«Пьяный ратлинг» был новой таверной, притворявшейся старой. Она располагалась в подвале глубиной с бункер, под одним из тех старых и черных зеркальных зведоскребов. Ее стены покрывали фрески, изображающие имперских гвардейцев, одерживавших победы над орками, эльдарами и толпой не менее странных ксеносов, которых мне ранее не приходилось видеть и которые, скорее всего, были плодом бурного воображения автора.

Помещение было битком набито людьми в форме, пьющими грог, пиво и коричневый эль. Сотни солдат сидели за длинными столами, держа в руках кружки и болтая на языках родных миров. Антон, Иван и я ничем от них не отличались. Мы говорили на велиальском улейном диалекте, хотя в последние годы общались на нем все реже и реже. Большинство из гвардейцев Махариуса были родом из его мира или отбирались из других полков, если как-то отличились в Крестовом походе. И все же было приятно иногда поговорить на старом языке, потравить старые шутки и вспомнить мир, который никто из нас не видел вот уже тридцать лет и, скорее всего, не увидит больше никогда. Временами хотелось вспомнить молодость, когда жизнь казалась намного проще.

Мы присели за угловой столик, и официантка принесла нам местное пиво — насыщенно-темный напиток, чуть шипящий на языке, словно в него или в воду, на которой его варили, добавили какие-то химикаты. Я поднял кружку и произнес тост за мануфакторумы шестеренок на Велиале и всех, кто в них горбатился, и Антон с Иваном эхом повторили за мной. Мы плеснули на столик немного выпивки в память обо всех, кто погиб рядом с нами на Локи. Не знаю, откуда появилась эта традиция, но она приобретала все больше смысла. На своем веку мы повидали немало смертей товарищей, и казалось уместным как-то отметить их кончину, пусть и таким незначительным способом.

Я огляделся по сторонам, сквозь клубы дыма палочек лхо и паров сомы. Вокруг меня сидели солдаты. У большинства вид был понурый. Я заметил, что многие украдкой бросают на нас взгляды. Один или двое тыкали в нас пальцем и хихикали. Тогда я не обратил на это внимания. Во время застолий неизменно находится пара-тройка людей, ведущих себя по-идиотски.

— Помните, как мы нашли капрала Гесса, дрыхнувшего под нашей «Старой десяткой»? — говорил Иван. — Вот уж кто умел поспать в любых обстоятельствах.

— Ценный навык для солдата, — ответил я, отпив еще пива.

Оно зашипело на языке. Я заметил, как один парень взглянул на меня, ткнул товарища в бок и рассмеялся. На нем была форма, в изобилии украшенная лампасами. Пуговицы на богато расшитом пальто выглядели так, словно были из чистого золота. Скорее всего, это была просто позолота, однако некоторые солдаты предпочитали носить свое богатство на себе. Так оно легко транспортировалось и бросалось в глаза. Хотя, по моему мнению, тем самым ты только делал себя лакомой мишенью для воров.

— Не настолько ценный, как умение пить, — сказал Антон. — Умение удержать выпитое в себе — талант, достойный уважения.

— Ты говоришь с человеком, который пытался перепить Космического Волка, — сказал Иван.

Вот уж о чем эта парочка никогда не позволит мне забыть.

— Я героически выстоял, — ответил я.

— Я прекрасно помню, как на следующий день ты «геройствовал» в старый шлем.

— Какое неприкрытое искажение фактов, — произнес я.

— Верно, — согласился Иван. — Никакого шлема не было. Там было ведро.

— Вы оба просто завидуете моей молодецкой удали, — сказал я, сделав большой глоток из кружки, — которая вызвала уважение даже у космических десантников.

Я лишь немного преувеличил, ибо их не было на том банкете, где я по своей глупости принял напиток от Ульрика Грозного Клыка из Космических Волков. Я мог вешать им какую угодно лапшу, лишь бы держаться в рамках правдоподобия.

— Как думаете, мы еще когда-то увидим космических десантников? — спросил Антон. Внезапно он вновь стал молодым парнем, готовым покинуть родную планету и встретить легендарных героев Империума.

