Кричал гвардеец, которого ужалило зараженное насекомое на лестнице. Он держался за руку, извергая проклятия и ругань. В его голосе чувствовалось страдание, в глазах стояло безумие, и я начал понимать почему, когда подступил ближе, чтоб посмотреть, могу ли чем-то ему помочь.

На коже появились небольшие нарывы, распространявшиеся от места укуса. Сначала мне казалось, что это просто игра света, странное искажение, вызванное линзами противогаза, однако, прищурившись, я понял, что ошибался. Шишки на коже бедняги шевелились. Одна из них ползла под его плотью на тыльной части руки. Еще одна достигла горла и двигалась к челюсти. Под рукавом куртки дрожала третья.

Шишка на челюсти направилась к щеке, в сторону глаза. В этом было нечто странное, как будто я наблюдал за злым колдовским ритуалом. Что это такое — какая-то новая болезнь или результат демонического воздействия? Едва мысль пришла ко мне в голову, как из глаза солдата в брызгах желе вырвалась покрытая хитином синяя муха и щелкнула жвалами. Из тельца с хлюпаньем расправились стрекозиные крылья, и существо попыталось взлететь.

Зараженный гвардеец раздавил ее кулаком, хотя из его плоти вырывалось все больше и больше насекомых. Все они были влажными и блестящими, словно новорожденные. Я растоптал одно из них ботинком, когда человек принялся кататься по полу, давя остальных. Из нашего строя послышались новые вскрики, и я понял, что все новые зараженные солдаты выясняли, что таится внутри них.

Поначалу насекомые были медленными и сонными и убить их не составляло труда, и все же некоторым удалось ускользнуть. У меня возникло неприятное чувство, будто они могли заползти мне под одежду или внезапно ужалить, когда я меньше всего этого ожидаю.

Бойцы быстро подняли раненых, и рота двинулась дальше. Я возвратился к Махариусу, когда к нему обратился Дрейк:

— Смятение и деморализация. Вот их цель. Нужно оставить с ранеными людей, иначе наш боевой дух упадет еще ниже.

Махариус устало улыбнулся:

— Эти люди знали, чего будут стоить их жизни, когда вступали в Имперскую Гвардию. Они знали, что с ними в итоге случится. Мы не можем взять их с собой, ибо они — часовые бомбы, которые могут взорваться в любую секунду. Зараженных людей нужно оставить. Мы не можем рисковать еще одним таким инцидентом в решающий момент.

Дрейк кивнул. Сзади послышались выстрелы, а затем из строя вышел комиссар.

— Я проследил, чтобы эти солдаты больше не доставили нам неудобств, лорд верховный командующий.

Махариус кивнул и резким жестом велел двигаться дальше.

Спереди послышался рев болтерного огня. Вой Космических Волков эхом отдавался от стен зала с чанами. В ответ слышались пение больных фанатиков и грохот автоганов.

Махариус велел идти дальше. Я принял командование над отделением, и мы, взбежав по лестничному пролету, оказались в помещении, походившем на безумное сочетание храма с колдовской лабораторией. Огромные резные идолы, напоминающие исполинского демона, виденного мною в бредовых снах, окружали громадный алтарь, который потрескивал от магической энергии. За алтарем переливалось странное сияние и доносился звериный напев.

Я обвел взглядом злую пародию на имперский собор. Повсюду были ниши, в которых таились статуи тех, кого можно было принять за чумных святых, вдоль стен стояли меньшие алтари. Выше находились галереи. Возможно, оттуда когда-то выкрикивало молитвы своим богам собрание хаосопоклонников. Теперь же их заполняли стреляющие по нам еретики.

С полдюжины Космических Волков сражались с армией зараженных мутантов, поклоняющихся чуме. Придворная стража Рихтера размерами почти не уступала Адептус Астартес. Стражники были вооружены болтерами, а их тела покрывали стигматы полдесятка разных хворей. У них были розоватые глаза. Плоть испещряли цветные пятна. Из нарывов сочился зеленый гной. Однако все это совершенно не сказывалось на боеспособности чудовищ.

Десяток еретиков открыли огонь по бегущему Космическому Волку. Снаряды забили по резным скамьям, мимо которых в поисках укрытия мчался космодесантник. Один из болтов попал ему в плечо, заставив крутануться на месте. Еще один угодил в горло. Третий взорвался на нагруднике, раздробив его и обнажив плоть с костью.

Но Космический Волк не остановился. Он вскинул болтер и разнес голову одному из еретиков, а затем выстрелил снова и снова, убив еще двух почитателей Нургла. Их товарищи, почуяв кровь, только усилили огонь. Все больше и больше снарядов попадало в обнаженное тело, где сорвало керамитовый панцирь, разрывая плоть и нанося Волку ужасные раны.

