– Мама, все было не так уж плохо, правда, – сказала Лия, высморкавшись, наверное, уже в сотый раз с тех пор, как сошла со сцены. Всю неделю ей удавалось избегать простуды, опустошавшей труппу, но везению ее в конце концов пришел конец.

«Тоже мне новость».

– И хотя маленькая оплошность с моей стороны была не слишком приятна для мисс Паркер или мистера Томпсона, – добавила она, – никто ведь серьезно не пострадал.

Марианна, нервно расхаживавшая туда-сюда по своей гримерке, остановилась и взмахнула руками.

– Не пострадал? У Ричарда шишка на голове размером с гусиное яйцо.

– Это потому, что этот проклятый поднос слишком тяжел, – сказала Лия. – Кроме того, мистер Томпсон был очень мил и сказал, что совсем меня не винит.

– К несчастью, тебя обвиняет Серена. Она была страшно унижена.

Лия досадливо поморщилась.

– Да, но следует признать, что она слишком остро отреагировала. Не моя вина, что она поскользнулась и упала.

Серена Паркер подняла грандиозный шум, после того как Лия пролила эль. Она вскочила на ноги и принялась суетливо топтаться на месте, беспорядочно размахивая руками, причем делала это так энергично, что тут же упала на спину. Вопли актрисы в этот момент достигли оперных высот. У Лии от них до сих пор звенело в ушах.

– Не думаю, что публика возражала, – добавила девушка. – На самом деле они сочли это скорее забавным.

Настолько забавным, что джентльмены в партере аплодировали Лии стоя. Да, все вышло неловко, но они представляли комедию, в конце-то концов. Ее промах явно добавил пьесе популярности.

Марианна тяжело опустилась на стул перед туалетным столиком и принялась массировать виски. Лия хорошо понимала, что она чувствует. Девушка примостилась в старом плетеном кресле, стоявшем рядом с вешалкой для костюмов. Голова у нее болела, и она чувствовала себя страшно несчастной. Ей хотелось только одного: забраться в постель под одеяло и оставаться там как можно дольше.

– Серена отнюдь не находит это забавным, – сказала Марианна. – Она угрожает уйти и поступить в другую труппу после такого ужасного унижения, как она это назвала.

– Это прискорбно.

После ее матери мисс Паркер была самой популярной актрисой в труппе, привлекала толпы зрителей, а значит, имела власть.

– С радостью извинюсь перед ней, мама. Я пыталась сделать это сразу после представления, но она демонстративно меня избегала. Могу прямо сейчас пойти в гримерную и сказать ей, как сильно я сожалею.

В актерской среде было принято после представления оставаться в костюмах и собираться в артистической уборной для встреч с наиболее состоятельными представителями публики. Это было важнейшей частью вечера, где антрепренер мог найти потенциальных инвесторов или покровителей, желающих арендовать дорогую ложу на сезон.

Марианна резко выпрямилась.

– Пожалуйста, даже не думай об этом. Серена обязательно устроит сцену. А тебе следует знать, дорогая, что исполнительницу главной роли в гневе следует любой ценой избегать.

Лия внимательно смотрела на мать, которая скорее всего описывала себя. Разумеется, она не стала озвучивать свои наблюдения.

– Кроме того, – добавила Марианна, – это привлекло бы к тебе массу неуместного внимания. Этого мы тоже хотим избежать.

– Если дело в этом, тогда я не должна больше появляться в мужских костюмах, – заявила Лия, констатируя очевидное.

Она сделала все возможное, чтобы достойно сыграть эту роль, но чувствовала себя крайне неловко каждую секунду этого сценического опыта. Ощущая себя полуобнаженной и выставленной на всеобщее обозрение, она с отвращением поеживалась от похотливых взглядов и непристойных замечаний, последовавших сразу после того, как публика узнала, что она женщина.

– Половина труппы поражена этой ужасной инфекцией, из-за которой у нас катастрофически не хватает актеров, – жалобно посетовала мать. – Откуда мне было знать, что ты тоже заболеешь?

– Пожалуйста, просто скажите мне, что именно я должна сделать, чтобы исправить эту ситуацию с мисс Паркер. Я на все готова.

– Ну что ж, в этом-то все и дело, дорогая. Боюсь, ты можешь сделать только одно – больше никогда не выступать.

Как раз в этот момент Лия прилагала все силы к тому, чтобы не чихнуть в очередной раз, но после услышанного щекотка в ее носу мгновенно исчезла.