— Мы встречались с ними уже больше раз, чем другим гвардейцам выпадет за всю жизнь.

— За десять жизней, — поправил меня Иван.

— За тысячу, — добавил Антон, не желая отставать от нас, и стукнул кружкой по столу, чтоб подчеркнуть свои слова.

Часть пива выплеснулась наружу, потекла по столу и закапала на начищенные до блеска сапоги сидящего рядом солдата.

Хотя сказать «высящегося рядом» будет вернее. Он был огромным, размерами почти не уступающим огрину, с широкими моржовыми усами и лысой головой. У него были длинные бакенбарды, краснощекое лицо и крошечные фарфорово-синие глазки, которые слегка безумно глядели на мир. За ним сидели еще один парень и его приятель, что смеялись над нами ранее. Еще дальше расположилась группа солдат в такой же вычурной и расшитой золотыми галунами форме.

— Смотри, что делаешь, — пробасил усатый здоровяк на имперском готике с акцентом.

Антон окинул его взглядом:

— Что ты сказал?

— Я сказал: «Смотри, что делаешь».

Антон взглянул на меня, затем обратно на великана. Невольно я заметил, что его руки не уступают моему бедру, а кулаки величиной с небольшие гроксовые голяшки.

— Можешь повторить? — переспросил Антон, приставив ладонь к уху. — А то не пойму ни слова из-за твоего кретинского акцента.

Естественно, он употребил не эпитет «кретинский», а его велиальский эквивалент, но, хотя сержант и не понял самого слова, он определенно догадался о его смысле.

— Ты мне не нравишься, зеленый мундир, и мне не нравятся твои манеры! — громыхнул его голос, прорвавшись сквозь фоновый гул.

В нашу сторону обернулись головы. Несколько человек ухмыльнулись. Кто-то захрустел костяшками. Людей из полка здоровяка было куда больше, чем из нашего.

— Кому нужны проблемы? — сказал Иван своим обычно ровным и лишенным эмоций голосом. Вида острых металлических зубов оказалось достаточно, чтобы все разом затихли.

— Боитесь, что мы надерем вам зад? — бросил скалившийся парень. — Как те еретики на Локи?

Кинув на него взгляд, я понял, что изнываю от желания разбить ему физиономию.

— Как мило, что ты захватил с собой двадцать друзей, — сказал Антон. — Крысы всегда храбрее стаей.

Смех оборвался, и его лицо вспыхнуло яростной ненавистью. Этот парень был из тех, кто всегда нарывался на неприятности.

— Я тебя не боюсь, — прошипел он.

— Конечно, нет, — ответил Антон. — Поэтому ты привел с собой дуболома, за которого можешь спрятаться, пока треплешь языком.

Это было дельное замечание, после которого конфликт мог погаснуть, если бы Антон не удержался от того, чтобы добавить:

— Он кажется достаточно тупым, чтобы позволять это.

— И не он один, — произнес я.

К несчастью, великан услышал меня.

— Что ты вякнул? — спросил сержант. Судя по его тону, вряд ли он счел мои слова за комплимент.

Вдруг я заметил за его спиной группу приближающихся людей в зеленой форме. Судя по золотистой коже, они были выходцами из родного мира Махариуса. Солдат было не так много, как наших новых друзей, однако чаши весов немного уравнялись.

Я глубоко вдохнул и подумал о том, что вижу. Никто, совсем никто, не лез с нами в драку с тех самых пор, как мы надели зеленые мундиры. Пару раз мы сами ввязывались в потасовку, но всегда без единого признака неуважения к личной гвардии лорда верховного командующего. Теперь все было иначе, и это открыло мне глаза на то, как сильно закатилась звезда Махариуса.

