H. Beam Piper, Crossroads of Destiny, Fantastic Universe, July 1959
Перевод Михаила Максакова, сетевой литературный журнал «Млечный Путь», выпуск № 46
Та однодолларовая банкнота все еще у меня. Она лежит в моей банковской ячейке и, как я полагаю, останется там навсегда. Мне просто не хочется ее уничтожать, хотя вряд ли я позволю кому-нибудь взглянуть на нее, и, уж конечно, я никогда не покажу ее в колледже, особенно моим коллегам по кафедре истории. Даже просто рассказать об этом – значит покрыть себя несмываемым позором и прослыть свихнувшимся чудаком… Впрочем, к чудакам, даже в колледжах, зачастую относятся терпимо. Но если они норовят предъявить материальные свидетельства своей правоты, им грозит возмущенное отторжение.
Когда я зашел в вагон-ресторан, чтобы выпить стаканчик на сон грядущий, то увидел там группу из пяти человек.
Один из них, армейский офицер, носил знаки различия полковника военной разведки. Рядом с ним сидел мужчина примерно моих лет с угловатым, как у шотландца, лицом и светлыми, песочного цвета волосами, он держал обеими руками хайбол и внимательно его разглядывал. По другую сторону прохода курил сигару над стаканом портвейна пожилой человек, похожий на юриста или банкира, а около него пристроился лощеный толстяк с высоким бокалом чего бесцветного, видимо, джина с тоником. Пятый человек, отделенный от толстяка свободным стулом, похоже, одновременно делал два дела читал лежавшую на коленях книгу и прислушивался к разговору.
Я уселся радом с человеком с песочными волосами. Когда я позвонил, вызывая официанта, полковник как раз говорил
– Нет, это не подойдет. Можно придумать что-нибудь получше. Предположим, Колумб получил бы корабли от Генриха Седьмого и отплыл под английским флагом вместо испанского. Сами же знаете, что он сначала пытался заручиться поддержкой в Англии и только потом обратился к испанцам, потому что Генрих ему отказал. Это можно изменить.
Я навострил уши. В истории Америки я как раз специализируюсь на периоде с 1492 года до Революции и поэтому сразу понял, какие грандиозные изменения могли бы в этом случае произойти. Чуть погодя я сообразил, что полковник высказал свою идею весьма странным образом. Но тут в разговор вступил толстяк
– Да, пожалуй, это сработает, – согласился он. – Свои решения все эти короли чаще всего принимали, мучаясь с похмелья, или по подсказке очередного фаворита... – Он вынул ручку и блокнот и что-то торопливо записал. – Я передам это разработчикам, когда вернусь в Нью-Йорк. Это точно был Генрих Седьмой Не Восьмой Ладно. Мы устроим так, что Колумб застанет его в отличном настроении.
Это было уже чересчур. Я повернулся к песочноволосому.
– Что происходит – поинтересовался я. – Кто-то изобрел машину времени
Он отвлекся от созерцания напитка и ухмыльнулся.
– Похоже на то, верно Да нет, просто наш приятель делает телепрограмму. Расскажите джентльмену об этом, – посоветовал он толстяку.
Тут появился официант. Толстяк-телевизионщик, которого, кажется, все время надо было подхлестывать, подождал, пока я закажу выпивку, а потом начал рассказывать, какой сенсационной может стать такая передача.
– Мы назовем ее «Перекрестки судьбы», – пояснил он. – Это будет сериал, одна получасовая передача в неделю. Каждый эпизод посвящен какому-то историческому событию и показывает, как может измениться история, если что-то случится иначе, чем было. Мы инсценируем событие так, как оно произошло в реальности, а затем голос комментатора сообщает, что существуют «Перекрестки судьбы». То есть моменты, когда история могла бы пойти по совершенно другому пути. Дальше он коротко повторяет, как все случилось на самом деле, а потом говорит «Предположим, что то-то и то-то было сделано так-то и так-то, вместо того-то и того-то». И мы включаем новую инсценировку указанного события, но уже так, как оно могло бы произойти. Как, например, с Колумбом. Мы покажем, что случилось бы и чем бы все закончилось, если бы Колумб вступил на берег с мечом в одной руке и знаменем в другой, как на известной картине, но знамя у него было бы английское и Колумб воскликнул бы «Я вступаю во владение этими новыми землями именем Его Величества Генриха Седьмого Английского!» – Он грозно потряс своим стаканом, отчего сидящий с ним рядом пожилой человек заметно вздрогнул. – А потом все моряки поют «Боже, храни короля…»
– Что было написано только в тысяча семьсот сорок пятом году, – не удержался я от замечания.
