Один шаг. Два шага. Три шага. Поворот. А теперь все сначала.

Ройс мерил шагами смотровую зону в местном отделении скорой помощи. Его пальцы теребили цепочку на связке ключей, но успокоиться он не мог.

Чем больше проходило времени, тем сильнее он волновался. У него сдавило горло. В его мозгу разворачивались разнообразные сценарии, один ужаснее другого.

Он едва слышал шепот с другой стороны комнаты, где Делани Стил и Гленна Миккельсон успокаивали Наоми, гладя ее по спине. Делани посмотрела на Ройса с сочувствием.

Скоро врач отпустит девочек и выпишет им рецепт.

Взглянув на Наоми, он заметил, как она ссутулилась в просторном кардигане, держа малышек на руках. У обеих девочек была высокая температура, но врач утверждал, что их болезнь никак не связана с прогулкой на открытом воздухе. Они просто подцепили вирус. Но Ройс не мог не винить себя. Неужели он так увлекся Наоми, что не заметил у близняшек симптомы плохого самочувствия?

Однако теперь они больше не плачут, а просто спят.

Тем не менее Ройс считал, что подвел их и Наоми.

Вероятно, из него получится никудышный отец. Он поставил свои потребности выше остального, мучая себя и Наоми близостью и соблазном. Ситуация становилась буквально взрывоопасной. В любом случае его работа в компании под угрозой, и он вряд ли найдет способ быть с Наоми и дальше.

До гала-вечеринки осталось чуть более недели. После этого его работа с компанией станет напряженнее, если его разработки все-таки решат внедрить. А потом он вернется к привычной жизни.

У него только неделя, чтобы создать с Наоми некую связь, которая продлится в будущем, или попрощаться с ней навсегда.

Он глубоко вздохнул и засунул озябшие руки в карманы. Наоми жевала нижнюю губу и ужасно нервничала. Ее руки дрожали. Делани обняла ее, на мгновение закрывая лицо Наоми каштановыми волосами. Ройс тоже хотел утешить Наоми, но она увлеченно разговаривала с Делани и Тленной.

Волосы Наоми обрамляли ее изящное лицо, карие глаза переполнялись беспокойством за младенцев, которых она так любила.

– Я знаю, врач говорит, что прогулка ни при чем, но я все равно чувствую себя виноватой. Почему я сразу не поняла, что они заболевают?

Делани обняла сестру за плечи:

– Если бы ты осталась дома, ты бы винила себя за то, что не позволяешь детям бывать на свежем воздухе и солнечном свете.

Гленна кивнула, прядки светлых волос выпали из ее свободного пучка.

– Ты хорошая мама. Ты внимательная мама. Дети заболели. Но такое бывает. – Она коснулась спины Наоми ухоженной рукой.

Умом Ройс понимал, что они оба вели себя осторожно с младенцами. Но его душа все равно разрывалась на части.

Молодой врач вернулся в смотровую комнату с планшетом в руке и стетоскопом на шее. Он казался невероятно молодым. Когда он открыл рот, чтобы сделать сообщение, что-то его остановило.

Врач откашлялся, а потом произнес:

– Давайте измерим вам температуру.

Ройс резко взглянул на Наоми. Неужели она тоже заболела?

– Что? Я хорошо себя чувствую, – настаивала она. – Просто немного устала, но это нормально.

Врач продолжал настаивать. И не зря. У нее поднялась температура: тридцать восемь градусов.

Черт побери! Ройс не заметил, что заболевают девочки, и не обратил внимания на симптомы недомогания у Наоми.

Врач осмотрел ее горло, уши, послушал сердечный ритм, а потом кивнул:

– Вирусная инфекция. Всем троим предписан постельный режим.

Ройс понимал, что это обычное заболевание, но не мог не сходить с ума от беспокойства. Он все отчетливее понимал, что не готов расстаться с Наоми навсегда.

Чем больше времени он проводил с ней, тем лучше осознавал, какую власть она имеет над ним.