В этот момент великан замахнулся на меня. Удар был внезапным и быстрым и мог бы снести мне голову, не поймай Иван сержанта вовремя за запястье. Сервомоторы в руке Ивана взвыли, когда он остановил кулак, и оба застыли по разные стороны стола, силясь взять верх над соперником. Тогда насмешливый парень решил разбить стакан и попытался порезать меня осколками. Я скатился со скамьи и, вскочив обратно на ноги, увидел, что потасовка мгновенно разгорелась по всему залу. В нее втянулись и золотые галуны, и зеленые мундиры, и все остальные. К тому времени, как хаос достиг другого края таверны, никто уже понятия не имел, кто с кем дрался и почему. Они присоединялись либо чтобы развлечься, либо чтобы на них никто не напал первым.

Иван все еще мерился силами с великаном, его механическая рука могла сравниться с громадной мощью сержанта. Насмешливый парень решил ударить его сзади. Осколки стекла разрезали форму и обнажили под ней пласталь и керамит. Я решил, что увидел достаточно. Я поднял свою кружку и бросил ее в голову Весельчаку. Та полетела через стол, расплескивая по пути пиво, и попала ему прямо меж глаз, заставив рухнуть на пол.

— Хорошее пиво пролил, — горько заметил Антон, после чего вскочил на стол и боднул головой великана, заставив его упасть следом.

— Подумал, ты слишком долго с ним возишься, — бросил он и нырнул в гущу схватки.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Камеры были тесными, темными, сумрачными и под завязку забитыми потрепанного вида людьми. Над головами слабо мерцала единственная люмосфера. Охранники наблюдали за нами сквозь визоры тяжелых шлемов. Пару часов назад они привили мне уважение к себе и к своим дубинкам, когда ворвались в таверну и бросили нас в камеры, чтобы дать остыть.

— Только подумай, — произнес Антон. — Если бы Лев держал себя в руках, мы могли бы до сих пор пить пиво. Он у нас знатный любитель подраться.

— Насколько помню, здоровяка оскорблял не я, — заметил я.

— Типично: пытаешься уйти от ответственности за свои действия. Ума не приложу, как ты вообще дослужился до сержанта? — задался он вопросом.

— В это я могу поверить, — сказал я. — Тебе и впрямь бы умишка не хватает понять.

— Ну а я о чем — не может удержаться от колкости. Постоянно ввязывается в неприятности.

— Но драка-то была что надо, — вставил Иван.

— Ты говоришь так лишь потому, что сломал здоровяку руку, — сказал Антон.

— И сломал бы вдобавок челюсть, если бы ты не сбил его с ног, — ответил Иван.

— Он со своими дружками это заслужил, — внезапно посерьезнев, произнес Антон. — Он неуважительно отозвался о павших на Локи товарищах. И нам не надрали задницы.

Я вздохнул. Ничем другим наше поспешное отступление с Локи я объяснить не мог, но не собирался говорить этого вслух. Постепенно я трезвел, и до меня начало доходить, что нас мог подслушать кто угодно и одному Императору известно, как истолковали бы наши слова.

— По крайней мере, не сегодня, — все-таки не удержался я. — Мы преподали им урок.

Я огляделся. Большинство солдат в нашей камере были в зеленых мундирах. Охрана отлично знала, что людей из разных полков лучше не сажать вместе. Слишком велик шанс на убийство, если драка возобновится. Я не знал никого из них, но был рад, что они оказались там и встали на нашу сторону. Конечно, вряд ли они смогли бы поступить иначе.

Открылась дверь, и внутрь вошел офицер. Я узнал эту высокую стройную фигуру, как и ничего не выражающее лицо. Это был Гробовщик. Он прошествовал по коридору к нашей камере, словно знал, где нас искать. Рядом с ним шли двое охранников.

— Сержант Лемюэль, — сказал он, — у вас большие неприятности.

Я отдал ему честь, когда он велел отпереть дверь и выпустить нас.

Я не думал, что меня отведут прямиком к инквизитору Дрейку. Доставив меня в его кабинет, Гробовщик поспешил удалиться.

— Пьяная потасовка, сержант Лемюэль? Не ожидал от тебя такого, — сухо сказал Дрейк. В его голосе ощущались нотки неодобрения, но также и толика любопытства, из-за которой я стал даже еще больше подозрительным.