Я заметил, что его кости не походили на человеческие. Они были крупнее и местами срослись вместе, сформировав нечто, походящее на еще один слой брони вокруг уязвимых внутренних органов, однако даже этого оказалось недостаточно, чтобы спасти незадачливого космического десантника.

Должно быть, он почувствовал, что его смерть уже близко, поскольку в мгновение ока сменил направление и ринулся в шквал огня. Вряд ли что-либо живое сумело бы преодолеть такой смертельный шторм, но каким-то образом он добрался до культистов и оказался среди них, продолжая сеять смерть из болтера. Волк потянулся бронированной рукой и раздавил череп ближайшему еретику, сломал шею другому, а затем пошатнулся, когда остальные враги изрешетили его дюжиной выстрелов. Однако прежде чем рухнуть замертво, он успел разрядить магазин болтера.

На мгновение воцарилась гробовая тишина. Все в зале поняли, что произошло кое-что совершенно ненормальное. Отовсюду разнеслись боевые кличи Космических Волков, словно в тот миг каждый из них ощутил гибель своего брата и дал выход своей скорби.

Я на секунду застыл, оглядывая зал с вершины лестницы, а затем велел своим бойцам залечь и открыть огонь по культистам в галерее над нами.

Через считанные секунды я услышал, что рев Космических Волков становится ближе, будто они одновременно ринулись к месту, где пал их товарищ. Хотя звук был наполнен слепой яростью, а лица космических десантников искажал первобытный гнев, это никак не могло сказаться на их боевых умениях.

Несколько воинов прикрывали огнем бегущего Гримнара и его братьев, открыв такой шквал болтерного огня, что враги даже не могли поднять головы. Едва достигнув позиции, Грим-нар и его спутники, в свою очередь, открыли огонь, чтобы дать подтянуться остальным. Так они и продвигались, оказывая друг другу взаимную поддержку.

Еретики допустили ошибку, глазея на труп. Выглянув над лестницей, я увидел, что один из них размазывает по лицу кровь космического десантника. Еще один жевал его плоть, как будто актом каннибализма мог поглотить силу павшего воина. Кто знает, вероятно, в самом деле мог. За время сражений меж звезд я повидал и более странные вещи.

Гримнар подлетел к мутанту с окровавленным лицом и оторвал ему голову, а затем ударил ею, будто дубиной, по морде каннибала, сбив его с ног. В вихре насилия он принялся кромсать почитателей Нургла, рубя плоть и отсекая им конечности цепным мечом, двигаясь с такой скоростью и жестокостью, что враги даже не успевали в него прицелиться.

Взгляды всех присутствующих обратились на опустошение, творимое космическими десантниками. Я приказал бойцам следовать за мной, заметив лестницу, что вела на верхнюю галерею. Похоже, сейчас было подходящее время, чтобы занять ее. Я бросился в неф темного храма и побежал по изрешеченным скамьям, грохоча ботинками по деревянным сиденьям. Их покрывали странные символы — зловещие восьмиконечные звезды с загадочными рунами, черепа, скалящиеся из центра восьми перекрещенных стрел, иконы на языке, от одного вида которого болели глаза.

Теперь я услышал из глубины храма пение — хриплый отвратительный рев, звучавший так, как будто его вырывали из глоток тысячи больных и умирающих людей. Воздух начал вибрировать, словно эхом отзываясь на биение крыльев огромного насекомого, жужжащего над головой. Я торопливо поднялся по узкой спиральной лестнице, моля Императора, чтобы наверху никто не решил бросить гранату.

Достигнув последней ступеньки, я взглянул на широкую галерею. Она определенно предназначалась для местной знати. Повсюду высились резные кресла. Каждая обветшавшая подушка свидетельствовала о запустении, которым отличалось все это место. Смесь пышности и гниения без лишних слов говорила о творившемся здесь безумии. За низкими поручнями балкона укрылись еретики, стреляя по нашим солдатам внизу. У них были зеленые, трупные лица, их тела покрывали шрамы от стигматов, которые они носили с гордостью. Я шагнул в галерею, освобождая пространство для идущих за мной бойцов.

Один из еретиков оглянулся. Он наверняка ожидал увидеть подкрепление, поскольку кивнул мне и лишь затем пригляделся внимательнее. Я опустил дробовик и нажал на спусковой крючок, заставив его перелететь через балюстраду в неф. Его приятели стали оборачиваться, вскидывая оружие, и я бросился за один из резных тронов. Я услышал, как еретики открыли огонь, когда из лестницы вышло остальное мое отделение.

