Орбитальная командная подстанция представляла собой колоссальную агломерацию цилиндрических башен, гигантских дисков и посадочных платформ, которые в лучшие дни смогли бы принять легкое судно, занимающееся инспекцией и налаживанием космического движения. Все это сооружение было окружено забором из колючей проволоки и находилось совсем близко от наружных стен Принкуса Пракса. Город казался мутным пятнышком на горизонте, медного цвета загрязнением, которое, словно живой кристалл, виднелось с последних ступеней орбитальных лифтов.
Орки, как пояснил майор Брис, использовали коммуникации подстанции, чтобы управлять космическими рейсами.
Церберин мог и сам об этом догадаться хотя бы по концентрации огневой мощи, которую орки использовали для охраны этого места.
Толстобрюхие гаубицы торчали из забросанных мешками с песком укреплений. Для такой тяжелой и одновременно примитивной артиллерии они обладали удивительной огневой мощью и выбрасывали разрывные снаряды, взметающие клубы пыли среди наступающих Образцовых. Автоматические пушки вопили, снаряды прорывали новые траншеи.
Осколки металла посыпались на броню Церберина, пыль забила светящиеся линзы на шлеме.
Бомбардировка была переменной, на которую он, уже вычислив оптимальное направление атаки, не мог повлиять, — а потому более о ней не думал.
Боевое звено, состоящее из половины ветеранского отделения Анатока, шло за ним по изрытой земле, вытянувшись в линию, сообразно прикидкам брата Донбаза относительно дальнобойности гаубиц. Пятеро космодесантников были видны на лицевом экране у Церберина как мерцающие золотые ауспик-отсветы, периодически затемняемые клубами пыли и взрывными волнами. Они эпизодически стреляли, стремясь беречь патроны, — беззвучные вспышки среди общей какофонии были предназначены лишь для того, чтобы отвлечь орков от истинного источника нападения.
Пользуясь генетически усовершенствованным зрением, не отказывающим даже в темноте, и дополнительными возможностями ауспиков, Кулаки Образцовые вели за собой менее крепких Отпрысков Темпестус. Подключившись к частоте человеческого отделения, Церберин слушал их разговоры, одновременно выбирая путь между минами и ловушками, которые его автоматические протоколы обнаружения угрозы находили в кучах обломков.
Даже если бы это были не люди, а космодесантники, Церберина впечатлила бы организованность их переговоров по воксу. Ни единого признака дурачеств и болтовни, наблюдать которые у подразделений смертных он уже привык. Лишь конкретные указания на цели, спокойные запросы запасных батарей и медицинской помощи и обновление картографических данных, причем ответы поступали тут же и без колебаний. Церберин еще толком не видел Отпрысков в бою, но если сегодня они больше ничего не добьются, то уже все равно сделали нечто почти неслыханное.
Они впечатлили Образцового.
— Неопознанный источник тепла на одиннадцать часов от вас, — сообщил один из солдат. Звук был абсолютно чистым, как звон колокола.
Источник тепла заметил Церберина как раз в тот миг, когда Церберин увидел его, и секунду спустя выстрелил. Танк «Дьявольский пес», так сильно поврежденный в боях, что, похоже, Церберин правильно догадался: его уже бросали и потом подобрали. Орк в нескладно сидящем бронежилете и красной бандане поднял голову из люка и заорал.
За невнимательность капитан сам назначит себе покаяние после битвы.
Мелта-луч вылетел из орудийного ствола, разрывая воздух, и прошел в футе над плечом Церберина и мгновенно обуглил половину следовавших за ним Отпрысков. Над капитаном прошла волна жара, он упал наземь и откатился в укрытие — за кучу мусора и стопки ящиков, окружающих подстанцию, — и вовремя, потому что тут же заговорил установленный на лобовой броне танка тяжелый болтер.
— Этот — мой, кузен.
Терминатор Железных Воинов шагнул прямо на линию огня. Его чудовищно громадный доспех принял на себя полный залп, и тяжелые снаряды из его комбиболтера ударили в амбразуру «Дьявольского пса». Вокруг сомкнутых пальцев силового кулака завибрировало разрушительное поле, и катафракты снова исчезли в чаду войны.
— Тарсус, Гален — налево, — сказал по воксу Церберин, поднимаясь и вытряхивая пыль из болтпистолета. — Тоск, Налис, Борун, — направо.
Его отряд знал свои обязанности, но всегда имело смысл умерять и несколько самоуверенный индивидуализм.
— Ясколска, — продолжал он, переключаясь на канал Отпрысков и обращаясь к женщине-бойцу, с которой имел краткую беседу в агрокомплексе. — Мы вас прикрыли.
— Благодарю, господин капитан.
Уцелевшие Отпрыски, не горюя и не жалуясь, снялись с места на полной скорости. Линзы их закрытых шлемов с дыхательными аппаратами были выпучены, как у жуков. Зеленоватый свет прицельных лучей хеллганов пересек воздух, как сигнальные лазеры какой-нибудь системы безопасности.