Наоми пришлось признать, что иногда большая семья докучала ей, но во времена кризиса, усталости и проблем она радовалась своим родственникам. Она так волновалась за близняшек, что не смогла позаботиться о собственном здоровье. К счастью, ее младшая сестра и невестка были рядом, готовые ей помогать.

Гленна и Делани взяли Анну и Мэри, а также бутылочки со сцеженным молоком. Наоми быстро приняла душ, теплая вода ласкала ее ноющие мышцы. Надев шелковую пижаму, она легла на диван и накрылась бордовым кашемировым одеялом.

Ройс принес ей ромашковый чай с лимоном, а потом вернулся на кухню, чтобы подогреть суп, принесенный Делани.

Тихо играла музыка Вивальди, и Наоми принялась мечтать о том, как вальсирует в крепких объятиях Ройса. Что с ней? У нее наверняка начинается бред из-за высокой температуры.

Она даже не понимала, как плохо себя чувствует, пока доктор не обратил на это внимание. Она была так сосредоточена на детях. Врач предупредил ее, что вирусная инфекция превратится в бактериальную, если Наоми не будет осторожна. Ее иммунная система истощена родами и грудным вскармливанием. И еще она работала в офисе, будучи усталой.

Кроме того, она постоянно нервничала из-за отношений с Ройсом. Он скоро уйдет. Но ей не станет легче после того, как она попрощается с ним и будет видеть его на работе.

Она обхватила руками кружку горячего чая, подогнув ноги под одеялом.

Ройс взглянул на нее через плечо:

– Как ты себя чувствуешь?

– Просто устала. Немного ломит тело. Ничего серьезного. – Наоми потягивала чай. – Ненавижу причинять людям столько хлопот. Я хочу сама заботиться о своих девочках.

Ройс повернулся к ней, держа поднос с двумя тарелками супа и пшеничными лепешками:

– Чем сильнее ты запустишь болезнь, тем позже ты выздоровеешь. Девочки в порядке. Они в доме, за ними присматривают Гленна и Делани. Если ты захочешь с ними увидеться, просто спустись на лифте.

– Я знаю… Но мне трудно быть от них вдали.

– Понятно. – Он поставил поднос на журнальный столик, над тарелками с супом поднимался пар.

Сердце Наоми сжалось от беспокойства при воспоминании о своей беспомощности.

– Спасибо тебе за все.

– Не за что, – сказал он. – Я просто разогрел то, что принесла твоя сестра.

– Я ненавижу больницы и болезнь. Это напоминает мне о лечении рака.

Ройс погладил ее влажные, заплетенные в косу волосы:

– Наоми…

– Все нормально. Это в прошлом. – Она радовалась его прикосновениям.

– Мне страшно представить, что ты пережила в подростковом возрасте.

– Эй, теперь я в порядке. – Она отвела взгляд, чтобы он не увидел ее страх, взяла пшеничную лепешку и намазала ее сливочным маслом. – Я вообще не понимаю, почему заговорила об этом.

– Я не хотел тебя расстраивать.

Она откусила кусочек дрожжевой лепешки, слушая «Времена года» Вивальди, а потом сказала:

– Спасибо, что поехал со мной и девочками в больницу.

– Как я мог туда не поехать? Я тоже волновался за них. Почему ты в этом сомневаешься?

Конечно, он беспокоился о девочках. Наоми стало совестно, и она решила сменить тему.

– У тебя проблемы на работе, – сказала она.

Он отмахнулся от ее комментария:

– Не надо смешивать бизнес и личные отношения.

– Но мы не можем их не смешивать, потому что работаем вместе.

Он прищурился, задумчиво глядя на нее:

– По-твоему, у тебя есть причина выгнать меня из компании?

– Нет! – тут же воскликнула она. – Нет, конечно. Я хочу, чтобы твои разработки были внедрены. Я не опущу руки. Просто будет намного сложнее, чем мы ожидали.

