Глаз Райкера болел. Когда Брейден врезал ему, он даже не пытался увернуться.

Как он мог обвинить Брейдена в том, что он защищает Лейни? Ничего иного он не ожидал.

Но Райкер обидел Лейни. Он солгал, заявив, что ребенок ничего не изменил. Изменилось все. В его душе зарождались чувства, которых он панически боялся.

Несмотря на поздний час, он поехал домой к Лейни. Он постучал в дверь и, когда ему не открыли, набрал секретный код и вошел внутрь. В углу гостиной мерцала рождественская елка, в ее центре висела серебристая игрушка, которую он подарил Лейни. Она так обрадовалась его подарку. Она никогда так ему не улыбалась.

– Что тебе нужно?

Райкер взглянул на лестницу. Лейни стояла на верхней площадке и завязывала пояс халата, влажные волосы были переброшены через ее плечо.

Он остался стоять на месте, хотя жаждал подняться по лестнице, обнять Лейни и молить ее о прощении. Проклятая гордость не позволила ему это сделать.

– Я пришел извиниться, хотя я сомневаюсь, что ты меня простишь, – ответил он.

Скрестив руки на груди, она кивнула:

– Ты прав. Кто из братьев тебя ударил?

– Брейден.

– Дикарь, – пробормотала она и начала спускаться по ступенькам. – Я принесу тебе лед.

– Ты будешь играть медсестру после того, что случилось?

– Брейден не имел права тебя бить из-за того, что мы с тобой переспали. Это его не касается. Но не путай пакет со льдом с моим прощением.

Даже злясь на него, Лейни хотела ему помочь. Рядом с ней он чувствовал себя так, словно у него в самом деле есть душа. Но проблема в том, что он, черт побери, не знает, что делать со своими чувствами.

Когда она добралась до нижней ступеньки, Райкер встал у нее на пути. Их глаза оказались на одном уровне.

– Не надо усложнять, – прошептала она, прикусив нижнюю губу. – Я устала, Райкер. Ты уже достаточно наговорил.

Жасмин. Она пользовалась жасминовым мылом или шампунем. От нее так вкусно пахнет.

– Я не хотел этого говорить. Я не знаю, как у меня это вырвалось. – Он страстно хотел прикоснуться к ней, но не желал, чтобы она врезала ему в другой глаз. Пусть он отчаялся, но не поглупел.

– Тем не менее ты подождал, когда мы останемся одни, чтобы сказать мне об этом. – Она выгнула бровь. – Твои извинения приняты, но ущерб невосполним. Тебе нужен лед?

– Нет.

– Прекрасно. Тогда включи сигнализацию и уходи. Я отправляюсь спать.

Прежде чем она успела повернуться, Райкер накрыл ладонью ее руку, лежащую на перилах.

– Я растерялся, Лейни. Я понятия не имею, что, черт побери, я творю.

Ее рука расслабилась под его пальцами, и он почувствовал слабую надежду на то, что Лейни его не отвергнет. Сейчас самое время быть откровенным.

– Я не могу потерять никого из вас, – продолжал он. – Ты это понимаешь? Вы – все, что у меня есть. Брейден и Мак – мои братья. Я понятия не имею, к чему приведут наши с тобой отношения, но мне нужна определенная стабильность. Я знаю, сейчас ты считаешь меня бесчеловечным и бесчувственным ублюдком, но я чувствую слишком много.

Лейни закрыла глаза – Райкер не догадывался, о чем она думает. Для него все было впервые. Он так давно ею увлекся, но никогда не думал о том, что у них есть будущее. И вот чем все закончилось. Она ждет ребенка, и они пытаются исправить тот беспорядок, что создал Райкер.

И она любит его. Он никогда не забудет ее признания.

– Я не могу. – Ее взгляд затуманился, она вглядывалась ему в душу. – Ты знаешь, что я к тебе испытываю, но пытаешься угнаться за двумя зайцами. Я понятия не имею, как реагировать. Я знаю, ты член нашей семьи и ты не желаешь терять никого из нас. Но ты готов игнорировать все, что происходит между нами?

Обида в ее голосе доконала его. Райкер не мог просто стоять и молчать. Он должен был утешить Лейни. Но прежде всего он должен был утешиться сам.

Обхватив ее лицо руками, он всмотрелся в ее ярко-зеленые глаза. Он не понимал, как ей удалось завладеть его сердцем. Никому прежде это не удавалось.

Он уперся лбом в ее лоб и сделал глубокий вдох.

