Ко мне поступили доклады от командиров на поверхности.

У них все готово, военный корабль на орбите покинул свою позицию, чтобы вступить в бой с моим флотом. Сигнал от врат подсказывает мне, что вскоре они должны открыться. Время атаковать почти настало.

И все же что-то останавливает меня. Я даже не знаю, что именно. Возможно, я просто желаю насладиться моментом, искупаться в этих последних ударах сердца, прежде чем мой план придет в действие и все, что ранее было лишь вероятностью, сплетется в реальность. Возможно, я боюсь, что дело пойдет не так, как уже часто случалось за время конфликта. Я начал сильно уважать человеческого командира, что по здравом размышлении кажется мне даже слегка неприличным, но это так. Кто бы мог подумать, что одна из этих безволосых обезьян способна причинить столько неприятностей.

Несколько секунд я молчу, а затем произношу слова, которые отправят мои войска в бой, дабы навеки похоронить людей в долине Древних.

Один за другим мои командиры отвечают. Атака началась.

После возвращения на поверхность Махариус отпустил нас. Когда над горами взошло жаркое полуденное солнце, Антон, Иван и я поднялись на северный край Долины, прямо под огромный каменный лик.

Если глядеть на него с нашего угла, он терял всякое сходство с человеком, переставал быть лицом и превращался просто в переплетение линий и выступов. Он становился таким же, как и окружающие утесы, ничем не выдавая сотворившего его разума.

Вокруг нас лежали кучи булыжников, некоторые размером с подушку, другие — с целый бронетранспортер. Землю устилал иззубренный щебень. Все поросло зеленым мхом. Из-под лика вились двойные ущелья, а сам он расположился на обособленной вершине, что высилась над северной оконечностью Долины, будто нос огромного каменного корабля.

Воздух был холодным и чистым, дыхание вырывалось изо ртов облачками пара, подобно выхлопным машинным газам на холоде.

Я окинул взглядом скалы. Ни единого признака, что прошлой ночью здесь проходили крупные силы ксеносов. Ни следа гусениц или колес. Машины эльдаров словно не касались земли. Должно быть, они отличались немалой маневренностью, так как камни осложнили бы дорогу всякому, кто попытался бы проехать между ними.

Я посмотрел на ущелья и увидел между скалами Львиных стражей, устанавливающих мины, ставящих колючую проволоку, ловушки и орудийные гнезда. Если эльдары захотят вернуться, их засекут и задержат. Я присел на небольшой валун, разломал рационную плитку и принялся за еду. Остальные последовали моему примеру.

Антон протяжно и довольно зевнул.

— Люблю работу, — произнес он. — Мог бы наблюдать за ней хоть весь день.

Антон прожевал вяленое мясо и оглядел холмы в прицел снайперской винтовки. Иван прислонился спиной к крупному камню, чтобы иметь укрытие, и достал портативный набор инструментов. С помощью крючковатого устройства он взялся подкручивать петли челюсти. Зрелище было не из приятных. Как странно — ты мог привыкнуть к виду разорванных тел, но, когда твой друг чинил аугментику, тебя едва не выворачивало.

Я достал магнокуляры и осмотрел долину. Ее оконечность под ликом находилась чуть выше центральной части, поэтому у меня открывался отличный вид на храмовые комплексы, окружающие утесы и статуи. Интересно, сколько там засело ксеносов?

Львиные стражи укрепляли периметр. Несмотря на то что все они были элитными телохранителями, офицеры заставляли их рыть окопы и возводить укрепления. Наши самые мощные машины были окопаны в качестве опорных пунктов на критически важных участках обороны, остальные же танки протянулись между главными храмами в подобии стены. Часть нашей артиллерии перевели с восточных возвышенностей внутрь порядков. Махариус точно указал, где следует разместить орудия. У меня крепло чувство, что он что-то задумал.

— Мне это не нравится, — сказал Иван, прикрыв рукой глаза.

