Мы пали, и мы сгорели. Не один, но все. И вот он, пепел, оставшийся от нас. Вот осколки разбитого окна, через которое мы смотрели, как умирает человечество. Это не наш мир, но они недостаточно сильны. Почему? Таков был Его замысел? Осыпающиеся руины… Жестокая шутка… Кровь в жилах стала жидкой, но она — по-прежнему кровь и потому будет течь. Она должна течь, чтобы вывести заразу. Очищение… Боль… Ничего нельзя добиться без жертвенности.
Таков был Его замысел с самого начала?
Великий магистр Вангорич давно уже считал Сенаторум Империалис балаганом, но с недавних пор, когда заседания начали проводить в разных местах, совет превратился для него в бродячий цирк. Другие Верховные лорды настаивали, что дело в безопасности. Орочья штурмовая луна, пусть лишенная орудий и окруженная блокадой, все еще держалась на расстоянии удара, и неразумно было устраивать собрания в одном и том же помещении.
Вангорич не понимал, почему они считают, что встречи под треснувшим сводом Анесидорийской часовни более безопасны или полезны для боевого духа. На мозаиках и фресках здания, некогда гордого воплощения Имперской Веры и могущества, виднелись разломы, возникшие в момент прибытия чужого планетоида.
По мере того как на Терре и в сегментуме Солар разворачивались все новые акты набирающей обороты трагедии, конклавы Верховных лордов постепенно утрачивали замысловатую торжественность. Исчезли орды челяди, пышные почетные караулы Черных Люциферов, напыщенные герольды с трубами и ярко раскрашенные знамена.
Свита из клерков, администраторов, вокс- и вид-инфозаписчиков, порученцев и консультантов значительно сократилась. Две роты Черных Люциферов в боевом, а не церемониальном снаряжении лишь отчасти восполняли сокращение персонала. Без привычного фонового шума, издаваемого армией печатающих, пишущих и бормочущих чиновников, огромный и полный отголосков неф часовни казался еще более грандиозным и пустым.
Впрочем, весь Императорский Дворец, это безудержно разросшееся сооружение, выглядел чрезмерно помпезным — по крайней мере, так считал Вангорич. Парадные плацы, созданные для легионов, пустовали. Залы собраний, рассчитанные на многотысячную аудиторию, пылились в забвении. За прошедшее тысячелетие ко Дворцу пристроили колоссальные флигели для расплодившихся толп бюрократов, тогда как необъятные помещения старины простаивали в запустении. Каждый безлюдный покой был неубедительным заявлением о давно ушедшей мощи.
Сами Верховные лорды казались маленькими и хрупкими в исполинской часовне, словно она воплощала масштабы угрозы, с которой столкнулся совет. В чертогах, выстроенных для полубогов, эти люди выглядели более незначительными, чем когда-либо.
Вангорич бродил в тенях, поодаль от центра собрания, лишь вполуха прислушиваясь к обмену колкостями и политическими заявлениями. Он оценивал каждого за столом, вспоминая давно приведенные в действие планы и схемы, разрабатывавшиеся в течение многих лет на случай необходимости.
Дракан точно знал, как умрет тот или иной Верховный лорд, если возникнет нужда. Такую он играл роль, хотя никто из субъектов наблюдения не соизволил бы это признать.
Взять, например, Месринга. Экклезиарх считал, что ему ничто не угрожает после того, как он обнаружил введенный Вангоричем токсин и, вероятно, нашел противоядие. Возможно, священник блефовал и семя гибели по-прежнему портило кровь в его жилах, но и другой вариант не волновал Дракана. Однажды его агенты уже отравили главу Имперской Церкви и могут сделать это вновь, но уже не для того, чтобы повлиять на него. В следующий раз яд будет смертельным и быстродействующим.
Или вот Лансунг, Верховный лорд-адмирал, спаситель и неудачник в одном лице. Вангорич часто искушал себя мыслями о том, что лично нанесет ему решающий удар. Среди всех именно Лансунг, с его манией величия и тщеславием, причинил наибольший вред Империуму. Но великий магистр находился не в том положении, чтобы самостоятельно отнимать жизнь. Не всякий раз. Он был рукой, сжимающей кинжал, а не самим клинком.
На ходу Дракан встретился глазами со своим оперативником, который таился среди прислужников, державшихся ближе к Верховным лордам. Поразительно, что настолько опасному индивидууму, наделенному такой физической силой и ловкостью, удалось с легкостью спрятать под простым зеленым клобуком и плащом адепта Администратума и огромное могучее тело, и моностилет. Органический клинок, изготовленный из прочной как сталь генномодифицированной кости, был также невидим для ауспиков, которыми в настоящее время располагали Адептус Механикус.
Эсад Вайр — Зверь, правая рука Вангорича в делах, связанных с происходящей сейчас катастрофой, — не отреагировал на краткий взгляд повелителя. Агент, лицо которого скрывалось в тени капюшона, пристально следил за ходом собрания Верховных лордов.