– Тебе надо успокоиться. – Он отставил тарелки в сторону и поправил одеяло у нее на коленях, а потом коснулся рукой ее бедра. – Я предлагаю поговорить об этом после того, как мы оба хорошенько выспимся.

Она с трудом сглотнула:

– Я сейчас могу думать только о малышках.

– Понятно. Но с ними все будет в порядке.

– Я продолжаю думать, что если бы я не вывезла их на прогулку…

– Доктор заверил тебя, что их болезнь никак не связана с нашей прогулкой. – Он слегка сжал рукой ее бедро. – Обычный вирус. Я больше удивлен тому, что вы втроем подцепили его одновременно.

Она откинулась назад и потянула на себя одеяло. Ройс понял ее намек и, надменно улыбаясь, убрал руку.

Она села прямо.

– О Мэри и Анне… Между ними тесная связь. У нас с Бреанной был собственный язык до того, как мы пошли в начальную школу.

– И никто не понимал, о чем вы говорите?

Она тихо рассмеялась:

– Никто.

– Удивительно. Новый язык. – Его голос грохотал в тихой комнате. – Будет интересно наблюдать за тем, как они растут.

Но наблюдать за этим Ройс не будет. У нее защипало глаза от слез. Она быстро моргнула, прежде чем взглянуть на него.

– Мне жаль, что я не все правильно поняла, когда мы были вместе. Мне следовало знать, что не надо так торопить наши отношения. Тем более я была беременна. Я никогда не хотела тебя обидеть.

– Я предлагаю забыть о взаимной обиде и объявить перемирие сегодня вечером. – Он провел пальцами по ее лицу и ключице.

Наоми очень хотелось с ним согласиться. Если она уступит Ройсу, она окажется в море желания, которое приведет к душевной боли и потере себя.

Это было самое опасное искушение.

Последние две недели были у Наоми довольно спокойными. Девочки полностью выздоровели. Однако она снова и снова возвращалась к опасным мыслям о Ройсе. Словно решив играть роль свахи, Делани побуждала Ройса и Наоми чаще выходить из дома вдвоем. Наоми замечала озорной блеск в темно-карих глазах Делани и понимала молчаливое одобрение своей сестры.

Сейчас она с Ройсом и девочками наслаждается послеобеденной прогулкой в музее Анкориджа. И она не может не ощущать, как их снова влечет друг к другу.

Посмотрев на группу детей у музейных экспонатов, Наоми улыбнулась и наклонилась к Ройсу, чувствуя тепло его тела.

– Я представляю, как ты в детстве рассматривал научные экспонаты и смешивал химические реактивы, – прошептала она.

– Вообще-то я хотел стать известным футболистом.

Его невозмутимое заявление застало ее врасплох. Она с упоением разглядывала его в потрепанных джинсах и вязаном свитере.

– Футболист? В самом деле?

– Конечно нет. В футбольной команде слишком много людей.

Смеясь, она потащила его к вращающимся экспонатам художественной выставки, проходя мимо окон, через которые открывался вид на город.

– Значит, тебя больше привлекали вулканы.

– Я хотел стать астронавтом или лесником.

– Ого, это сюрприз! Но забавный. Почему же ты не стал лесником?

– Я понял, что не смогу взять всех зверей с собой в лес.

– Логично. А астронавт?

Он выгнул бровь, глядя на нее:

– Я мог не вернуться из полета.

Она сжала руку Ройса, глядя ему в глаза; ей казалось, что толпа вокруг них исчезла и они остались вдвоем.

– Почему мы не говорили об этом раньше? – спросила она.

– Тогда мы мало разговаривали, помнишь?

От воспоминаний ей стало жарко. И она знала, что их мысли сейчас совпадают.

Она с трудом сглотнула и затаила дыхание, а Ройс удовлетворенно улыбнулся. Потом он подвел ее к скамье напротив экспонатов инуитской живописи. Наоми сразу подумала о своей бабушке, которая вечерами рассказывала ей сказки.

– А как насчет вас, мадам Адвокатесса? – спросил Ройс. – Ты мечтала о карьере уже в детстве?