– Не может быть, что вы это серьезно!

Мать упрямо вздернула подбородок.

– Извини, Лия, но мисс Паркер заявила твоему отчиму сразу после спектакля, что уйдет из труппы, если ты продолжишь выступать в какой бы то ни было роли, даже статисткой.

– Но это же несправедливо! Ведь произошел просто несчастный случай, и она знает об этом.

– Я понимаю, но Серена считает, что твой уход из труппы необходим для компенсации ущерба ее достоинству. Она всерьез обеспокоена тем, что может стать объектом насмешек.

– Вы так на это смотрите? – У Лии не хватило сил скрыть боль, пронзившую ее при мысли, что собственная мать не сумела ее защитить.

Марианна немного поколебалась, как бы обдумывая вопрос, но затем уголок ее губ слегка приподнялся в грустной усмешке.

– Прости, дорогая, но для любой актрисы стать объектом осмеяния и подшучиваний смерти подобно. Даже для актрисы комической. Серена слишком чувствительна, но я понимаю ее озабоченность.

Не вызывало сомнений, что Марианна Лестер больше сочувствовала своей коллеге-актрисе, чем собственной дочери. Этот маленький горький кусочек правды нелегко было проглотить.

– Но что же мне теперь делать? – Лия чувствовала себя такой несчастной, что от отчаяния у нее болезненно стеснило грудь. – Вам лучше, чем кому-либо, известно, как мал и ограничен у меня выбор. Я не могу стать гувернанткой или компаньонкой богатой больной женщины – никто не захочет меня нанять.

В любом случае эти профессии были, на ее взгляд, сродни каторге.

Марианна сложила руки на коленях и приняла тщательно отрепетированный вид материнского сожаления. Если бы только она действительно испытывала материнские чувства, вместо того чтобы их разыгрывать!

– Дорогая доченька, меня огорчает до глубины души необходимость сообщить тебе о крушении твоей заветной мечты.

Когда она нарочито драматично вздохнула, прижав трепещущую ладонь к сердцу, Лии стоило больших усилий не закатить глаза.

– Но, боюсь, я должна это сделать, – продолжила мать. – Сказать по правде, карьера актрисы не для тебя. Ты можешь остаться у нас в Лондоне еще на некоторое время, мы будем рады. Мы со Стивеном высоко ценим твою помощь в костюмерной, но это только временно. Рано или поздно, я думаю, тебе следует вернуться в Стоунфелл. Я уверена, что лорд Лендейл придумает, как решить твою проблему, если ты дашь ему хоть малейшую возможность.

Лия покачала головой.

– Это неудачный совет, мама. Вы же знаете, что Джек не в состоянии поддерживать нас. Если вы не можете позволить мне выступать в вашем театре, тогда я должна попытаться поступить в какую-нибудь другую труппу. Может, вы сможете замолвить за меня словечко перед другими антрепренерами?

Марианна едва не упала со стула.

– Я не сделаю ничего подобного. Только представь себе, какие пойдут сплетни, если мы станем соперничать друг с другом в разных театрах. Я буду ужасно унижена – не говоря уже о всеобщем осуждении за то, что не поддержала свою дочь в собственной труппе.

Лия сообразила, что, вполне возможно, отказ матери помочь ей объясняется, по меньшей мере частично, завистью и ревностью.

Хотя Марианна Лестер пользовалась невероятной популярностью и была все еще очень красива, малейший намек на соперничество, судя по всему, был для нее невыносим, и чтобы этого избежать, она была готова даже отнять у собственной дочери возможность найти свою дорогу в жизни.

Пока Лия пыталась преодолеть боль от этого предательства, в дверь осторожно постучали, и в комнату заглянул отчим.

– Неловко вас прерывать, любовь моя, но к вам с Лией посетители, которые жаждут вас видеть.

Его супруга растерянно взмахнула платком.

– Стивен, мне просто невыносимо выходить в артистическую сегодня. И Лии, конечно же, не следует показываться на публике. Ты должен принести наши извинения.

– Они вовсе не в артистической, а…

Стивен осекся на полуслове, потому что дверь широко распахнулась и Джек локтем оттолкнул его в сторону. Лия тихо застонала. Этого только не хватало, чтобы окончательно ее унизить! Она, разумеется, видела Джека наверху, в ложе, но была уверена, что, шокированный ее выступлением, не пожелает иметь с ней ничего общего.

– Дорогая, с тобой все в порядке? – спросил он, склонившись и взяв ее за руки. – Ты не поранилась во время всей этой кутерьмы? Как ты?