Церберин двинулся за ними. Бойцы расходились полукругом. Сержант Ясколска и сапер как раз примагничивали последние мелта-бомбы на двери подстанции — такие огромные, что туда мог пройти дредноут.
— Чисто! — с явным удовлетворением выкрикнул сапер, будто давно ждал этого момента, и с планшета-монитора на перчатке активировал подрывной заряд.
Белое пламя вырвалось из дверей со страшным ревом. Церберин почувствовал легкий дискомфорт в глазах, прежде чем его авточувства адаптировались к ярчайшей вспышке и отфильтровали наиболее разрушительную часть видимого излучения. Он шагнул в брешь с оружием наготове, а Отпрыски все еще прикрывали визоры шлемов.
Плиты орудийного металла, которыми был выложен пол, сияли, словно звездное небо, — из-за стеклянных хлопьев, которые миг назад были пылью. Напротив за бронестеклом был пост охраны, окно которого побелело от трещин. На стенах затрепетали обрывки постеров с инструкциями: из вестибюля ворвались клубы дыма снаружи, заменяя собой кислород, поглощенный мелта-бомбами.
Он выстрелил и убил орка, который полез во внутреннюю дверь, потом еще и еще одного. Стреляй — убивай, стреляй — убивай. Чистота через эффективность.
Прибывали все новые, и они существенно отличались от полудиких бойцов, которые пока что попадались ему на Праксе. Наверно, еще один подвид зеленокожих. Другой клан. Их нечеловеческие лица были обрамлены рогатыми шлемами, гротескная мускулатура облечена толстой броней, расписанной в кричащую черно-белую клетку. Их было слишком много, как и выходов из здания, — даже постчеловеческие рефлексы и вооружение космодесантника не справлялись с задачей держать их на расстоянии.
Церберин размахнулся громовым молотом, атакуя орду. Хорошо рассчитанный по времени взрыв разнес торс орка на мельчайшие частицы и оставил от ног две длинных красных полосы на полу, и полутонное чудище, наступавшее следом, взлетело в воздух и врезалось в бронестекло. Другое, зеленое, бронированное, попало под молот и яростно заревело. Он заревел в ответ, и вокс усилил звук до немыслимой громкости, а орк налетел на подставленное плечо и толкнул капитана в стену.
Налис и Борун появились под шквал огня из болтеров, искромсавший орка. За ними следовала Ясколска со своими людьми, освещая помещение лазерными залпами. Но какими бы мощными ни были их хеллганы в сравнении со стандартной гвардейской лазвинтовкой, каждого чудовищного зеленокожего приходилось укладывать несколькими выстрелами в упор и приканчивать еще несколькими.
Последний орк с хрустом упал на засыпанный стеклом пол, поджаренный, как мясо, которое передержали у огня.
Церберин отодрал себя от вмятины в стене и подключился к каналу связи.
— Колумба, майор. — Он постарался, чтобы подергивание губы не бросалось в глаза, и проглотил отвращение. — Калькатор. Вход расчищен. Организуй периметр и пройди ко мне в центр управления.
— Жаль, что наши отцы так враждовали, — сказал по воксу Калькатор. — Вместе их сыновья были бы непобедимы.
— Возможно, в какой-нибудь другой вселенной… — отозвался Церберин и, вспомнив, что Брис тоже слышит, ядовито добавил: —…Кузен.
Объяснять что-либо майору ему не хотелось. По крайней мере, сейчас. И не маршалу Боэмунду, когда они наконец присоединятся ко всем на Фолле.
Он осклабился.
Первый капитан Церберин из легиона Кулаков Образцовых не будет отвечать перед Черными Храмовниками.
— Лучше бы здешние хранилища данных того стоили.
— Сюда, господин капитан, — бодро сказала Ясколска, не поняв, что предупреждал он самого себя.
Стекло захрустело у нее под ногами, когда она открыла внутреннюю дверь и переступила труп зеленокожего, который и заблокировал дверь. Церберин зашагал следом, потом — Налис, Борун, Тоск и Гален. Тарсус остался охранять вестибюль и направил оставшихся Отпрысков на огневые точки за перевернутыми столами и ящиками.
Короткий коридор выходил на металлическую лестницу. Похоже, ею пользовался обслуживающий персонал — а еще это был запасной выход во время учений. По обе стороны были выходы в наружные проходы, на рычагах запуска сигнала тревоги остались кровавые отпечатки ладоней. Двое гретчинов, охваченных паникой, выскочили в запасный выход — прямо под два точных выстрела из хеллгана Ясколски. Они скатились по лестнице, а Церберин и майор вышли через другую дверь в контрольную комнату.
Терминалы еще работали, хоть и без операторов, они вычерчивали карты забитого до отказа околоорбитального пространства. Пустые, заляпанные кровью кресла стояли у изогнутых столов, мигающие и попискивающие рабочие станции были обращены к бронированному окну. На экранах отражалась бурая равнина пастбища, обращенного в пустыню. Ее пересекали железная дорога и грунтовка. Обе вели от полустанка в Принкус Пракса. Церберин вручную настроил увеличительный селектор в своем шлеме. Не то чтобы идеальная замена магнокля, но хотя бы трехчетырехкратное увеличение, пусть и неважного качества: уже можно было различить серые пятнистые промышленные постройки за городской стеной. Трубы изрыгали жирный охристый смог, из-за которого было практически ничего не видно. Даже высокие адамантиево-керамитовые стены цитадели времен Великого крестового похода, возвышающиеся в сердце поселения, казались алой готической тенью.