Я немного прополз вперед, достал гранату и метнул ее. Когда она с оглушительным грохотом взорвалась среди еретиков, я высунулся из-за спинки кресла и выстрелил почти в упор, решетя дробью всех, кто выжил после гранаты.

Взрыв разнес часть балкона, сбросив еретиков вниз, к своей погибели. Однако по воле случая, частого гостя на поле боя, один из врагов уцелел. Должно быть, он находился возле эпицентра взрыва, поскольку был забрызган кровью, но остался без единой царапины.

Он кинулся ко мне. В галерее замерцали лазерные снаряды, когда мои бойцы открыли огонь. Я перезарядил дробовик, но еретик был стремительным, как космический десантник. Громадная рука, покрытая бородавками, схватила все еще раскаленный ствол дробовика, едва не вырвав его у меня из рук. Вокруг него жужжали болезнетворные мухи. Он приложил меня в лицо массивным кулаком. Линзы противогаза пошли паутинкой тонких трещин. Внезапная вонь его тела подсказала мне, что в маске сломались фильтры. От тошнотворно-сладковатой гнили разлагающегося мяса меня едва не вырвало.

Я попытался задержать дыхание. Перед глазами заплясали звезды, и все поплыло. Мне в глотку вцепились огромные руки. У меня как будто закружилась голова, но затем я понял, что еретик вздернул меня в воздух, намереваясь сбросить с балкона.

Передо мной открылся вид на битву внизу. Я увидел Махариуса и Дрейка в самой гуще схватки посреди нефа. Зал заполонили наши войска, постепенно продвигаясь все глубже под прикрытием скамей и альковов. Перед Махариусом и Космическими Волками стояли плотные ряды поющих еретиков. Вокруг них мерцало и вихрилось зеленое свечение. В самом воздухе будто сгущалось нечто нечестивое, сворачиваясь вокруг показавшейся мне смутно знакомой фигуры.

Удивительно, какие незначительные детали может отмечать мозг в моменты, которые кажутся ему последними. Космический Волк склонился над телом павшего брата, возможно, скорбя, возможно, что-то изымая у него. Мне показалось, будто я заметил у него в руке что-то влажное и красное, похожее на внутренний орган. Один из телохранителей Дрейка вдруг поднял голову и уставился прямо на меня. Я у всех на виду отчаянно пытался вырваться из хватки еретика над бездной, хотя и понимал, что уже слишком поздно.

В воздухе промелькнули лазерные лучи, опалившие плоть еретика и превратившие ее в почерневшее обугленное мясо. Он с рыком вздернул меня выше, несмотря на боль. Я знал, что в любом случае мне конец, ибо даже в смертельных судорогах он сможет сбросить меня.

Телохранитель Дрейка поднял болт-пистолет и, не целясь, выстрелил. Я почувствовал, как снаряд вошел в тело еретика. Спустя долю секунды раздался взрыв, и еретика отбросило с края балкона, а я отлетел на кресла позади него. Руку обожгла боль, и я понял, что выстрел все же задел меня. Мне вспомнилась нелепая смерть Антона.

— Прекратить огонь! — крикнул я. — Здесь все чисто.

Впрочем, никто меня не послушался. Когда людей охватывает безумие боя, зачастую они не слышат приказов командиров.

— Прекратить огонь! — велел я, а затем повторил опять.

На третий раз подействовало. Они перестали стрелять в меня и мертвого еретика. Я прождал еще несколько ударов сердца, чтобы убедиться, что бойцы точно не возобновят свои попытки, и лишь затем поднял голову, приказав им занять позиции у края балкона и прикрыть огнем наших парней внизу.

Сердце гулко колотилось в груди. Голова кружилась от облегчения. Одним выстрелом телохранитель спас мне жизнь. Я подумал, что нужно будет обязательно поблагодарить его, если мы оба выберемся отсюда живыми, хотя это и казалось крайне маловероятным.

Когда мои бойцы открыли огонь, я вдруг понял, что мне стоит побеспокоиться кое о чем еще — о противогазе. Я стянул его с лица и выдавил линзы. Я опасался, что они в любой миг могут треснуть, брызнув в глаза острым бронестеклом. Впрочем, из-за сломанного фильтра от маски теперь все равно не было никакого проку. Я понял, что задержал дыхание, а затем понял, что это тоже тщетно. Я уже и так надышался смрадным нечистым воздухом и, скорее всего, заразился витающими здесь болезнетворными спорами.