Судя по наклону его шеи, он смотрел на северо-западные и южные вершины. Затем он достал магнокуляры, отнятые у полковника-еретика на Юрасике более десяти лет назад, и посмотрел снова. Я знал, что Иван имеет в виду.

— Слишком легко окружить нас, так же, как мы окружили эльдаров, — произнес я.

— Именно, — ответил Иван.

— Справедливости ради, — отозвался Антон, — думаю, Махариус и сам это заметил. Он что-то да понимает в генеральстве. Или вы считаете, что ему пора начать прислушиваться к вашим ценным советам?

— Он всегда может зачистить хребты орбитальной бомбардировкой. — Иван задумчиво выпустил магнокуляры, и те повисли на ремешке. — Если корабль еще там.

— Парни Блайта и в первый раз сделали все как надо, — сказал я. — Мне бы не хотелось, чтобы они повторили представление на бис.

— Знаю, о чем ты, — произнес Иван. — Одна ошибка, и они разнесут Долину и нас вместе с ней.

Все мы разделяли недоверие простых пехотинцев к тем, кто вел свои войны с высокой орбиты.

В лагере Львиная стража лопатами и шанцевыми инструментами ровняла землю, которую расчистила для них техника с бульдозерными отвалами, а также строила укрепления между храмовыми комплексами, создавая импровизированные крепости из мусора, грязи и колючей проволоки. Я не знал, насколько они задержат столь ловких существ, как эльдары, однако даже это было лучше, чем ничего.

Некоторые члены экипажей «Леманов Руссов» загорали на бортах танков. Другие же заботливо ремонтировали технику, как когда-то капрал Гесс «Старую десятку» — «Гибельный клинок», на котором мы начинали службу.

Несколько машин расчищало территорию вокруг пьедестала, на котором кувыркались огромные эльдарские божества. Какой-то офицер поднял взгляд к небу, рассматривая просвет в облаках, как будто ожидая, что оттуда вот-вот появится грузовой шаттл.

— Поставки снабжения с орбиты, — грустно промолвил Иван. — Что-то могло пойти не так.

Он окинул взглядом северо-западные и южные холмы, размышляя, как сложно будет провести шаттлы сквозь шквал огня с холмов, если эльдары решат их захватить. Конечно, если на орбите все еще оставался корабль, чтобы выслать нам припасы.

— Во имя Императора, — протянул Антон, — почему ты такой унылый? Мы же прогнали этих ублюдочных эльдаров. У нас есть танки. Есть Махариус. Есть рота Космических Волков. Что еще тебе нужно — пара орденов космических десантников?

— Я бы не отказался, — сказал я. — Мне тут не нравится. Мне не нравятся эти статуи. Мне не нравится, что под храмами прячутся ксеносы. Готов обменять танк на пулю, если они прямо сейчас не точат свои шкуросъемные ножи, готовясь к ночной забаве.

— Пусть только высунутся оттуда, — ворчливо сказал Антон, хотя на его лице появилась тревога. Наверняка сейчас он думал о том, что случится, если эльдары действительно выйдут ночью.

Разрушенные храмы были окружены людьми, бронетехникой и колючей проволокой, но мы уже видели, насколько быстрыми и проворными были ксеносы, и это пугало нас.

Батареи прикрытия на восточных склонах внезапно открыли огонь. До нас докатился узнаваемый рев «Василисков». На мгновение вся Долина словно замерла. Казалось, все взгляды вдруг обратились в том направлении, куда целились орудия. По-видимому, наблюдатели что-то заметили. Я бросил взгляд на ущелья. Караульные тоже оглядывались по сторонам, однако было не похоже, что на нас собирались напасть.

— Мне это совсем не нравится, — сказал Иван и указал на склон.

Над северо-западными гребнями начали появляться наземные корабли ксеносов. Ветер развевал паруса, их крылья вздымались, будто у живых существ.

— Кажется, эльдары вернулись, — отозвался Антон.

— А еще они привели с собой друзей, — заметил я.