По правде говоря, один из актеров больно наступил ей на ногу и на пальцах наверняка останутся синяки, но вряд ли стоило упоминать об этом сейчас.

Она попыталась отнять у него руки, борясь с неуместным желанием упасть в его объятия и разразиться слезами.

– Я в порядке, правда, так что нет необходимости поднимать шум.

Его пальцы нежно, но решительно сжали ее ладонь.

– Ты явно не в порядке: слишком бледна, и вид у тебя болезненный.

– Благодарю за столь лестную оценку. Наверное, тебе лучше уйти, пока ты не подхватил от меня заразу.

– Ты же знаешь, что я никогда не болею, – проигнорировал ее саркастический тон Джек.

В конце концов он отпустил ее руки и встал, грозно возвышаясь над ней. Затем приложил ладонь к ее лбу, потом к щеке. Лия вытерпела это со вздохом. Ей ненавистно было, что Джек обращается с ней, как с ребенком.

– Так и есть: у тебя жар. Я сейчас же отвезу тебя в дом твоей матери и уложу в постель.

В мозгу ее мгновенно возникла картина – они с Джеком в тесных объятиях под крахмальными простынями. Идея показалась на удивление соблазнительной, особенно учитывая то, какой несчастной она себя чувствовала. Лия закрыла глаза. Джек нахмурился.

– Ну вот, теперь ты покраснела. Ясно, что лондонский воздух и эта театральная обстановка подорвали твое здоровье. Чем скорее ты поправишься и мы вернемся в Стоунфелл, тем лучше.

Произнося эти слова, он сердито поглядывал на мать Лии, которая ощетинилась, как еж, хотя и была в костюме греческой богини.

– Вам незачем читать мне нотации, милорд, – раздраженно сказала Марианна. – Я все время твердила ей, чтобы она возвращалась в Йоркшир.

– Прекрасно, значит, все мы в полном согласии, – произнес Джек.

Лия наконец встала, но когда попыталась ускользнуть, оказалось, что она наполовину утопает в мягкой массе изысканных, искусно сшитых костюмов из тонкой воздушной ткани, свисавших с вешалки позади нее. Девушка с досадой отбросила в сторону перья с широкого пурпурного воротника, норовившие ткнуть ее в лицо.

– Я не вернусь в Стоунфелл, – заявила она. – Джек, тебя совершенно не касается, куда я отправлюсь или что буду делать. Мой отчим сказал, что я могу оставаться в Лондоне столько времени, сколько захочу. Разве это не так, сэр?

Кустистые брови Стивена поползли вверх, придавая его лицу комично страдальческое выражение, и он растерянно посмотрел на жену.

– Э-э, конечно, моя дорогая, столько времени, сколько… – Он внезапно запнулся, заметив устремленный на него убийственный взгляд Джека.

– Перестань запугивать моего отчима, – сказала Лия.

– Прекрати игнорировать правду обо всей этой ситуации, – возразил Джек. – После сегодняшнего провала тебе просто необходимо удалиться в деревню, и как можно скорее.

– Еще раз большое спасибо за такие добрые слова, – съязвила Лия. – У меня нет необходимости бежать, потому что я не сделала ничего плохого. Это было просто небольшое недоразумение, не заслуживающее того шума, который вы все теперь поднимаете.

– Небольшое недоразумение? Ты совсем с ума сошла? Твое представление дало Лондону бесподобную тему для сплетен на многие месяцы вперед. И ты теперь притягиваешь к себе легион отпетых распутников и мерзавцев. – Он с отвращением покачал головой. – Я не могу поверить, что ты или кто-то еще считает приемлемым для себя выступать в мужском костюме.

– Послушайте, это несправедливо, – вмешался Стивен. – Множество актрис, включая мою жену, делают это.

– Ну и пусть, но именно эта актриса больше не станет этого делать, – ответил Джек. – В сущности, ее дни на сцене закончились.

Лия обдумывала, не проткнуть ли ей своего дорогого друга бутафорским копьем матери, когда в комнату, оттолкнув в сторону Стивена, ворвалась молодая женщина.

– Черт возьми, – воскликнул Стивен, – нет никакой необходимости толкаться, юная леди!

Новоприбывшая не обратила на него никакого внимания и заявила, сердито глядя на Джека:

– Она не сделала ничего плохого. Прекрати травить бедную девочку.

