась и в комнату вошел сэр Доминик. Как всегда, его суровое лицо просияло, когда он увидел жену. Превращение строгого члена городского совета в любящего мужа было одновременно удивительным и трогательным. Хлоя и сэр Доминик были женаты чуть меньше двух лет, но их неизменная преданность друг другу сквозила в каждом слове, взгляде и жесте. Лия мало знала об истории их жизни – только то, что она была полна горя и продолжительной разлуки. Тот факт, что они преодолели так много преград и получили второй шанс в более позднем возрасте, позволял Лии надеяться, что она тоже сможет однажды обрести такое же счастье.

Почти.

– Добрый день, любовь моя, – сказал он, слегка наклоняясь, чтобы поцеловать жену. – Надеюсь, леди, вы прекрасно провели день.

Было удивительно, что величавый сэр Доминик может вести себя так непринужденно в присутствии почти незнакомки. Но он принял Лию с горячим радушием, как и его жена. Девушка могла бы легко привыкнуть жить в их спокойном, полном радости доме. И это было явным предупреждением, что ей необходимо перестать валяться без дела и поспешить с разработкой плана на будущее.

– А как мой мальчик? – спросил он, нежно погладив сына по головке.

– Остро нуждается в срочном переодевании, – ответила Хлоя.

– Да, я вижу… вернее, чую. Меня всегда удивляет, как такое маленькое создание может испускать такой сильный запах, напоминающий о скотном дворе.

Жена шутливо хлопнула его по плечу.

– Какие ужасные вещи ты говоришь. Лия подумает, что ты не любишь своего сына.

– Судя по выражению ее лица, Лия полностью со мной согласна, – сказал Доминик и подмигнул девушке. – Давай я отнесу озорника к няне.

Когда Доминик прижал сына к груди, Дом ухватился за его накрахмаленный галстук, сминая элегантные складки.

– О боже! – воскликнула Хлоя. – Еще один галстук загублен.

– Я сменю его перед ужином. Упаси бог оскорбить твой безупречный вкус, моя повелительница-жена, – произнес он, покидая комнату.

Хлоя сморщила нос и посмотрела на Лию.

– Я никогда не старалась придерживаться моды, и Доминик это знает. Будь моя воля, я бы большую часть времени проводила в старом свободном платье, ухаживала за детьми или занималась моим садом.

– Ваша прежняя жизнь значительно изменилась, не правда ли? – спросила Лия. – Кажется, вы с сэром Домиником очень популярны и востребованы в свете.

– Мой муж, конечно, востребован, – ответила Хлоя. – А я, как правило, не люблю посещать многолюдные сборища. Когда мы только поженились, светские вечеринки так нервировали меня, что я вся покрывалась крапивницей, но со временем я к ним привыкла и ты тоже привыкнешь. На самом деле, вечеринки могут даже понравиться тебе. Ведь ты красивая, полная жизни девушка и заслуживаешь немного удовольствия.

Лия аккуратно расправила свою батистовую юбку, примятую пухленьким тельцем Доминика-младшего.

– Уверена, что мне не представится такая возможность.

– Я поручил Смитуэллу распорядиться, чтобы нам подали чай, – сказал Доминик, вернувшись в комнату. – Еще рано, но, должен признаться, я страшно проголодался после крайне скучного и утомительного дня в Уайтхолле. Кроме того, мы должны и дальше улучшать аппетит нашей гостьи. – Он окинул Лию быстрым внимательным взглядом. – Ты выглядишь значительно лучше, девочка, хотя все еще слишком бледна.

– Я чувствую себя вполне здоровой, сэр, благодарю вас. Вы с тетей Хлоей так заботились обо мне. Если и дальше будете так баловать, мне не захочется покидать ваш дом.

– От души приглашаем тебя оставаться у нас сколько угодно, – произнес Доминик, опускаясь в одно из глубоких кресел напротив кушетки. – Не правда ли, дорогая?

– Я тоже говорила ей это, и не один раз. – Хлоя уселась в кресло рядом с мужем. – Только не думаю, что она ответит согласием.

– Пожалуйста, не сочтите меня неблагодарной, – сказала Лия извиняющимся тоном. – По правде говоря, ваше предложение было таким неожиданным, что я подумала, не сговорились ли вы с Джеком увезти меня от матери.

Девушка заметила, как супруги переглянулись.

– Это ведь не так? Н-нет? – произнесла она с запинкой. – Я имею в виду, помимо того, чтобы просто сообщить мне о желании брата помочь?

– Конечно, нет, – спокойно ответил Доминик. – Все вышло, как говорится, само собой.

Лия внимательно всматривалась в его лицо без всякой надежды проникнуть сквозь этот непроницаемый фасад.

– Я горячо благодарна вам, но не могу же остаться здесь навсегда. И хотя я очень признательна капитану Эндикотту за его любезное предложение присоединиться к ним в Вене, я не могу покинуть мою бабушку. Ей будет тяжело оставить Стоунфелл, а о поездке на континент просто не может быть и речи. К тому же я не могу себе представить, что капитан и миссис Эндикотт действительно желают этого. Наверняка они оба очень заняты своими обязанностями, связанными с их дипломатической миссией.

– Я уверена, ты вскоре сама убедишься, что Уилл и Иви искренне хотят этого, – возразила Хлоя. – Но я понимаю твое беспокойство относительно бабушки.

– Может, расскажешь нам, чем бы ты хотела заняться? – попросил Доминик. – Полагаю, ты много думала об этом, пока болела.

– Вы совершенно правы, сэр. Я должна найти какую-нибудь работу, потому что мама ясно дала понять, что более не позволит мне выступать на сцене.

