Райкер замер, как только вошел в дом Лейни. Она обвела его вокруг пальца. Взглянув на нее, он увидел ухмылку на ее прекрасном лице: она явно решила над ним поиздеваться.

Почему он опять позволил себе пойти на поводу у Лейни? О да, она чертовски сексуальна и решила им покомандовать. А это смертельная комбинация для его чувств. Отношения с Лейни не просто рискованны – они похожи на самоубийство.

– Даже не говори мне, что я буду украшать дом, – уверенно констатировал Райкер.

Лейни опиралась на его руку, потому что не позволила Райкеру нести себя. Она немного хромала. До чего упрямая женщина!

– Я могу сама его украсить, но ведь ты начнешь ворчать и заставишь меня сесть.

Райкер выключил систему сигнализации, сожалея, что не отвез ее в свой дом. Усадив Лейни на диван, он снял с нее сапоги и положил ей под лодыжку пухлую желтую подушку.

– Еще болит? – спросил он, глядя на нее сверху вниз и стараясь не замечать, как красиво она выглядит лежащей на диване.

– Все нормально.

Райкер скрестил руки на груди и вздохнул:

– Ты повторила эту фразу по крайней мере пять раз после того, как упала. А это означает все, что угодно, только не то, что ты говоришь.

Лейни положила голову на подушку, волосы упали ей на плечи. Как бы ни старался, Райкер не мог не вспоминать, как пряди ее волос падали на его обнаженное тело. Он молился о том, чтобы никогда об этом не забывать. Ведь он больше никогда не будет с ней близок.

– Не стой над душой. Моя лодыжка в порядке, ребенок в порядке. – Лейни переплела пальцы на животе. – Ты хочешь нарядить елку или предпочитаешь украсить камин?

Райкер прищурился. Если она будет испытывать его терпение, он силой отвезет ее в свой дом. Неужели он похож на декоратора?

– Если ты не заметила, я не фанат Рождества, – громко заявил он.

– Я всегда покупаю тебе рождественский подарок. На самом деле ты первый, кому я его покупаю.

Да, Райкер хранил ее подарки. Он всегда чувствовал себя глупо, ведь никогда не готовил ответных сюрпризов, но чем он мог ее удивить? Какой подарок подходит женщине, которую он хочет, но не может получить? Кстати, он никогда никому ничего не дарил.

– Тебе незачем мне что-то покупать, – проворчал он, предпочитая развешивать гирлянды, чем говорить на неприятную тему.

Лейни передвинулась на диване и похлопала по нему рядом с собой:

– Ты таращишься на меня сверху вниз, как на микроб. Либо сядь, либо приступай к работе, либо уезжай.

Райкер любил ее откровенность. Но ему не нравилось, когда она обнажала перед ним свои чувства. Ничего хорошего не получится, если она будет усложнять и без того трудную ситуацию.

И если он сядет рядом с ней, то захочет к ней прикоснуться. А потом случится то, чего они оба хотели. Но Райкер не желал снова предавать семью О'Ши, уступая своим эгоистичным желаниям.

Райкер повернулся и схватил коробку:

– Что здесь?

Краем глаза он уловил, что Лейни опустила плечи и закрыла глаза. Он ее обидел. Он не может сидеть рядом с ней. Разве она этого не понимает? Она должна догадаться, что они не мужчина и женщина, которых тянет друг к другу. Он обязан держаться от нее подальше, независимо от того, как сильно ее хочет.

– Это украшения, – тихо произнесла Лейни. – Я недавно купила световые гирлянды, они в мешке на лестнице. И осторожнее, потому что там лежит очень симпатичный Щелкунчик.

Ладно. Он повесит эту проклятую гирлянду на елку. Он украсит ее дом, чтобы она улыбалась. Он прекрасно знает, как Лейни любит Рождество. Обычно она приезжала в родительский дом, в котором теперь жили Брейден и Зара, и готовила праздничный ужин в канун праздника. Лейни приносила подарки, завернутые в блестящую бумагу. Ее лицо светилось, пока она наблюдала, как члены ее семьи срывают блестящую бумагу с упаковки. Райкер же всегда чувствовал себя немного неловко, отмечая с ними Рождество.

Но они были его единственной семьей.

Как только он подошел к лестнице и увидел мешок с гирляндами, его остановил тихий голос Лейни:

– Я знаю, ты не хочешь быть здесь.

Райкер оглянулся через плечо. Ее ярко-зеленые глаза пристально смотрели на него через всю комнату.

– Я этого не говорил.

Улыбаясь, Лейни заметила:

– А тебе и не надо было. Ты сожалеешь о том, что провел со мной ночь. Наверное, ты чувствуешь себя в ловушке из-за моей беременности. И я уверена, ты считаешь, что предал моих братьев. Но, пожалуйста, не опекай и не жалей меня. Я справлюсь сама, Райкер.