И это было правдой. Вместе с ними шли сотни наземных кораблей и ползли громадные, размером с танк, существа, с длинными хлещущими конечностями, которые напоминали помесь щупалец с жалами скорпионов. Машины двигались совершенно бесшумно. Орудия начали контрбатарейный огонь. Внезапно над нами взмыло и налетело на наши батареи на восточных вершинах звено атакующих кораблей. Самолеты спиралью обрушились вниз, будто огромные летучие мыши, и разбомбили орудия, заставив их умолкнуть. Среди искореженных обломков артиллерии появилось еще больше техники эльдаров.

— Лучше нам вернуться, — торопливо проговорил я.

Мне было не по себе. Эльдары просто поменялись местами с Махариусом. Теперь в ловушке Долины оказались мы, а они взяли нас в кольцо.

Мы только успели подняться на ноги, как услышали неподалеку стрельбу. Из ущелий вырвалась волна эльдаров. Они мелькали между камней, приближаясь с нечеловеческой скоростью и захватывая передовые позиции. Мины не остановили их. Взорвалось всего пару штук. Либо что-то не так с зарядами, подумал я, либо противник каким-то образом не позволил им детонировать. Я не знал, в чем крылась причина, поэтому ускорил шаг, крепче сжимая дробовик.

— Пора идти к Махариусу, — произнес Антон.

Ветер донес до нас мучительные крики, смешанные с безумным насмешливым хохотом.

— Отступаем! — прокричал гвардейский офицер.

От одного лишь вида чудовищного существа, что быстро неслось в нашу сторону, мне хотелось без оглядки броситься наутек. Оно было исполинским и почему-то казалось живым. Нечто настолько большое должно было быть машиной, однако оно выглядело как те странные полуживые образцы эльдарских технологий, с которыми нам уже пришлось ранее столкнуться.

На случай если мы сомневались, заметили ли нас, от окружавших скал срикошетили снаряды. По крайней мере, Львиная стража успела укрыться, что спасло несколько жизней.

— Первое отделение, прикройте нас. Остальным — отступать. По отрядам и без паники! — командирским голосом рявкнул офицер.

Что-то другое в сложившихся обстоятельствах не возымело бы действия. Я увидел, как в нашу сторону повернулись головы бойцов из первого отделения. Их командир только что обрек их на смерть, и они это понимали.

Я знал, что сейчас в мыслях они проводят те же вычисления, которые делал бы и сам, окажись на их месте. Бойцы обдумывали свои шансы вернуться в лагерь, если прямо сейчас они развернутся и побегут. То, что по прибытии их расстреляют за оставление позиций и неподчинение приказу, волновало их сейчас меньше всего. Когда смерть хлопает тебя по плечу, даже две дополнительные минуты жизни вдруг кажутся очень желанными.

Однако против инстинкта самосохранения восстали другие порывы. Против импульса броситься наутек поднялись другие импульсы, одни — холодные и рассудительные, другие — основанные на базовых эмоциях. Они знали, что если сбегут, то враг налетит на нас сзади, и тогда погибнем мы все. Если же они останутся, то получат возможность забрать с собой пару врагов и ценой своих жизней спасут товарищей. Сложно описать словами ту преданность, которая возникает между однополчанами Имперской Гвардии. Видишь, как люди жертвуют жизнями ради других, чаще, чем ты думал, и чаще, чем поверил бы циник.

А еще они гордились собой и своим отрядом. Бойцы останутся здесь и умрут, потому что они из числа тех людей, которые могут пойти на подобное, или, по крайней мере, хотят быть такими. Они храбры, они верят в Махариуса и Императора. Они либо умрут как трусы, либо придут к Его Свету как мученики. В одной гибели был смысл. В другой его не было. В любом случае ты умрешь.

Эти мысли пронеслись у них в головах быстрее, чем я успел их описать. Я увидел это по тому, как расправились поникшие плечи, а лазганы внезапно поднялись в позицию для стрельбы. Некоторые воины отдали честь. Те, кто колебались, увидели решимость товарищей остаться и, горько улыбнувшись, пригнулись, чтоб подороже продать свои жизни.