Что до Кубика, генерала-фабрикатора и главы Культа Механикус, то сегодня он присутствовал лишь в виде гололитической фигуры. Возможно, опасался появляться лично после того, что открылось на предыдущих собраниях. В последнее время давний союз техножрецов с Империумом Терры расшатался: происходили столкновения интересов, стороны утаивали информацию и ставили под сомнение верность друг друга.
Посмотрев на искаженное помехами изображение марсианского правителя, Дракан спросил себя, не являются ли недавно обновленные клятвы Кубика в приверженности делу Империума очередной ложью. Только когда на генерала-фабрикатора надавили, он, показывая, что готов к сотрудничеству, поделился сведениями о технологии орочьих телепортов и координатах планеты Улланор — предполагаемого источника нынешней угрозы.
У великого магистра имелись оперативники, внедренные в ряды Адептус Механикус на Терре и Марсе, а также планы того, как извлечь все еще скрытые данные и, если потребуется радикальное решение, устранить самого Кубика.
Единственные по-настоящему важные персоны отсутствовали. Веритус и Виенанд, делившие место Представителя Инквизиции, не выходили на связь после того, как Курланд вернулся с задания. Причина оставалась неизвестной: то ли они сами так решили, то ли в их организации плелись какие-то интриги. Вангорича раздражало, что он не знает о местонахождении этих двоих, но в свое время он пришел к выводу, что порой лучше не тревожиться понапрасну. Инквизиция во многом походила на Ассасинорум: обе структуры начинали действовать открыто лишь после того, как им уже ничто не могло помешать.
За огромными дверями часовни раздались звуки, похожие на раскаты грома. Дискуссия оборвалась, все повернулись ко входу. Черные Люциферы поспешно расступились, чтобы пропустить нескольких командующих офицеров Адептус Астартес, оглушительно грохотавших сабатонами по расколотым плиткам пола. Явилась лишь горстка бойцов, но каждый из них воплощал собой военную силу, которую некогда сочли настолько могучей, что подвергли разделению, дабы никто не мог единолично руководить подобной армией. Сейчас тот эдикт не соблюдался, и в этом, возможно, таилась даже большая опасность, чем вторжение орков.
Космодесантники… Любой из них возвышался над людьми в часовне, и даже всемером они перебили бы всех присутствующих, включая Черных Люциферов. Всех, кроме Вангорича, разумеется. В каждую конкретную секунду он точно знал, каким из четырех путей к бегству воспользуется, если Адептус Астартес вдруг решат, что им надоело потакать гордыне и честолюбию смертных чиновников.
Капитан Валефор из Кровавых Ангелов. Волчий лорд Асгер из Космических Волков. Оденат, магистр ордена Ультрамаринов, и Сахаил, великий магистр Темных Ангелов, только что прибыли на Терру после битв в темнейших уголках Галактики. Их ордены, что унаследовали названия величайших легионов, сражавшихся в войнах Ереси, не опорочили выдающихся предков.
С ними пришли Боэмунд, верховный маршал Черных Храмовников, и Квезадра, магистр ордена Багровых Кулаков. Оба воина уже завоевали в сражениях против зеленокожих славу, достойную Рогала Дорна, от геносемени которого происходили. Их товарищи продолжали драться и в системе Сол, и за ее пределами.
Этих владык Космодесанта сопровождал последний из сынов Дорна, единственный выживший боец Имперских Кулаков. Капитан, магистр ордена и с недавних пор лорд-командующий Курланд вновь использовал свое стенное имя — Резня. Его охряной доспех отремонтировали и перекрасили, но во взгляде воина жила боль от ран и потерь. Темными глазами он смотрел на Верховных лордов так отстраненно, словно те были предметами меблировки: необходимыми, но совершенно безынтересными деталями окружения.
Следом вошел Вулкан, и величественные чертоги, многокилометровые парадные коридоры и исполинская часовня внезапно показались не такими уж большими.
Примарх заполнял собой огромное пространство, и не только потому, что обладал телом великана. Само присутствие полководца Императора напоминало беспримесную силу, сметавшую все на своем пути. Несколько Верховных лордов машинально встали, кое-кто поклонился, но взгляд, пусть ненадолго, отвел каждый из них — кроме Вангорича.
Полированная броня Вулкана, достойная полубога и выкованная им самим, отливала золотом и темной зеленью. В руке он держал молот размером с Черного Люцифера и во много раз более опасный. На эбеновом лице, черном как беззвездная ночь, двумя рубинами сверкали глаза.
Они немедленно впились в Вангорича. Как тот ни старался выглядеть невзрачным, примарх без труда определил в нем главную потенциальную угрозу среди присутствующих. Дракан вздрогнул, и его неконтролируемая реакция стала ответом на безмолвный жесткий вопрос. На долю мгновения Вулкан скривил губы в почти вызывающей улыбке.
Он знал.
Знал, что Вангорич составлял даже планы убийства примархов. Великий магистр обязан был так поступать: сам характер его службы требовал подобных мер. Долг вынуждал рассматривать и такие жуткие сценарии.