– Ты столь же неразумна, как она. – Джек раздраженно взглянул на высокого элегантного мужчину, вошедшего вслед за молодой женщиной. – Ты не мог бы держать ее хотя бы под неким подобием контроля?

– Ты не хуже меня знаешь ответ на этот вопрос, – произнес тот с язвительной усмешкой.

– Мой муж слишком умен, чтобы сдерживать меня, когда знает, что я права, – дерзко заявила дама.

Ощущая туман в мозгу из-за головной боли и поднявшейся суматохи, Лия покачала головой.

– Прошу прощения: не хочу показаться невежливой, но кто вы такие?

Леди одарила ее ослепительной улыбкой.

– Вряд ли кто-то может сравниться в дерзости со мной, как вам с восторгом сообщил бы мой муж. Меня зовут Джиллиан, и я ваша кузина.

При этом заявлении все в комнате ошеломленно замерли, хотя Лии показалось, что она слышала, как обреченно вздохнул Джек. Она уставилась на высокую красивую молодую даму, одетую по последней моде и украшенную множеством явно очень дорогих бриллиантов. Все в ней и ее муже кричало о принадлежности к высшим кругам аристократии.

Безотчетно взгляд Лии метнулся к Джеку, выражение лица которого выдавало раздражение и досаду.

– Это правда? – пролепетала Лия слабым голосом.

Джек кивнул.

– У тебя много кузенов и кузин, лапочка, как ты знаешь. А также тетушек и дядюшек вдобавок.

– Нельзя сказать, что кто-то из них хотел бы иметь с нами дело, – обиженно заметила Марианна, фыркнув. – Высокородные аристократы предпочитают смотреть свысока на таких, как мы.

– Вы рады будете узнать, что во мне нет ни крупицы снобизма, тетя Марианна, – весело заявила новоявленная кузина, явно шокировав столь неформальным обращением мать Лии.

Джиллиан выступила вперед и протянула руку.

– Однако позвольте мне представиться, как положено. Я Джиллиан Драйден Пенли, герцогиня Левертон. А этот утонченный джентльмен в дверях – мой муж, герцог Левертон. По правде говоря, он действительно немного сноб, но поскольку при этом исключительно милый и тактичный человек, я надеюсь, что вы простите ему этот маленький недостаток.

Лия нерешительно протянула руку кузине, и та тут же крепко ее пожала. Девушка испытывала противоречивые чувства. Отчасти ей хотелось смеяться над простой прямолинейной манерой молодой леди вести себя, отчасти она никак не могла осмыслить удивительный поворот событий. Джек не только знал, что герцогиня – кузина Лии, но явно был с ней в дружеских отношениях. Тот факт, что он утаил от нее такие важные сведения, возмущал ее с каждой прошедшей секундой все больше.

Марианна, никогда не упускавшая представлявшихся ей блестящих возможностей, вскочила на ноги и грациозно присела в глубоком реверансе.

– Ваши светлости, мы и понятия не имели, что вы сегодня присутствовали в зале. Это большая честь для нас. Мы надеемся, что наше представление доставило вам удовольствие.

– Оно было довольно-таки… занимательным, – сказал герцог и посмотрел на Лию. – Во многих отношениях.

Лии показалось, что в его ровном тоне проскользнула нотка неодобрения, и это не улучшило ее самочувствия: хуже того, в голове у нее уже грохотало, подобно молоту кузнеца. Как ни хотелось ей остаться и поговорить с Джиллиан Пенли, она отчаянно жаждала сбежать от этой неразберихи и шума и упасть в теплую постель.

– Джек, почему ты не сказал мне, что герцогиня хочет познакомиться со мной? Не вызывает сомнений, что вы с ней друзья, – произнесла она, сосредоточившись на том, что больше всего ее беспокоило.

Он поморщился.

– Я пытался сообразить, как лучше всего преподнести тебе эту новость. Согласись, это довольно сложно.

– Лучше всего было сказать мне прямо: «Лия, у тебя есть кузина, и она, судя по всему, очень мила», – ответила она.

Герцогиня радостно улыбнулась.

– Благодарю, дорогая. Если это кому-то интересно, я думала, что Джек скажет тебе об этом много недель назад.

– Да, я тоже так думал. – Джек посмотрел на Лию, его темные глаза затуманились сожалением. – Но твоя бабушка попросила меня повременить. Она хотела, чтобы ты узнала это, как она выразилась, в надлежащее время.

Теперь пришла очередь Лии вздохнуть.

– Видимо, она просто не хотела, чтобы я забивала себе голову мыслями о моем положении в обществе.