Именно в такие моменты моральные качества одного-единственного человека могут сыграть решающую роль. Один солдат, решивший удрать, может спровоцировать массовое бегство. Один солдат, решивший остаться, может удержать армию, если это правильный солдат в правильное время. Эти люди были правильными. Они заставили меня одновременно гордиться и скорбеть, когда я обернулся, чтобы последовать за Антоном и Иваном. Сзади раздался лазганный огонь.

Склон был темным и усеянным препятствиями. Впереди уже виднелись стены лагеря. Думаю, каждый из отступавших солдат думал о том же, о чем и я, чувствовал, как в спину дышит неотвратимый кровавый рок.

Группа прикрытия позади нас сражалась до последнего и делала все, чтобы не дать себя пленить. Она спасла нас. Эльдары, попав под огонь неизвестного количества врагов, отступили до подхода чудовища.

Словно по какому-то древнему инстинкту, я оглянулся и увидел мчащуюся по склону гигантскую паукообразную фигуру со щелкающими клешнями. Размерами она лишь немного уступала титану, и мне показалось, будто в ней скрывается нечто богохульно-живое и злое. Существо сжимало в клешнях вопящих и продолжающих стрелять из лазганов людей. И тогда, глядя на гигантского зверя и одну из крошечных фигурок, клянусь, я увидел нечто поистине кошмарное.

Человек начал съеживаться и уменьшаться, словно сдувающийся шар, наполненный кровью. Но я не хочу сказать, что из него текла кровь. Казалось, сотня крошечных, как будто у пиявок, ртов, высасывала из человека жизнь. Крики становились все пронзительнее и неразборчивее. Боль, которая слышалась в них, росла. А затем случилось непостижимое. Плоть человека просто рассыпалась, будто из него высосали всю влагу. Он превратился в прах, подобно древнему трупу из саркофага, внезапно попавшему на солнце и воздух. У меня возникло зловещее чувство, что существо поглотило не только его тело, но и саму душу.

Залп снарядов попал огромному чудовищу в бок, оставив в нем глубокие дыры. Зверь взвился от боли, но не выпустил бойцов. Он сжимал их, будто пьяница последнюю бутылку, даже когда «Гибельные клинки» и «Леманы Руссы» в лагере начали посылать в него выстрел за выстрелом. На склоне холма появились новые монстры, а следом за ними — набитые пехотинцами наземные корабли с акульими плавниками.

Мы бежали к лагерю так быстро, как могли. Эльдары на северо-западных вершинах вели по нам беспорядочную стрельбу. Казалось, они просто развлекаются, скорее пугая нас, чем на самом деле намереваясь убить, что вполне вписывалось в их безумный юмор.

По спине ползали мурашки. Одна внезапная смена настроения у ксеноса, и мне конец. Побывав в стольких боях, как я, понимаешь, сколько случайностей могут оборвать человеческую жизнь.

Я заметил, как сторожевые машины начали наводить орудия на вершины позади нас.

У меня заболели колени. Я старался не поднимать головы, внимательно глядя на разбитую землю и ни на миг не забывая, что прямой маршрут может стать для меня смертельным. Я старался держаться приземистых валунов и отколовшихся кусков скал, ибо они могли дать мне хоть какое-то укрытие. Вдруг, будто по наитию, я кинулся за камни и рискнул бросить взгляд на склон. Я увидел, что по холму стремительно бегут пехотинцы эльдаров вместе с их столь же тихоходными машинами, не переставая вести по нам огонь. Они двигались куда быстрее, и я понял, что вскоре они нас настигнут. Это было последнее, чего мне хотелось.

Оказалось, что камни создавали нечто вроде неглубокой пещерки. Они упали друг на друга так, что каменная плита легла крышей над несколькими другими валунами. Я тут же пролез внутрь и, услышав за спиной тяжелое дыхание, понял, что Иван и Антон скользнули следом. Они вернулись за мной. Как мило.