– Мне нужно время.

– Я отдала тебе большую часть своей жизни, – прошептала она.

– Я новичок в этих вопросах, Лейни. Я не могу все испортить и навредить тебе и нашему ребенку. Просто не бросай меня.

Наступило молчание. Райкеру была ненавистна собственная уязвимость. Но ради Лейни стоит потерпеть. Он начинал понимать, как она страдала, пока он пытался разобраться со своими беспорядочными эмоциями.

Она ничего не сказала и не прикоснулась к нему. Отойдя от нее, Райкер принялся расхаживать по гостиной.

– У меня было грустное детство, – начал он, игнорируя боль в груди от воспоминаний о первых двенадцати годах жизни. – Мой отец был бездельником, мерзавцем, куском грязи, которому не следовало позволять воспитывать ребенка. К пяти годам я узнал о том, о чем люди не узнают за всю свою жизнь.

Райкер остановился перед камином и поймал взгляд Лейни в большом зеркале, висящем над елочной гирляндой.

– Он бросал меня дома одного на несколько дней. Я воровал еду, чтобы поесть. Я ходил в школу. Я дрался на детской площадке, чтобы попасть в кабинет директора. – Упершись руками в камин, Райкер опустил голову. – Я просто хотел, чтобы у меня был контакт со взрослым мужчиной, пусть даже отрицательный. Директор школы пытался вызвать в школу моего отца, но он, конечно, никогда не приходил. Почти все время наш телефон был отключен за неуплату. Поэтому я сидел в кабинете директора и делал домашние задания. Я хотел, чтобы меня оставили в покое.

Оттолкнувшись от камина, он снова начал ходить по гостиной. Он никому не рассказывал о своем прошлом. Но теперь, начав рассказ, он не собирался останавливаться. Лейни заслуживает того, чтобы знать правду.

– Когда я увидел, что твоих братьев бьют, я тут же вмешался. Мой отец отсутствовал почти неделю, и я был в ярости. Мне хотелось выместить на ком-нибудь свою агрессию.

– Неужели двенадцать лет никто не замечал, что с тобой происходит? – Тихий вопрос Лейни прервал его размышления.

– Людей интересует только собственная жизнь. – Он пожал плечами и большим пальцем погладил серебристую елочную игрушку, которую подарил Лейни. – Я был скептически настроен до встречи с Патриком, но потом сразу понял, что он хороший парень.

Лейни тихо рассмеялась.

– Немногие назвали бы его таким, – сказала она. – Но я согласна, он был лучшим.

– Как только я стал жить с вами, а потом работать с твоими братьями, я почувствовал, что у меня появился настоящий дом. Брейден и Мак относились ко мне, как к родному. Поначалу ты была маленькой, и я не обращал на тебя внимания. Но как только ты стала подростком, я посмотрел на тебя другими глазами. Если бы твой отец догадался о том, что у меня на уме, он прикончил бы меня собственными руками.

– Ты не обращал на меня внимания, – сказала она.

Райкер обернулся через плечо и увидел, как один из ее котов рванул вверх по лестнице.

– Я смотрел на тебя. Я фантазировал. За свои похотливые мысли я был наказан возможностью смотреть, как ты превращаешься в красивую женщину и встречаешься с другими парнями, которых я ненавидел. Но потом, когда выяснилось, что ты отличный программист, мое наказание стало невыносимее.

Он подошел к широкому окну в передней части дома. Глядя в темноту, которую прорезал только свет фонаря, Райкер видел в оконном стекле собственное отражение. Он с трудом узнал в отражении человека, рассказывающего историю своей жизни.

Райкер достал из кармана монетку.

– Я научился держать с тобой дистанцию. Я хотел тебя, но понимал, что ты не из моего мира и между нами ничего не может быть. Я никогда не забывал своего происхождения, независимо от того, сколько денег я заработал и сколько домов купил.

Повернувшись, он увидел Лейни стоящей на прежнем месте – на ступеньке лестницы: она положила руку на перила и пристально смотрела на Райкера.

Держа в руке кусочек металла, Райкер шагнул вперед:

– Я держу в кармане это нелепое напоминание о моем происхождении. Эта монетка со мной каждый день с тех пор, как мне исполнилось десять лет.

Стоя в нескольких шагах от Лейни, он протянул ей монетку. Лейни взяла ее и оглядела.

Она посмотрела на Райкера:

– На ней твое имя. Откуда она у тебя?