Марианна заявила ей это, когда приходила накануне навестить. Отсутствие поддержки со стороны матери ранило Лию сильнее, чем ей хотелось признать. Она почти поверила, что мать скорее предпочла бы видеть ее куртизанкой, чем успешной актрисой.

– Вероятно, она хочет более упорядоченной жизни для своей дочери, – ласково сказала Хлоя. – Жизни, более соответствующей ее натуре.

– Сомневаюсь, – ответила Лия, стараясь, чтобы в голосе ее не прозвучала горечь. – Во всяком случае, хоть я и не могу стать гувернанткой, у меня есть опыт ухода за детьми. Сэр Доминик, я только что предложила тете Хлое, чтобы она рассмотрела возможность нанять меня няней или воспитательницей к детям в ее благотворительном заведении.

– Я думаю, мы поступим гораздо лучше, – произнес Доминик, на удивление точно повторив слова своей жены, и Лия точно так же возмутилась, услышав их во второй раз.

– Да, я не хочу, чтобы Лия думала, будто ей необходимо идти в услужение, – пояснила Хлоя.

– Нет ничего плохого в том, чтобы служить в хорошем доме, – возразила Лия.

– Согласна, – сказала Хлоя. – И я глубоко уважаю тех, кто этим занимается. Но не того желали бы вам родственники. Позвольте добавить, что вас растили не для такой жизни, тяжелой для юной девушки.

– Я не боюсь трудной работы.

– Я в этом не сомневаюсь, но Уилл Эндикотт оторвет мне голову, – сказал Доминик, – если я позволю его сестре пойти в услужение. Даже к нам.

Лия недоуменно всплеснула руками.

– Тогда что, во имя всего святого, прикажете делать? Мне нужно заботиться о бабушке.

– Значит, вы рады будете услышать, что мы разработали план на этот случай. Вместе с герцогом и герцогиней Левертон мы собираемся ввести вас в высшее общество, – проговорила Хлоя таким тоном, словно преподносила Лии чудесный подарок. – Учитывая нашу исключительную ситуацию и истории наших жизней, мы все прекрасно представляем себе, с какими препятствиями вам придется столкнуться, и знаем, как их преодолеть.

Лии потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Хлоя и Доминик спокойно ждали, не делая попыток ее поторопить.

– С какой стати вы решили ввести меня в высшее общество? – сумела она наконец произнести.

– А почему бы нет? – улыбнулся с раздражающим спокойствием Доминик.

Лия могла бы привести сотни причин, но стук в парадную дверь прервал разговор.

– Ах, это, должно быть, Джек, – сказал Доминик. – Пришел как раз вовремя, к чаепитию.

Как по команде дверь отворилась, и лакей внес в комнату большой поднос. Несколькими секундами позже дворецкий проводил в гостиную Джека.

Доминик встал, а следом и Лия, изобразив на лице улыбку, несмотря на то что от волнения почувствовала легкое головокружение. Она не привыкла испытывать страх или замешательство в присутствии Джека и нашла это чувство раздражающим и вместе с тем тревожным.

– Не надо вставать, Лия.

Джек взял ее за руку и осторожно потянул к кушетке. Тепло его широкой ладони проникло сквозь тонкую ткань ее рукава, заставив девушку испытать неловкость, и она слегка пошатнулась.

– Я в полном порядке, правда, – сказала она, опускаясь на кушетку.

– Мне кажется, ты еще нетвердо держишься на ногах. – Джек сердито посмотрел на Доминика. – Следовало ли ей вообще вставать с постели? Доктор осматривал ее сегодня?

Лия закатила глаза.

– Боже милостивый, ты еще хуже бабушки!

Его взгляд вновь метнулся к ней.

– Кто-то же должен заботиться о тебе, раз ты, судя по всему, не способна делать это самостоятельно.

Лия сокрушенно вздохнула. Ну вот, снова он обозлен, как медведь с больной лапой.

– Если ты не перестанешь ворчать и браниться, можешь уйти прямо сейчас.

– Уверяю вас, Лия уже идет на поправку, – вступилась Хлоя. – Доктор осмотрел ее вчера и заверил нас, что с инфекцией покончено.

– Вот видишь? – сказала Лия. – Ну ладно, прекрати суетиться и присядь, пожалуйста.

Он вроде бы собирался возразить, но потом твердая линия его рта слегка изогнулась в грустной, полной раскаяния улыбке, заставившей сердце девушки забиться в бешеном темпе, почти причинявшем боль.

– Пожалуйста, извини меня, – сказал он, – но ты так тяжело болела, милая, а раньше ты ведь никогда не болела. Я очень беспокоился за тебя.

– Я знаю и очень сожалею, что так получилось, но теперь все в порядке. – Она похлопала по кушетке рядом с собой. – Почему бы тебе не посидеть со мной? Выпьем чашечку чаю и поговорим по душам.

– Теперь ты сюсюкаешь со мной, как будто я какой-то недоумок.

– А это действует?

– Скорее всего, – произнес он, садясь.

Смитуэлл и лакей расставили чайные принадлежности на низеньком столике перед ними. Когда они покинули комнату, Хлоя всем наполнила чашки.

– Когда я вошел в комнату, вы все выглядели очень серьезными, – сказал Джек с улыбкой. – О чем вы говорили?

– О чем мы говорили? – откликнулась Хлоя, округлив глаза, и бросила на мужа быстрый взгляд, который не смог обмануть Лию.

– Помнишь, моя дорогая, – ответил Доминик, – мы обсуждали, как лучше всего вывести Лию на брачную ярмарку.