— Что это за дым?
— Люди Пракса, — сказал майор Брис, появляясь в дверях впереди Колумбы, Калькатора и нескольких Отпрысков. — И еще миллиард с других планет, их привезли сюда, чтобы… переработать.
Церберин отвернулся от окна, мимо него прошагал Колумба. Ветеран-сержант полностью проигнорировал открывшийся вид и протопал в блестящие металлические двери на главную лестницу, затем выстрелил в коридор из болтпистолета, и раздались пронзительные вопли. Калька-тор присоединился к Церберину у окна. Ясколска осторожно отодвинулась, инстинктивно подняла хеллган и скользнула за письменный стол. Железный Воин раскрыл замки шлема, снял его и взял под мышку, морща нос и оглядывая равнину перед крепостью, выстроенной Пертурабо. Ему было больно видеть остатки славы своего примарха.
— Сами видели? — спросил Церберин у майора.
— Трон, видел ли я? — пробормотал Брис, обхватывая себя руками поверх панциря, будто бронестекло не спасало от равнинных ветров. — Запах дубилен по несколько дней преследует, и крики детей…
— Вы просто человек. Это можно понять.
Брис благодарно кивнул. Он показал на жужжащий стек когитаторов у стены за прозрачным пластековым барьером.
— База данных.
— Я не жрец Марса, майор.
— Предлагаю забрать это с собой, первый капитан. — Брат Антилл подошел в сопровождении своего связного и адъютанта сержанта Ментиса, приветствуя Церберина коротким кивком. — Я смогу донести и проверю, чтобы погрузка прошла как надо. Когда вернемся на «Данталион», брат-кузнец Клатрин проведет необходимые ритуалы извлечения.
— Хорошо.
— Все, что орки сделали здесь, будет автоматически сохранено в системе, — сказал Брис. — Тысячи кораблей взлетают и садятся каждый день, и еще больше запускается с орбиты. Вы, несомненно, сможете узнать, что там делают чужаки.
— А я вам скажу, что они делают, — сказал Калькатор, поворачивая утыканную гвоздями голову к Церберину и демонстративно игнорируя человека. — Они кормят свою империю.
Церберин снова посмотрел на пурпурную пелену. Термосфера словно плакала кровью. Если бы постчеловеческая анатомия оставила ему возможность блевать, это непременно произошло бы. Мудростью Императора он был вынужден держать отвращение внутри себя, оно скручивало кишки, переполняло его — знакомая ярость, трепещущая, доходящая до мозга костей.
«Кормят».
— Ты видел, сколько на орбите кораблей, кузен, — сказал Калькатор. — Промышленность Пракса вполне может обеспечить провизией атаку против сотен секторов.
— На что ты намекаешь?
— Ты знаешь, на что я намекаю.
— Ты не хотел находиться на этой планете, а теперь говоришь, что ее необходимо отвоевать.
— Орки не селятся, они жгут. Они не брали пленных на Остроме, Клостре и Эйдолике. Я не мог знать, что здесь творится такое.
— В городе наверняка десяток тысяч орков, и они обороняют цитадель Четвертого легиона. Ни одна комбинация переменных не может обеспечить сорока людям и неполным трем десяткам Адептус Астартес победу в такой ситуации.
Калькатор нахмурился и надел шлем. Лязгнули магнитные замки. Следующие слова Церберин услышал по прямому каналу внутренней связи.
— Забудь о цитадели. Крепость — лишь верхняя часть комплекса подземных бункеров, находящихся под городом. Входы запечатаны и закрыты генозамками. Мы можем взять цитадель и удерживать ее, пока наши корабли не высадят достаточное подкрепление, чтобы очистить планету.
Церберин закрыл глаза и задумался. Параметры видоизмененного плана миссии предполагали, что коммуникации подстанции и посадочные площадки будут использованы, чтобы принять флот и вызвать «Громовые ястребы», дабы перевезти хранилище данных в безопасное место, а потом, при отбытии, все это будет разрушено. Он открыл глаза и встретился взглядом с горящими красными линзами кузнеца войны.
Эта рогатая маска что-то скрывала, он был уверен, но Железный Воин слишком далеко отошел от своего высокого происхождения — он стал чересчур бесчеловечным, чтобы можно было догадаться о его мыслях.
— Нам надо лишь пробраться в город, — сказал Калькатор.
Церберин проследил взглядом железную дорогу, ведущую через равнину в мрачное промышленное сердце Принкуса Пракса.
Это имело смысл.
Он кивнул, чувствуя, как приток адреналина расходится по мышцам и тело готовится к бою, что сулит алый горизонт. Приятное чувство.
Отвоевание началось.