– Однажды мой отец был трезвым несколько часов подряд. За городом устраивали карнавал, и он взял меня туда. Он попросил отчеканить на монете мое имя, может быть, потому, что чувствовал себя обязанным мне. Это был первый и последний раз, когда он что-то мне покупал. И это был единственный раз, когда он куда-нибудь меня водил.

На глаза Лейни навернулись слезы, она сжала монетку в руке.

– Ты боишься стать отцом? – спросила она.

– Очень боюсь. – Райкер потер затылок, глядя на пол, потом продолжал: – У меня не было перед глазами достойного примера. Я вряд ли смогу воспитать ребенка. Я не брошу вас, но я ужасно напуган, Лейни.

– Ты не боишься, – возразила она, ее голос смягчился. – Ты просто не хочешь принять то, что уже есть. У тебя есть прекрасные чувства. Я знаю, ты заботишься обо мне и о ребенке. Если ты позволишь себе расслабиться, ты избавишься от страха. Страх – это иллюзия, и мой отец доказал тебе это.

– Между твоими братьями и мной или ими и тобой не может быть вражды. Ваша семья едина, и я поклялся твоему отцу, что мы найдем фамильные свитки. Я обещал, Лейни.

Все еще держа монетку, она скрестила руки на груди и кивнула:

– И мы будем их искать. Мои братья никак не повлияют на наши отношения. Ты должен понимать, что все зависит от тебя.

– На месте Брейдена я прикончил бы такого, как я.

Его приковал к месту тяжелый взгляд Лейни. Вот сейчас она очень похожа на своего отца, Патрика О'Ши. Она деловитая и чертовски сексуальная женщина.

– Брейден не причинит тебе вреда, – сказала она. – Ну, если не считать синяка под глазом.

– Ты знаешь, какой я человек и что я сделал, чтобы твоя семья была в безопасности.

Лейни кивнула:

– Я не наивна.

– Ты никогда не спрашивала меня и ни разу не посмотрела на меня неодобрительно.

Лейни пожала плечами:

– Я знаю, у моего отца были свои причины. Я знаю, Брейден больше не хочет насилия, а тебе пришлось заняться Шейном, который пытался мне навредить. – Сглотнув, она прикусила губу и продолжала: – Когда мой бывший исчез…

Я не убивал его. Я не мог. Я отправил его куда подальше, с большой денежной суммой, и пообещал ему, что прикончу его, если он появится.

– Я думала, ты…

Райкер кивнул:

– Я знаю, о чем ты думала. Я позволил тебе так думать, потому что пытался сохранить расстояние между нами, но это не сработало.

Лейни моргнула и оглядела комнату, будто пытаясь понять то, что он сказал.

– Я рада, что ты ему не навредил. Но почему ты так поступил? Ты же его ненавидел.

Ненависть – слишком мягкое слово для описания того, что испытывал Райкер к человеку, который злоупотребил доверием Лейни. Шейну повезло, что он по-прежнему жив.

– Я не хотел, чтобы ты считала меня монстром, – сказал он.

– Я никогда так тебя не воспринимала.

Райкер шагнул вперед:

– Я не мог рисковать.

Лейни вернула ему монетку и вздохнула. Райкер положил монетку в карман.

– Сколько Брейден дал тебе, чтобы ты отослал Шейна прочь?

– Он не давал мне денег, – ответил Райкер.

Лейни сдвинула красивые брови и запрокинула голову.

– Ты отдал ему свои деньги? – спросила она.

– Я бы заплатил ему любую сумму, чтобы он уехал. Я не хотел пачкать руки его кровью и стремился убрать его из твоей жизни.

Лейни перебросила волосы через плечо и схватила пальцами V-образный вырез халата. Она прекрасно выглядела в изумрудном бальном платье. Она прекрасна и сейчас, в шелковом халате, без макияжа, от нее так вкусно пахнет.

– Не отгораживайся от меня, – тихо попросил он. – Мне нужно время, и я знаю, что не имею права тебя об этом просить. Но ты ведь не оттолкнула меня, когда я был эгоистичным ублюдком.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она взяла его за руку, и они вместе пошли по лестнице.

– Лейни…

Она остановилась, но не посмотрела на него. Райкер тут же подхватил ее на руки.

– Это больше, чем я просил, – сказал он.

Когда она положила голову ему на плечо, Райкер знал, что уступает чувствам. Но нужно постараться, чтобы Лейни не пострадала, а Брейден и Мак поверили в серьезность его намерений в отношении их младшей сестры.