Она обрадовалась, что он сменил тему. Им не надо снова бродить по старым дорожкам и стараться не уступить соблазну. Глубоко вдохнув, она вернулась в свои воспоминания.

– Я хотела организовать свадебный бизнес на ледниках. Чтобы молодожены прилетали в отдаленные места и произносили там свои клятвы.

– На самом деле? – Он откинулся на скамейке, широко разведя руки; его рука легла рядом со спиной Наоми.

Она с усилием заставила себя вернуться к разговору.

– Да. Дядя Конрад сыграл свадьбу на леднике, когда я училась в начальной школе. Я думала, это очень романтично.

Даже сейчас она помнила, как ее щек касался ледяной ветер, а на небе был виден Млечный Путь.

– Что тебя остановило?

– Он развелся, и я решила, что свадьбы на леднике похожи на поездку на «Титанике».

Ройс поморщился:

– Ой.

– Какое-то время я носилась с этой идеей и наряжала своих братьев и сестер как женихов и невест.

Поднявшись со скамейки, Наоми толкнула вперед коляску и обошла одну из инсталляций с изображением рыбацкой деревни.

– Моя бабушка хотела меня порадовать. У нее был сундук с одеждой, которую мне разрешили брать. Делани всегда нравилось наряжаться невестой и участвовать в церемонии. Бродерик говорит, что ненавидел эти игрища, но, честно говоря, я этого не помню. Я устраивала церемонию на краю леса. Папа не разрешал нам подходить близко к воде; он всегда боялся, что с нами что-нибудь случится.

К ее горлу подступил ком. Память о погибшей сестре мучила ее даже сейчас.

– Отличные воспоминания, – сказал Ройс.

– У нас сохранились фотографии. Я не раз шантажировала ими слишком болтливых брата или сестру.

– А потом ты отказалась от романтики.

– Не от романтики. От свадеб. – У нее чаще забилось сердце. – В прошлом году я даже помогала некоторым людям редактировать свои профили знакомств в Интернете.

– Романтика не умирает. Вероятно, твоя мечта о свадьбе на леднике возродится к жизни.

Его критический тон заставил ее задуматься. Возможно, ей кажется, что они заново открывают друг друга? Могут ли между ними сложиться романтические отношения? Нечто большее, помимо страстного влечения и противоположных взглядов на мир? Оба пережили потери. Она скорбела по сестре и матери. Она обвиняла Ройса в недоверчивости, но, возможно, ей тоже не хватает доверия к людям?

Будет ли между ними настоящая связь? Та, которая позволит им сожалеть об их прошлом вместе?

Ройс настраивал себя на то, что спокойно переживет вечеринку в честь Наоми и ее малышек, находясь в окружении толпы ее родственников и друзей.

Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и посмотрел на большие окна, через которые в комнату проникал солнечный свет. От этого пространство казалось более открытым и просторным.

Ройс стоял рядом с высоким и упрямым Берчем Монтойей. Мужчина напоминал ему героев старых голливудских фильмов, которые пили бурбон и курили сигары. Они стояли в приемной возле стеклянной стены, которая отделяла вход в офис от зала заседаний. Слышался приглушенный шум и женский смех.

Видимо, вечеринка уже началась.

С пивом в руке Ройс стоял рядом с Чаком, Бродериком и Берчем, едва слушая их разговор.

Потом мужчины подошли к маленькому столику с едой. Чак положил себе на тарелку креветок. Ройс отклонился назад, заглядывая через дверь туда, где собирались женщины. Синие стулья, которые обычно стояли по обе стороны стола, сейчас были выставлены полукругами. Идеально для общения в маленьких группах.

Вечеринка была оформлена элегантно. То там, то здесь были развешаны розовые и белые воздушные шары. И хотя за окном была зима, в комнате царила весенняя атмосфера. Повсюду было много цветов: розы и лилии.