Я размышлял над этим с полминуты, прежде чем заметить возле себя мертвого бойца, которого убило болт-снарядом в живот. Он погиб, и противогаз был ему больше ни к чему, так что я снял его и натянул себе на лицо. Скорее всего, это было бессмысленно, учитывая, сколько воздуха я успел вдохнуть, но это хоть немного меня успокоило, а даже такую мелочь не стоило сбрасывать со счетов.

Космические Волки, поддерживаемые Львиной стражей, прорвали строй еретиков и достигли алтаря. Пение выросло до крещендо, и вокруг мерцающей фигуры засиял воздух. У меня появилось странное чувство головокружения и искажения пространства. Подобное ощущение я уже испытывал раньше, давным-давно в ином мире. В воздухе завихрились психические течения, и я понял, что нечестивый ритуал достиг пика.

Вокруг голов культистов вспыхнул зеленовато-желтый свет, озарив скрытые под плащами тела. Махариус с Дрейком бросились к проводящим ритуал жрецам, и я понял, что здесь не смогу защитить лорда верховного командующего, если дела пойдут худо. Я бросился к лестнице на дальней стороне галереи, приказав бойцам следовать за мной. Я знал, что теперь события неотвратимо движутся к финалу и что скоро все закончится, так или иначе.

Я был уставшим, побитым, у меня кружилась голова. Я не знал почему — то ли из-за удара еретика, то ли потому, что мог чем-то заразиться. Знал я только то, что Махариус внизу вместе с Иваном и Дрейком и что мне следует находиться рядом с ними. Поэтому я должен был как можно быстрее спуститься.

Со стороны собравшихся вокруг алтаря фигур зазвенел хохот. На них обрушился шквал болт-снарядов, но какая-то странная сила заставила их зависнуть на полпути. Над алтарем повисла переливающаяся аура, и мощь ее была такова, что ее не могло пробить оружие космических десантников.

Я увидел человека в богато украшенной военной форме, похожей на генеральскую. Он был высоким и сухощавым, как будто скелет. У него была серая кожа, а глаза пылали неукротимым внутренним светом. Он был так извращен и изменен, что мне потребовалось время, чтобы узнать его. Это был Рихтер. У него на груди сверкал ужасный зеленый амулет, лучащийся мистической энергией. Из его центра насмешливо взирало чудовищное око, что напомнило мне огромного демона из моих горячечных снов.

Рихтер заговорил, и его голос оказался полной противоположностью отвратительной внешности. Он был глубоким и мягким, хотя его и наполняло злорадное торжество. Голос без усилий донесся до самых дальних закутков зала, невзирая на продолжающийся бой. Возможно, дело было в акустике помещения, хотя я в этом крепко сомневался.

— Лорд верховный командующий Махариус, мы встретились снова, — сказал Рихтер.

— В последний раз, предатель, — ответил ему Махариус.

— Жаль, что именно так и будет, — произнес Рихтер. — Ты был достойным противником. Обрушить луну было мастерским ходом. Отдаю тебе должное. Вижу, ты наконец-то решился уничтожить промышленность мира. Тебе следовало сделать это два года назад.

— Мы пришли сюда не болтать с еретиками, — вмешался Гримнар. — Покончим с этим.

Рихтер обратил взор на Космического Волка:

— Вижу, за десять тысячелетий Волки Фенриса не поумнели и не научились хорошим манерам.

В голосе Рихтера чувствовались узнавание и презрение, какого я раньше не слышал. И тут мне пришло в голову, что мы слушаем не просто Рихтера-человека, но могучую сущность, говорящую через него, — какого-то демона на службе у сил Хаоса, у которого была своя история с Космическими Волками. Неудивительно, что генералу удалось одолеть в битве самого Махариуса, — вероятно, демон помог своему носителю понять, как это сделать, и предоставил доступ к разведданным.

— Во имя Всеотца, ты пожалеешь о сказанном! — прорычал Гримнар.

— Уже жалею, что слушал тебя, — отмахнувшись, ответил ему Рихтер и снова переключил внимание на Махариуса. — Рад видеть тебя, генерал. Нам нужно о многом поговорить.

Гримнар и его почетная гвардия прыгнули вперед, пытаясь преодолеть мерцающее защитное поле. Но движения Волков замедлились. Рихтер взмахнул рукой, и поле сгустилось вокруг них, мешая им все сильнее, пока они больше не могли сделать ни шага. Сверхчеловеческим усилием воли Гримнар поднял болтер и прицелился в голову Рихтера. Их разделяло всего несколько десятков шагов, и казалось, что промахнуться он не сможет. Его глаза горели. Клыки оскалились в грозном оскале.

Рихтер взмахнул рукой, словно отгоняя муху, и Гримнар вдруг пролетел через весь зал и врезался в одну из колонн собора. Его спутников энергетическое поле заставило упасть на колени.