Денек выдался теплым и погожим. Привычно яркое для Славы Императора солнце несло очередной идеальный день в идеальный мир. Единственное, что выглядело не к месту, — темные десантно-боевые корабли, ждавшие на пласкрите звездного поля, и бесчисленные торговые судна меньшего размера, сновавшие туда-сюда.

Махариус и инквизитор Дрейк стояли на посадочной площадке, следя за тем, как громадные аппарели состыковываются с бортом массивного военного челнока, и о чем-то самозабвенно спорили. Оба они были умными людьми со стойкими убеждениями, и, думаю, для них подобные ораторские состязания были чем-то сродни вызову, вроде того, как некоторые люди играют в регицид или проводят спарринги на деревянных мечах.

Я слушал их, попутно изучая местность на предмет опасностей.

— Тебе следует терпимее относиться к недостаткам Администратума, — говорил Дрейк. — Это большая организация. Она работает очень медленно, но она работает.

— Жизни людей зависят от того, чтобы нужные ресурсы прибывали в нужное место и в нужное время, — ответил Махариус. — Все армии зависят от этого не в меньшей степени, чем от храбрости и веры наших солдат.

— Здесь я спорить с тобой не стану, — заметил Дрейк. — Ты осведомлен об этом лучше меня.

— С другой стороны… — сказал Махариус. Он знал, что инквизитор уступил ему только потому, что отступил на заранее подготовленные позиции. — С другой стороны, мне известно, как управляют Империумом. Ты не можешь предъявлять этим людям требования. Ты не можешь им просто так угрожать. Ты не можешь их казнить из-за того, что они не оправдали ожиданий. Тебе следует делать из них союзников.

— Значит, мои люди должны идти в бой без боеприпасов, чтобы какой-то поставщик смог озолотиться на откатах? Мои танки должны ехать без топлива из-за некомпетентности чинуши, чьи родственники сидят в Администратуме?

— Некоторые могут сказать, что твои генералы сколотили состояния на разграблении миров, — мягко указал Дрейк. Одно то, что он мог говорить подобное, стоя рядом с Махариусом и ожидая прибытия Сеяна, многое говорило о его могуществе, его уверенности в себе и близости к генералу.

— Они заработали это право кровью и отвагой.

— Кровью солдат Императора и отвагой верующих в Императора, — парировал Дрейк. — Не говоря уже о продукции храмов-фабрик Императора и богатствах миров Императора.

— Империум получает причитающуюся ему десятину. Солдаты делятся трофеями.

— Не в этом суть, — сказал Дрейк.

— Тогда в чем? — спросил Махариус.

— Коррупция — это лишь точка зрения. Я бы мог, если бы захотел, видеть ее в том, как твои генералы распоряжаются трофеями. Как мог бы любой беспристрастный наблюдатель. Ты соглашаешься видеть ее только тогда, когда она работает против тебя.

— Я вижу ее там, где она есть.

— Без сомнения. И, без сомнения, ты прав. Подумай, как будут чувствовать себя твои генералы, если ты накажешь их за то, что они берут трофеи, которыми раньше награждал их?

— Ты же не пытаешься сравнивать моих генералов и коррумпированных чиновников?

— Ты не ответил на мой вопрос, — произнес инквизитор. — Стали ли бы твои генералы поддерживать тебя с прежним энтузиазмом? Или, может, они сочли бы, что их несправедливо притесняют?

— Может, тебе стоило бы перестать задавать риторические вопросы? — Махариус насмешливым голосом и с непринужденной точностью скопировал тон инквизитора.

— Очевидно, нет, — продолжал Дрейк, нисколько не оскорбившись. — Они обиделись бы. Они сочли бы нечестным, что ты так поздно решил менять правила игры.

— Так, по-твоему, мы играем в игру?

— И очень серьезную, как вам прекрасно известно, лорд верховный командующий.

— Итак, ты назвал меня по титулу, а это значит, что ты собираешься вонзить мне нож меж ребер. Конечно, в метафорическом смысле.

Дрейк уставился на него тяжелым взглядом.

— Ты крайне медленно и болезненно растолковываешь свою точку зрения, — произнес Махариус и улыбнулся, прибегнув ко всему своему обаянию, чтоб в его голосе не ощущалось яда.

— Моя точка зрения проста. Люди, которых ты обвиняешь в коррупции, просто делают то, что делали всегда. Не они выстраивали систему. Они выросли в ней. Они лишь делают то, что делали их отцы, а до них их деды, и так до самых времен, когда Император был заточен внутри Трона.

— Так мне нужно закрыть глаза на их некомпетентность и коррумпированность только потому, что их отцы и деды также были некомпетентными и коррумпированными?

Дрейк вздохнул, всем своим видом выражая бесконечное терпение.