У входа в зал была специальная капсула в форме детской бутылочки – для написания пожеланий близняшкам на будущее. Дочери Наоми вскроют эту капсулу на свой восемнадцатый день рождения.

Ройс оглядел Наоми с головы до ног. На ней были короткое розовое платье, коричневые колготки и сапоги с бахромой. Он наблюдал, как она поправила большую кучу подарков, чтобы они не упали на изысканный торт в форме двух белых медвежат в рукавицах и шляпах.

Отведя взгляд, Ройс положил себе на тарелку куриный салат. Он прошел мимо фонтана с шоколадным фондю, орехов и шашлыка из фруктов.

Джек стоял у бара; его зубы казались еще белее на фоне по-прежнему черных усов. Он пошевелил пальцами, решая, что выбрать: апельсиновый сок с шампанским или пиво.

– Как здорово, что мы празднуем рождение близнецов!

– И как здорово, что мама и дочки избавились от вируса. – Ройс отпил пива. – Хорошо, что вы вернулись.

Джек кивнул, слегка сдвинув выразительные брови. Он скрестил руки на груди и произнес:

– Приятно снова увидеть малышек.

– А как ваш медовый месяц?

– Нам с Джинни нравилось быть вдали ото всех и не думать о работе.

– Вы в самом деле собираетесь уйти на пенсию?

– Частично. Мы с Джинни останемся в совете директоров «Аляска ойл-баронз». А после слияния компаний мы решим, что нам делать. – Он одарил Ройса задумчивым взглядом. – А как у тебя с Наоми?

Ройс ответил уклончиво:

– Мы вместе заботимся о девочках.

Ответ не выдал ни его, ни ее чувств.

Джек прищурился, глядя на него:

– Следует признать, что бывшие жених и невеста обычно не проводят так много времени вместе.

– Как я уже сказал, мы вместе ради девочек.

– Я понимаю, какой сильной бывает любовь к детям. Духовная связь сильнее биологической. Но разве это все? Если кто-то из вас надеется на большее, ваши отношения закончатся плохо.

– Я понимаю, что вы волнуетесь за свою дочь. Но это касается только меня и Наоми. – Ройс поставил свою тарелку на соседний стол. Иногда его спокойный характер и сдержанность производили неправильное впечатление. У него был сильный характер, и он знал, как убеждать при помощи своего голоса. – Я предлагаю поговорить о работе. Я слышал, мой проект находится под угрозой срыва из-за финансирования.

Чак и Берч подошли ближе, словно ощущая напряжение. Их присутствие кое-как смягчали фотографии Мэри и Анны на импровизированной веревке для белья на переднем плане.

Увидев Чака, Ройс подумал о финансовых расчетах. Он не собирался обсуждать их здесь и сейчас. Но ему осточертело говорить о своих отношениях с Наоми. Кроме того, если он хочет выяснить, есть ли у него будущее в «Аляска ойл-баронз», он должен быть в курсе всех дел.

– Что с моими предложениями по модернизации трубопроводов? – спросил Ройс.

Чак поднял брови:

– Наверное, мне не надо удивляться, что Наоми обо всем тебе рассказала. – Он стиснул зубы. – В этой компании эмоции всегда были важнее бизнеса.

Ройс ощетинился, Бродерик приуныл.

Джек встал между ними:

– Сейчас не время для этого. Не надо портить вечеринку. – Он повернулся к сыну: – Ты и Гленна – финансовые директора, организуйте совещание. – Он говорил приказным тоном.

Если «Аляска ойл-баронз» внедрит разработки Ройса, это повлияет на нефтедобывающие компании во всем мире. Он предлагал новое и доступное решение для предотвращения разливов нефти. И если компания примет его идеи, он в очередной раз прославится как ученый.

Если сделка сорвется, то Ройс фактически потеряет зря более года работы. Думая об уходе из компании, он переживал. Но эти переживания не могли сравниться с тем, что он чувствовал, предвидя расставание с Наоми и ее дочками.

У Ройса осталось меньше недели до гала-вечеринки, чтобы все исправить.