Хотя у бабули, безусловно, была своя гордость, у нее также имелись и свои представления об общественном устройстве. Это можно было понять, учитывая, что она всю свою жизнь построила на том, что довольствовалась малым, хотя заслуживала намного большего.

Джек махнул рукой.

– Я бы так не сказал. Однако она боялась, что подобные отношения могут в конечном итоге привести к неприязни и отторжению. Она не хотела, чтобы ты пострадала.

– Как будто я способна на такую подлость! – возмущенно воскликнула герцогиня.

Лия слабо улыбнулась ей, после чего снова обратилась к Джеку:

– Я понимаю твое стремление отнестись с уважением к пожеланиям бабушки. Но я все же предпочла бы, чтобы ты рассказал мне о ее светлости раньше, – например, после того как я приехала в Лондон.

– Забыла, что ты всячески избегала меня? А когда я на днях наконец пробился к тебе, ты сбежала, прежде чем нам удалось поговорить. Ты и сейчас норовишь меня унизить, поставить на место.

– Лендейл, ты знаешь, что я тебя очень люблю, – произнесла герцогиня резким тоном, который Лия расценила как угрожающий. – Но я настоятельно прошу тебя обращаться к моей кузине с уважением, или мне придется дать тебе пинка.

– Джиллиан! – резко оборвал супругу Чарлз.

– Э-э, мне придется крайне сурово поговорить с тобой, – поправилась она.

Джек недовольно фыркнул, а герцогиня виновато улыбнулась Лии и проговорила:

– Пожалуйста, называй меня Джиллиан, И сказать по правде, Лендейл познакомился со мной всего несколько месяцев назад. В то время я еще не была замужем и даже не знала, останусь ли в Англии. Не имело смысла рассказывать обо мне, поскольку мы могли никогда не встретиться.

Лия согласно кивнула, несколько успокоившись и смягчившись. Она рассеянно потирала разламывающиеся виски, раздумывая, как ей быть в сложившейся столь запутанной ситуации.

– Лия, пожалуйста, сядь на место, пока не упала. – Джек усадил ее на стул возле туалетного столика ее матери и ласково погладил по щеке. – Тебе нужно отдохнуть, дорогая, а то твое состояние ухудшится.

Ее гнев несколько рассеялся, но Джек секундой позже все испортил, бросив раздраженный взгляд на Марианну.

– Ей необходимо вернуться домой, миссис Лестер. И больше никаких глупостей с выступлениями.

– Разумеется, милорд, – тотчас ответила Марианна. – Лия может остаться у нас, прежде чем возвратится домой в Йоркшир. Нет необходимости спешить, но я уверена, что городская жизнь ей совершенно не подходит. Неудивительно, что она так разболелась.

– Просто я подхватила простуду, – процедила Лия сквозь зубы. – Как и половина труппы. И не собираюсь возвращаться в Стоунфелл, так что вы оба перестаньте приставать ко мне с этим.

– Конечно же, она не вернется в Йоркшир, – вмешалась Джиллиан. – Она останется здесь, в Лондоне, у нас, в Левертон-Хаусе. – Она с обворожительной улыбкой посмотрела на мужа. – Разве я не права, сэр?

Герцог, стоявший в дверях, прислонившись к косяку, и высокомерно наблюдавший эту сцену по большей части без всякого интереса, подошел ближе. Он явно испытывал неловкость.

– Любовь моя, не думаю, что это удачная идея, ни для тебя, ни для мисс Кинкейд.

– Почему нет? – удивилась Джиллиан. – У нас о ней хорошо позаботятся, и мы сможем лучше узнать друг друга.

– Ты знаешь почему, – твердо сказал супруг.

– Неужели тебя и правда волнуют сплетни в такой ответственный момент? Знаешь, меня не беспокоят подобные глупости.

– Боюсь, на этот раз тебе придется озаботиться ими, – возразил герцог.

– Я просто игнорирую мнение идиотов, – заявила она. – И ты должен поступать точно так же. Бог свидетель, нам часто приходилось это делать за последние несколько месяцев. Предполагалось, что наша свадьба будет величайшим скандалом десятилетия. И тем не менее все обошлось. Кроме того, ты дал понять бедняжке Лии, что она нежеланная гостья в нашем доме. И это ужасно бестактно с твоей стороны.