— Вы имеете на то полное право, сэр, — ответил я, прилагая все усилия, чтобы в моем голосе чувствовалось раскаяние.

— Расскажи, что случилось, — произнес он.

Я так и сделал, попутно задаваясь вопросом, почему этого могущественного человека вдруг заинтересовала стычка в таверне. Не уверен, прочитал ли он мой разум, или же догадался о моих мыслях по выражению лица.

— Ты член личной гвардии лорда верховного командующего, — ответил Дрейк, — и тебе не подобает участвовать в таких драках. Это плохо отражается на генерале Махариусе.

— Вы правы, сэр.

— Конечно, я прав. Вопрос в том, почему ты вообще ввязался в драку.

— Думаю, я буду честен, сказав, что не мы ее начали, сэр.

— Вечная отговорка. А кто тогда?

— Группа солдат из полка генерала Красса.

— Они спровоцировали вас?

Даже несмотря на похмелье, я задумался, куда он клонит.

— Немного. Они подсели за наш столик. Казалось, они нарываются на драку.

— Полагаю, это станет проблемой.

— Сэр?

— Раздоры в наших рядах, сержант Лемюэль. По-видимому, это отражение раздоров в верхних эшелонах командования.

— Думаете, генерал Красс конфликтует с лордом верховным командующим, сэр?

— Думаю, есть люди, которые этим заняты или, по крайней мере, хотят, чтобы казалось так.

Мне стало любопытно, почему он рассказывает это мне. И вновь он будто прочитал мои мысли:

— Махариус доверяет тебе, Лемюэль. И я доверяю тебе. Ты — надежный человек. Твоя гибель в барной потасовке стала бы для всех нас большой утратой.

— Не думаю, что это было вероятно, сэр.

— Люди никогда так не думают, пока с ними это не случается, и такое случается все время.

Мои глаза слегка расширились. Тайный мир бесшумных смертей относился скорее к его сфере деятельности, нежели моей.

— Зачем кому-то устранять меня?

— Настали странные времена, Лемюэль. Ты провел много времени подле центра власти Крестового похода. Твоя смерть смогла бы чуть пошатнуть лорда верховного командующего, а сейчас ведется такая игра, где эти «чуть» могут повлиять на судьбы миллиардов. И кроме того, твоя смерть позволила бы приставить к Махариусу кого-то другого.

У меня вдруг перехватило дыхание. Даже спустя все эти годы мне было не по себе от подобных разговоров, пусть я и видел смысл в его словах.

— С тем же успехом это могла быть случайная потасовка, сэр. Подобное случается все время.

— Могла, Лемюэль, однако моя работа — выискивать неприятные сюрпризы, сокрытые внутри того, что кажется случайностью.

— Не завидую вам, сэр.

— У каждого из нас есть своя задача на службе Императора, — ответил он. — У тебя своя, а у меня своя. Постарайся выжить, Лемюэль.

Тогда я взглянул на него, пытаясь понять, почему он предупреждает меня. Он и впрямь выглядел несколько встревоженным. Тогда я отбросил эти мысли, решив, что мне показалось, однако теперь уже не так в этом уверен. Все, кто находился в маленьком зачарованном кругу общения Махариуса, долго знали друг друга. Наши жизни сплелись воедино в тех крошечных деталях, которые и означают близкое знакомство. Дрейк был одним из высших людей в Империуме, однако он привык ко мне, как привык к любимым предметам обихода. Возможно, на долю секунду его действительно огорчила бы моя смерть.

— Это все, сэр? — спросил я.

— Да, Лемюэль. Можешь идти.

Я снова удивился. Мне не назначили наказания. Нас не заперли во дворце. Не поручили нам грязную работу. Возможно, из-за разворачивавшихся вокруг масштабных событий всем было просто не до нас, но почему-то я сомневался, что причина в этом. Дрейк был не из тех, от кого стоило бы ожидать такой поблажки. Как и Махариус. По-видимому, то, что нас не наказали, должно было что-то показать, но не нам, а генералу Крассу.