Лейни не отвела взгляд, поэтому Райкер направился к ней, забыв о мешке с гирляндами. Лейни – сильная женщина. О такой, как она, Райкер мог только мечтать. Но она младшая сестра его начальников и лучших друзей. Он ей не пара, и не стоило забывать об этом неписаном правиле.

Райкер присел на край дивана и посмотрел на Лейни:

– Я не жалею о том, что провел с тобой ночь. Я пытался сожалеть, но не могу лгать самому себе.

Лейни протянула руку и провела пальцем по шрамам на костяшках его пальцев:

– Ну, хоть что-то.

Я не чувствую себя в ловушке, – продолжал Райкер. – Мне просто жаль тебя и ребенка. Я ничего не знаю, Лейни. Годы моего детства прошли в аду. Я не знаю, что надо ребенку. Я даже не знаю, как помочь тебе приспособиться к своему новому положению. Из меня никудышный муж и отец. Но это не значит, что я повернусь спиной к тебе и ребенку. Это просто означает, что… – Райкер покачал головой и отвернулся, не в силах смотреть ей в глаза. По-видимому, она сильнее его. – Это означает, что ты заслуживаешь лучшего, – подытожил он.

Райкер почувствовал, как Лейни передвинулась и запустила пальцы в его волосы.

– Ты лучше всех, Райкер. Ты боец, ты благородный и преданный. Я знаю, ты сделаешь все, что угодно, чтобы мы с ребенком были в безопасности. Почему ты решил, что мне с тобой не повезло?

Райкер схватил Лейни за запястье, но не отвел ее руку: он просто повернулся, чтобы встретить ее вопрошающий взгляд.

– Потому что ты заслужила мужчину, с которым проживешь всю жизнь. Ты хочешь семью, рождественские праздники, и суету, и сказки про Санту. Я не могу дать тебе этого.

Лейни отвела волосы от его лба, и Райкер понял, что должен немедленно ее остановить. Он обязан убрать ее руку, но желание продлить чудесное мгновение близости пересиливало. Пусть она прикоснется к нему еще разок. А потом он встанет и уйдет.

– Разве я просила у тебя что-нибудь? Ты уже моя семья. У нас будет ребенок, но ты не должен на мне жениться.

Райкер задрожал при одной мысли о браке. У него слишком рискованная работа, и он не желал обрекать жену на постоянное волнение и стресс.

Лейни положила руку на колени:

– Я не знала, что ты так боишься даже думать о браке. Я рада, что не попросила тебя жениться на мне.

Она попыталась разрядить обстановку, но в ее голосе слышалась обида.

– Лейни?..

– Если ты принесешь мне мешок, я достану оттуда гирлянды, а ты развесишь их на елке.

Райкер еще минуту не мог оторвать от нее взгляд. Лейни уставилась на него в ответ, словно приглашая продолжить разговор. Не желая участвовать в словесной перепалке, он кивнул и пошел за мешком.

Райкер думал, будто украшение дома к Рождеству будет пыткой. Но наблюдать за обиженной и подавленной Лейни оказалось гораздо более сложной задачей, чем он только мог вообразить. Ему придется научиться ее веселить, иначе… Что? Он не может изгнать ее из своей жизни. Он работает на ее семью, и она вынашивает его ребенка.

Впервые в жизни Райкер не знал, как поступить. Он жил на улицах, дрался из-за куска еды и ввязывался в такие рискованные ситуации, о которых невдомек даже Маку и Брейдену. Но при общении с Лейни ему казалось, что он тонул в зыбучих песках, и ему становилось страшно.

Лейни не понимала, что забавнее: Райкер, ругающийся на спутавшиеся гирлянды, которые висели у него на плечах, или Спайк и Раптор, прыгающие около елки и постоянно трогающие Райкера лапами.

Бедные коты. Они думали, что Райкер играет с ними, наряжая елку. Почти все время коты держались особняком, полностью игнорируя Лейни. Но елка и коробки с украшениями заставили их выйти из укрытия.

Лейни поняла, что совершенно забыла о боли в лодыжке. То, что происходило в гостиной, помогло ей отвлечься.

Но она не могла думать о том, что было бы, если…

Происходящее в гостиной походило на сценку с рождественской открытки: озадаченный муж наряжает елку, вокруг нее бегают коты, жена ждет ребенка.

Лейни не могла себя обманывать. Она хотела, чтобы ее жизнь была как на этой рождественской открытке. Она желала иметь семью, похожую на ту, в которой сама выросла. В семье О'Ши традиционно отмечали праздники. Она мечтала о собственном доме, муже и детях.

Возможно, она немного сбилась с пути, но не оставила надежду на семейное счастье.