– Все не так просто на этот раз, – сказал Левертон, затем обернулся к Лии с доброй, полной сожаления улыбкой. – У меня не было намерения дать вам почувствовать себя нежеланной гостьей, мисс Кинкейд. На самом деле я с нетерпением ждал, когда мы познакомимся поближе.

Лия сомневалась, так ли это, хотя голос его звучал вполне искренне.

– Я понимаю, ваша светлость, и ничуть не обижена.

– А я обижена, черт возьми! – проговорила Джиллиан. – Почему, во имя всего святого, моя кузина не может остановиться у нас?

– Это очень великодушное предложение, ваша светлость, – вмешалась Марианна. – Я уверена, что Джиллиан будет приятно провести с тобой время, не правда ли, моя дорогая?

Теперь Лии захотелось полностью скрыться за вешалкой или, еще лучше, выбежать из комнаты. Конечно, Марианне хотелось, чтобы ее дочь подружилась с богатым и могущественным герцогом и его супругой, в особенности если они близкие родственники. Лия не сомневалась, что мать планирует использовать эту связь на благо труппы: скорее всего собирается попросить их стать инвесторами, – но лучше уж ей вернуться в Йоркшир, чем позволить кому бы то ни было злоупотреблять великодушием доброй молодой леди, которая, видимо, жаждет ей помочь.

– Видишь, Чарлз? – торжествующе воскликнула Джиллиан. – Раз уж мать Лии одобряет, тогда в чем проблема?

– Проблема в том, что два побочных отпрыска королевской крови под одной крышей – это манна небесная для сплетников, – резко произнес Джек. – Это не отразится на тебе, потому что ты герцогиня и замужем за влиятельным человеком. Другое дело Лия. Переезд в Левертон-Хаус привлечет к ней значительно больше внимания, чего мы в настоящее время хотели бы избежать.

С милых губ Джиллиан сорвался слабый возглас досады.

– Черт! До чего же я ненавижу всех этих узколобых светских снобов и их дурацкие порядки! Как мне хотелось бы всех их предать огню!

– Дурацкие, но опасные по меньшей мере для мисс Кинкейд, – сказал герцог. – Мне очень жаль, но Лендейл прав.

– Должны же мы что-нибудь сделать! – воскликнула Джиллиан, так буйно размахивая руками, что едва не выдернула перья из своей прически. – Я не могу допустить, чтобы ее отправили в Йоркшир, если она не хочет туда ехать.

– Думаю, я могу предложить решение этой частной проблемы, ваша светлость, – раздался звучный голос из коридора.

Лия подняла взгляд и увидела в дверях еще одного незнакомца. Как и Джек, и герцог Левертон, он был высоким, широкоплечим и элегантно одетым, но несколькими годами старше. Должно быть, ему было уже за сорок. Его суровое лицо с резкими чертами выдавало сильный характер, и держался он важно, как человек, привыкший повелевать.

– Ну, вот и вы, Хантер, – сказал Левертон. – Наконец-то.

Новоприбывший слабо улыбнулся.

– Я хотел оценить положение дел, прежде чем войти.

– Значит, вы нас подслушивали, сэр Доминик? – спросила Джиллиан.

Мужчина вопросительно поднял брови в вежливом удивлении.

– Разве это не в точности то, чем и вы, бывало, занимались, ваша светлость?

Уголок ее губ слегка дернулся в усмешке.

– Да, но как бестактно с вашей стороны указывать на это. Ну ладно, лучше бы вы вошли, когда мы пытались как-то уладить эту досадную неприятность.

– Действительно, – произнес он, осторожно протиснувшись в комнату вслед за герцогом.

Комнатка была теперь так переполнена, что отчиму Лии пришлось почти взобраться на туалетный столик ее матери, чтобы не быть затоптанным.

Лия прижала кончики пальцев к вискам, внезапно почувствовав, что больше не в состоянии справляться с мучившим ее жаром и слишком большим количеством обрушившихся на нее сюрпризов за столь короткий промежуток времени. Она подозревала, что вслед за появлением таинственного сэра Доминика Хантера последуют новые откровения.

Он приветствовал Лию заслуживающей доверия улыбкой и даже ухитрился поклониться, несмотря на тесноту.

– Я сэр Доминик Хантер, мисс Кинкейд, и очень рад вас видеть. Я прибыл от имени вашего единокровного брата, капитана Уильяма Эндикотта, поручившего мне передать вам его наилучшие пожелания и предоставить защиту и покровительство. Короче говоря, капитан Эндикотт ясно дал понять, что хочет, чтобы вы отправились вместе со мной в мой дом.