Вулкан отвел пристальный взор, словно выпустив Дракана из жгучей хватки, и осмотрел помещение, мрачнея при виде религиозного убранства. Затем он посмотрел на других Верховных лордов, но обратился к повелителю убийц:
— Великий магистр Вангорич, ради чего нам лететь на Улланор?
— Господин примарх, поскольку вы спрашиваете меня, ассасина, ответ здесь очевиден, — без запинки отозвался Дракан. Он вышел на свет, словно яд, высосанный из раны. — Чтобы убить Великого Зверя. Нам известно, что орки следуют за сильнейшим вожаком. Если устранить его, возникнет безвластие и чужаки обратятся друг против друга. Они утратят единство, вторжение остановится. Какой бы варварской мощью ни обладали ксеносы, они уязвимы перед классическим обезглавливающим ударом.
— Если бы мы знали, что Улланор — база врага, я предпринял бы необходимые меры, — заявил Лансунг. Он слегка увял под безжалостным взглядом Вулкана, но сохранил достаточно самообладания, чтобы указать примарху на другую мишень для гнева. — Если бы генерал-фабрикатор не скрыл данные сведения, мы покончили бы с врагом раньше.
Даже по гололит-передаче было заметно, что Кубик забеспокоился.
Вулкан промолчал, но подошел к краю дискуссионного стола, тогда как офицеры Космодесанта встали с обеих сторон от него. Вангорич не хотел думать, что воины окружают чиновников, но быстро проанализировал ситуацию и понял, что у него осталось только два маршрута отхода.
— Марс направляет всю свою мощь для поддержки наступления господина примарха, так быстро, как мы собираем силы, — прожужжал голос Кубика из вокс-динамика, установленного перед размытым изображением техножреца. — Их возглавляет доминус Герг Жокув, один из лучших и опытнейших командиров Тагматы.
— Один из лучших? — уточнил Вулкан.
— Самый лучший! — быстро поправился генерал-фабрикатор. — Его логистические и стратегические энграммы применялись еще в войнах Ереси и ранее.
— Корабли готовы? — требовательно спросил примарх у Лансунга.
Верховный лорд-адмирал просто кивнул:
— Я призвал Фратерис на общий сбор. Тысячи верующих поднимутся на борт, как только… — Месринг умолк под немигающим взором примарха.
— Они не понадобятся, экклезиарх. — Вулкан с такой неприязнью относился к должности священника, что титул из его уст прозвучал как ругательство. — Твои фанатики не послужат нашему делу.
Вангорич так наслаждался полнейшим отчаянием Месринга, что едва не упустил малозаметную реакцию Боэмунда. Верховный маршал искоса посмотрел на примарха, после чего на несколько секунд уставился в пол. Казалось, никто больше не заметил случившегося, и Дракану стало интересно, что же пробудило у воина чувство вины.
Тобрис Экхарт, магистр Администратума, прочистил горло. Он быстро окинул взглядом Верховных лордов, ища у них поддержки, но почти безрезультатно. Наконец чиновник снова воззрился на пачку полупрозрачных инфолистов, которую держал в трясущихся руках, и судорожно сглотнул.
— Я… То есть моя организация… — Экхарт шмыгнул носом, крепче сжал отчеты и начал заново. — Весь данный процесс ведется без должных согласований и необходимого протоколирования, а также нарушает как минимум семьдесят два процента положений кодекса Сенаторум Империалис, в том числе настолько важных, как обязательность привлечения к работе соответствующих официальных лиц для составления записей и рассылки сообщений о материалах и итоговых постановлениях собраний, на которых обсуждались имперская политика и применение подразделений вооруженных сил численностью от полка и выше, — без передышки произнес он.
— Совершенно уверен, что в этой фразе половина слов не на своих местах, — заметил Оденат. — У вас какие-то возражения?
— Эта война нелегальна! — выпалил Тобрис. — У вас нет нужных полномочий. Нет уверенности в благонадежности. — Следующие слова он произнес с таким презрением, что Вангорич поморщился: — Нет разрешений…
— Ты упомянул «согласование», — сказал Вулкан, скрестив руки на груди. — Есть очень похожее слово, одно из значений которого известно мне лучше, чем кому-либо иному в этом помещении.
— Не понимаю, — признался Экхарт, оглядываясь на других Верховных лордов в поисках совета или поддержки.
Дракан вежливо усмехнулся и сразу же ощутил на себе испытующие, неприязненные взгляды чиновников. Магистр Администратума уставился, прямо на него.
— Что тут смешного? — резко спросил Экхарт.
— Речь о Согласии, дорогой мой Тобрис. — Вангорич бросил взгляд на Вулкана. — Миры, принявшие Имперскую Истину в дни Великого крестового похода, назывались «приведенными к Согласию». Под началом господина примарха находятся тысячи космодесантников на орбите и поверхности Терры. Это мы должны задуматься о «согласовании» с ним наших решений.
На несколько секунд воцарилась тишина. Вулкан не стал опровергать утверждения ассасина.
— Хорошо, — кивнул примарх. — Мы мыслим одинаково. Давайте же обратим все усилия к Улланору и неотложным задачам. Теперь война начнется по-настоящему.