А как Райкер впишется в такой сценарий? Лейни определенно не мечтала о таком муже, как он. Она не предполагала связывать свою жизнь с мужчиной со шрамами на костяшках пальцев, татуировками, постоянной щетиной на подбородке и заносчивым поведением, как у ее братьев.

Тем не менее Райкер волновал ее, как никто другой. Он лишил ее покоя, и она хотела его не только физически. Рядом с Райкером она всегда чувствовала себя в безопасности.

Возможно, именно поэтому Лейни так тянет к нему. Он упрям, не слишком с ней церемонится и умеет ей дерзить.

Лейни смотрела, как Райкер устанавливает гирлянду на вершину елки. Она залюбовалась тем, как приподнялась его футболка, а потертые джинсы обтянули его ягодицы.

– Почему ты так внимательно меня разглядываешь?

Лейни моргнула, понимая, что Райкер оглянулся на нее через плечо. Ну, он не в первый и не в последний раз заметил ее пристальный интерес.

– У меня никогда не было такого сексуального декоратора, – сказала она с улыбкой. – Теперь можешь развешивать игрушки.

Упершись руками в бока, Райкер покачал головой:

– Так не годится. Выкладывай, что у тебя на уме.

Лейни подперла подбородок рукой и подняла брови:

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Не прикидывайся дурочкой, не поможет.

Лейни рассмеялась:

– Нет? Но когда я попросила тебя раздеть меня, ты не возражал.

Судя по каменному выражению лица Райкера, он не считал ее замечание забавным.

– Слушай, нам надо поладить, – заметила Лейни. – Мы не можем постоянно пререкаться. Тебе нужно расслабиться.

– Ничего себе заявление! По-твоему, я когда-нибудь сумею расслабиться, особенно после того, как узнал, что ты беременна?

Лейни пожала плечами:

– Сходить с ума от волнения должна только я. Ведь именно я вынашиваю ребенка.

Райкер провел рукой по подбородку, покрытому щетиной, и Лейни вспомнила, как жесткие волоски прикасались к ее разгоряченной коже. Она бы все отдала, чтобы чувствовать это снова и снова.

– Тебя беспокоят мои братья? – поинтересовалась Лейни. – Когда они узнают о ребенке, они смирятся с тем, что мы вместе.

– Мы не вместе.

Лейни встретила его мрачный взгляд:

– Но могли бы…

– Нет, не могли бы. – Оглядев комнату, Райкер взял коробку с пометкой «Елочные игрушки» и открыл ее. – И ты в курсе того, почему я не собираюсь это обсуждать. Я уже говорил, что буду поддерживать тебя и нашего ребенка.

– Мне не нужны твои деньги. – Лейни спустила ноги с дивана и, опираясь на подлокотник, встала. – И перестань развивать эту тему. Мы уже знаем, что отлично подходим друг другу в постели.

– Сядь, а то ударишься. – Райкер быстро подошел к Лейни и попытался усадить ее на диван. – Я надеюсь, тебя не волнует, как именно я развешу игрушки, потому что я не делал этого раньше.

Лейни не сдвинулась с места, но ей было трудно опираться на одну ногу, пока Райкер вел ее к дивану.

– Почему ты такой упрямый? – с улыбкой спросила Лейни, дожидаясь момента, когда он посмотрит ей в глаза. – Шутки в сторону. Почему ты не хочешь даже попробовать сойтись со мной?

Райкер сжал ее плечи:

– Потому что ты полна иллюзий обо мне и наших отношениях.

– Я вижу потенциал. Я вижу человека, который чего-то хочет, но запрещает себе это иметь. Он слишком занят работой, пытаясь угодить всем вокруг.

Райкер стиснул зубы:

– Перестань, Лейни.

– Почему? – парировала она. – По-моему, кто-то должен сказать тебе, что…

Райкер поцеловал Лейни в губы. На долю секунды она опешила. А потом пришла в восторг. В конце концов Райкер сделал то, что хотел.

Одной рукой он обхватил ее за талию, крепко прижимая к себе, а пальцы другой руки запустил в ее волосы. Лейни вцепилась в его бицепсы, чтобы не упасть.

Прервав поцелуй, Райкер прижался лбом к ее лбу:

– Ты должна прекратить.

– Ты меня поцеловал.

– Чтобы ты замолчала, – проворчал он. – Мне ничего другого не оставалось. Ты продолжала бы меня донимать, пока я не потерял бы терпение.

– А если я злю тебя для того, чтобы ты понял, от чего отказываешься?

Райкер глубоко вздохнул и шагнул назад, опустив руки по швам:

– Поверь мне, я знаю, от чего отказываюсь.

Лейни ни разу не встречала такого сложного и упрямого человека.

– Что бы ты сделал, если бы я перестала тебя злить? – возразила она. – Возможно, в один прекрасный день я перестану тебя донимать. И что тогда ты будешь делать?