– Вот как – изумился толстяк. – Вы уверены – Решив, что я все-таки прав, он пожал плечами. – Ну тогда они могут крикнуть «Боже, храни короля Генриха Седьмого!», или «Святой Георгий с Англией!», или еще что-нибудь. Потом, в самом конце, мы представляем гостя программы, какого-нибудь достаточного известного специалиста-историка, и он подтверждает, что, по его мнению, если бы все произошло так, как у нас показано, то история могла бы измениться.
Пожилой джентльмен поинтересовался, как долго, по его предположению, такая программа могла бы идти.
– Перекрестков хватит ненадолго, – добавил он.
– Скорее, спонсоров хватит ненадолго. История – это сплошные перекрестки, один за другим, – возразил я, мимоходом заметив, что изучаю этот предмет. – Ведь только с начала этого столетия у нас было их столько, что хватит на целый год.
– Двадцать серий у нас уже написаны и готовы к производству, – удовлетворенно проговорил толстяк. – Замыслы есть еще на сорок, над ними уже трудятся наши разработчики.
Пожилой не стал возражать и осторожно пригубил вина.
– И все-таки я не уверен, что историю, как вы утверждаете, действительно можно изменить.
– Ну, конечно же, можно! – телевизионщик даже опешил; так обычно бывает с человеком, когда его фундаментальные ценности ставят под сомнение. – Разумеется, мы знаем только то, что случилось в реальности. Но сами подумайте если что-то произойдет иначе, разве результат не получится другим
– Но мне кажется, что в конечном итоге время все сгладит. Что-то будет происходить иначе, но недолго, и с течением лет все вернется на круги своя.
– Non, non, monsieur! – вдруг убежденно заявил человек с книгой, который до сих пор не принимал участия в разговоре. – Не совершайте ошибку histoire может быть измененной.
Я посмотрел на него с интересом. Говорил он с французским акцентом, но французом был едва ли, хотя и выглядел иностранцем. Готов поклясться, что свою одежду он покупал не в этой стране. Все было не так и материал, и покрой, и воротник рубашки, и галстук. Да и в руках он держал «Социальную историю американского народа» Ленгмюра. Я оценивал ее не слишком высоко из-за излишнего доктринерства, но именно такую книгу продавец книжного магазина мог всучить иностранцу, желавшему получше узнать Америку.
– А что думаете вы, профессор – обратился толстяк ко мне.
– Дело обстоит иначе. Различия не стираются, они накапливаются. Скажем, сто лет назад произошло что-то такое, что изменило исход президентских выборов. Правительство возглавят совсем другие люди, которые будут проводить совсем другую политику. Очевидно, мы будем вести совсем другие войны – с другими врагами и в другое время, и совсем другие молодые люди будут убиты и не смогут жениться и завести детей. Значит, другие люди родятся или не родятся. И, следовательно, на передний план выйдут совсем другие идеи, неважно – плохие или хорошие. Будут написаны другие книги, появятся другие изобретения, и в результате всего этого возникнут совершенно иные социальные и экономические проблемы.
– А ведь речь пока лишь об одном столетии, – подхватил полковник. – Теперь подумайте сами, какие могут произойти изменения, если Колумб отправится в плавание под английским флагом! Или, скажем, Лейф Эриксон сумеет создать постоянную колонию в Америке в одиннадцатом столетии, или сарацины выиграют битву под Туром. Представьте, каким был бы сегодня мир, если бы что-то из этого случилось. Можете быть уверены только в одном ваша фантазия окажется слишком робкой и консервативной.
Мужчина с песочными волосами, который использовал свой хайбол как хрустальный шар для гадания, видимо, узрел там то, что искал. Осушив стакан, он поставил его на подставку рядом с собой и нажал на кнопку.
– Боюсь, вы не совсем понимаете, с какой великолепной идеей имеете дело, – внезапно обратился он к толстяку. – Если бы понимали, то не портили бы ее, разрабатывая так скучно и незамысловато.
Я-то полагал, что он помалкивает потому, что плохо разбирается в таких делах. Однако он стал дотошно анализировать замысел толстяка, оценивая каждую серию и отмечая, что там не так и как ее можно улучшить. Толстяк сперва заметно удивился, а потом и рассердился он явно не ожидал, что его идею назовут скучной и незамысловатой. Затем он почувствовал неуверенность. Возможно, этот парень был типичным представителем его хозяина и господина – безличной абстракции под названием Публика.
– Что вас не устраивает – спросил он.
– Вы не на то обращаете внимание. Вы выдвигаете на первый план событие, которое могло бы изменить историю. А надо сосредоточить внимание на тех изменениях, которые в результате этого произойдут. По вашим словам, вы собираетесь закончить передачу крупным планом Колумба, который высаживается на берег с английским знаменем в руках. Верно
– Ну, в общем-то, это логичная концовка.