— Собираешься героически сложить голову под камнями? — поинтересовался Иван. — Лишь ты и орды эльдаров…

— Ублюдок! — буркнул Антон. — Я думал, что ты подвернул лодыжку и тебе, как всегда, нужна помощь. А с тобой все в порядке. Ты просто разленился.

— Я хотел прикрыть ваше отступление, — произнес я. — Вы так резво бежали.

— Скорее ты хотел прилечь вздремнуть, пока мы там сражаемся, — не остался в долгу Антон, не сводя глаз с эльдаров на хребте. Он в любой момент был готов взять снайперскую винтовку и снимать их одного за другим. — Как обычно.

— Что думаешь? — спросил Иван.

Его металлическая челюсть не дрогнула, но я видел, насколько отчаянна наша ситуация. Мы застряли под крошечным скальным островком, пока эльдары штурмовали наши позиции. Группу в ущельях под каменным ликом наверняка уже уничтожили, а у нас троих не было шансов с боем пробиться к своим.

— Думаю, пока ублюдки-ксеносы занимают господствующие высоты, мы застряли тут. Но подобные ошибки не в духе Махариуса.

— Что он мог сделать? Он хотел удержать храмы. У нас нет сил для эшелонированной обороны.

— Кто знал, что эльдаров будет так много? — спросил Антон, прильнув к прицелу.

Я тут же схватил его за лодыжку и утащил вниз. Последнее, что нам нужно, — чтобы блики от его оптики выдали нас эльдарам-наблюдателям. Возможно, нас уже заметили и сообщили товарищам внизу. Не самая радужная мысль. Антон нырнул обратно в укрытие.

— Их там больше, чем я могу сосчитать, — сказал он.

— Значит, больше пяти, — ответил Иван.

— Обхохочешься!

— Он может сосчитать и до двадцати, если воспользуется пальцами на ногах, — сказал я.

— Для этого нужно снять ботинки, — заметил Иван.

— Когда перестанете ломать комедию, подумайте, как спуститься, чтобы нас не подстрелили.

— Они не пытались подстрелить нас, Антон, — сказал я. Иначе нас бы тут не было.

— Тогда почему…

Ветер донес протяжный крик, словно в аду пытали обреченную душу. Он звенел выше и выше, пока не оборвался на страшной хрипящей ноте, будто разум кричавшего человека не выдержал пыток.

Антон бросил на меня испуганный взгляд.

— Они хотели взять нас живьем, — сказал я. — Хотя после этого мы долго таковыми не пробудем.

— Нам и это время может показаться слишком долгим, — отозвался Антон.

— Что нам делать? — спросил Иван.

Как всегда, когда наши дела были хуже некуда, они смотрели на меня в поисках ответа. Я мысленно прокрутил варианты. Здесь мы оставаться не могли. Вода во флягах почти кончилась, а эльдары рано или поздно найдут нас. Если это уже не случилось. Если они не хотят лишь нагнать на нас побольше страха, прежде чем взять в плен…

— Дождемся ночи и попытаемся прокрасться мимо них, — решил я.

— Ты спятил? — спросил Антон.

— У тебя есть идея получше? Если мы останемся, они обязательно нас найдут.

— Нас застрелят наши же часовые, — произнес Иван.

— Нужно просто рискнуть. Это всяко лучше, чем попасть в руки ксеноотребья.

— Тут не поспоришь, — согласился Иван.

По Долине разлетелись новые крики. Казалось, они многократно усилились. Возможно, эльдары передавали их по громкоговорителям, чтоб сломить дух наших бойцов. Возможно, они делали это просто забавы ради.

Антон посмотрел мне в глаза. Его лицо было белее мела.

— Если они попытаются взять меня в плен, пристрели меня…

— С радостью, — ответил я, хотя шутка даже мне не показалась забавной.