– Это логичное начало, – возразил песочноволосый. – И этот ваш приглашенный историк. Сколько времени вы ему отводите
– Ну, скажем, три или четыре минуты. Нельзя делать саму инсценировку слишком короткой…
– И за это время он должен объяснить, причем не один раз и самым простым языком, что все показанное – это выдумка. Если же он этого не сделает… Да наутро орава двенадцатилетних сорванцов по всей стране с дикими глазами бросится в школу, чтобы уличить учителя в незнании того, как на самом деле открывали Америку. А времени историку хватит только на то, чтобы скороговоркой произнести пару банальностей о коренных и непредсказуемых изменениях. И сразу же после этого публике расскажут о какой-нибудь ерунде вроде безопасных сигарет с особым фильтром и полным отсутствием никотина.
Подошел официант, и песочноволосый заказал еще один хайбол с ржаным виски. Я предпочел бурбон со льдом, а толстяк рассеянно произнес «Джин с тоником!», после чего погрузился в раздумья. Он вернулся к реальности, только когда появились напитки.
– Я понял, что вы имеете в виду, – произнес он. – Большинство зрителей просто решат какая, мол, разница, от кого Колумб получил свои корабли, раз он их все-таки получил и Америка была-таки открыта Мне-то понятно, что это чертовски большая разница. Но каким образом все это преподнести Разве можно рассчитать, какой должна быть эта самая разница
– Понимаете, вам нужен человек, которому известна вся историческая подоплека. И еще вам потребуется человек с богатой творческой фантазией, который привык втискивать все необходимое в жестко ограниченные временные рамки. Не стоит надеяться, что это по плечу кому-то одному. Творческий тандем куда лучше. Вы оцениваете ситуацию в Европе и Америке в тысяча четыреста девяносто втором году и определяете ближайшие последствия. И от этого момента продвигаетесь дальше, шаг за шагом, вплоть до сегодняшнего дня. Все это потребует напряженной, чрезвычайно кропотливой работы, но результат будет того стоить. – Он сделал глоток из бокала и добавил – Не забывайте, вам не надо никого убеждать, что сегодняшний мир таков, каков он есть. Все, что вам нужно, это убедить зрителей, что он мог бы стать другим.
– Ну, хорошо, и как это можно представить
– В виде спектакля с вымышленными героями и острым сюжетом. Время действия – наши дни, но обстоятельства совершенно другие. Сюжеты обычные трус побеждает свой страх и становится героем, парню мешают жениться на девушке, невинный человек подвергается преследованиям – но все это в реалиях того воображаемого мира, который мы создаем, и которые в нашем сегодняшнем мире невозможны. Пока вы будете соблюдать такие условия, все будет в порядке.
– Конечно! Все понятно! – толстяк снова загорелся, с восторгом подхватив новую идею. – Вот только как заставить аудиторию всему этому поверить Мы ведь предупреждаем, что все это выдумка.
– А вдруг это реальность – но в другом временном измерении – предположил полковник. – Кто сказал, что это невероятно Если уж на то пошло, никто еще не доказал, что не существует других временных измерений.
– Точно! – воскликнул песочноволосый. – Это именно то, что надо! Альтернативно-вероятностный мир. Это все объясняет.
Он отпил примерно треть своего хайбола и замер в трансе, почти как йог, уставясь на остатки содержимого бокала. Толстяк недоуменно взглянул на полковника.
– Может, для вас эта альтернативно-вероятностная штука с иным временным измерением что-то и значит, – проговорил он, – но будь я проклят, если мне это о чем-то говорит.
– Ну, хорошо, как нам известно, мы живем в четырехмерной вселенной, – начал полковник.
Пожилой мужчина простонал
– О Господи! Четвертое измерение!.. Мы собираемся это обсуждать
– В этом нет ничего головоломного. У нас всегда при себе инструмент для оценки четвертого измерения. Часы.
– Вы хотите сказать, что это просто время Но это же…
– Мы знаем три измерения пространства, – принялся объяснять полковник, подкрепляя свои слова соответствующими жестами. – Мы используем их для определения местоположения объектов. Но, кроме того, мы определяем еще и их положение во времени. Без этого мы бы не смогли ездить на поезде или летать на самолете. Назовем то время, которое нам известно и которое отмеряют наши часы, скажем, Время-А. А теперь предположим, что Время-А во всей своей полноте и бесконечности является лишь мгновением иного измерения времени, которое мы назовем Время-Б. Следующее мгновение Времени-Б снова включает в себя всю полноту и бесконечность Времени-А, следующее тоже и так далее. Во Времени-А и во Времени-Б различные события случаются в различные мгновения. Одним из событий, случившихся в одно из мгновений Времени-Б, является то, что король Генрих Седьмой предоставил-таки корабли Христофору Колумбу.