— Нет, но тебе следует смириться с тем, что они просто делают то же, что и остальные, и всегда это делали. Ты наживаешь себе врагов там, где не нужно. Люди, которых ты зовешь коррумпированными, считают, что ты меняешь правила игры под себя. Они думают, что ты лишаешь их средств к существованию и привилегий ради самовозвеличения. Они видят, как ты передаешь их права своим людям, и полагают, что ты намного хуже их самих. Это они считают тебя коррумпированным. И еще они считают, что ты отнимаешь принадлежащее им.

— Они заблуждаются.

— С твоей точки зрения, несомненно. Но с их…

— Ты говоришь, что мне просто нужно смириться с их коррумпированностью? — В голосе Махариуса появились нотки раздражения, что случалось очень нечасто.

— Тебе нужно смириться с реальностью, в которой мы живем. Махариус, ты наживаешь себе врагов там, где не нужно. Ты сеешь драконьи зубы там, где стоило бы создавать друзей и союзников. Если слишком сильно спровоцировать их, они уничтожат тебя. Поверь, им хватит сил.

— Как и мне.

— Да. Пока что. Пока что ты, вероятно, самый могущественный человек в Галактике. Но так не будет длиться вечно. И тогда тебе потребуются союзники, все союзники, которых ты сможешь найти. Человеку, взлетевшему так высоко, падать придется куда глубже.

— Прозвучало почти как угроза, — сказал Махариус.

— Это просто совет, — произнес Дрейк.

Шлюз челнока открылся с шипением выравнивающегося давления, и струйки воздуха из отсека смешались с атмосферой Славы Императора.

В проеме появилась коренастая фигура. Человек приветственно поднял руки и начал спускаться к Махариусу. Генерал Сеян прибыл.

Он был мощным широкоплечим мужчиной с поредевшими волосами, зачесанными назад. Его усы стали даже еще более пышными, чем при нашей первой встрече, впрочем, как и бакенбарды. У него были раскрасневшееся лицо и вздернутый нос. Генерал вел себя с нарочитой бравадой, но ты ни на секунду не сомневался, что он может быть яростным, когда нужно. Мне не раз приходилось сражаться рядом с ним, и я не понаслышке знал, что Сеян мог быть смертоносным бойцом.

Он шел в одиночестве, без сопровождения солдат и телохранителей. Им всем велели ждать в корабле, пока он здоровается с Махариусом.

— Генерал Махариус! — прорычал он, а затем взорвался хохотом. — А кто этот высокий сухоребрый ублюдок? Неужто сам верховный инквизитор Дрейк?

Сеян с поразительной бесцеремонностью заключил в объятия сначала Махариуса, а затем и инквизитора. Он отодвинул Махариуса на расстояние вытянутой руки и крепко, словно в тисках, сжал его ладонь. Махариус улыбнулся, явно обрадованный встрече с Сеяном, и радость была взаимной. Они были друзьями и союзниками очень долгое время, еще до того, как обрели славу.

Дрейк проигнорировал взрыв дружелюбия.

— Хорошо выглядишь, — только и сказал он.

— Жаловаться не стану. Вот этот вот… — он хлопнул Махариуса по локтю так, как это осмеливались делать только очень немногие, — не дает мне покоя, гоняя по целому сектору. Иди и сокруши врагов там, разбей ксеносов здесь. А что вы оба тут делаете? Неужто пришли, только чтобы поприветствовать меня? — Вопрос был неожиданным, резким и прямым, как те кампании, которыми он славился.

— Похоже, Дрейк решил доказать мне тщетность борьбы с коррупцией, — сказал Махариус и дал едва заметный предупреждающий сигнал рукой. Это было не то место, где им следовало обсуждать что-то тайное. Если Сеян и заметил, то не подал вида, — на свой лад он был не худшим актером, чем Махариус.

— Ты хотел сказать, что чиновники ведут учет трофеев, ноют о том, что Империум получает недостаточно, и кляузничают жабам из центральных миров, — произнес Сеян. — При этом не забывая попутно набивать собственные карманы.

— Как я посмотрю, время и расстояние не притупили твою радикальную честность, — отозвался Дрейк. В его тоне не ощущалось обиды, он походил скорее на взрослого, слушающего ребяческую перебранку, слегка развеселенного и немного уставшего. — Уважаю совершенствование во всем.

Сеян товарищески шлепнул его по плечу. Звук был громким, словно хлопок выстрела. Дрейк поморщился.

— Рад, что ты вернулся, Сеян, — произнес Махариус, по всей видимости, не собираясь здесь и сейчас обсуждать что-либо важное. — Я с интересом прочел твои сводки с фронта.

— Рад, что тебе было интересно, — сказал Сеян. — Надиктовывал их своему секретарю, пока штурмовал цитадель еретиков. Надеюсь, я выставил себя в достаточно привлекательном свете, чтобы получить еще пару-тройку наград?

— Ты показался мне невероятно героическим, — заметил Махариус.

— Хорошо. Значит, мой писарь не зря ест свой хлеб. Стоит на это надеяться, учитывая, сколько я ему плачу. — Он бросил взгляд на Дрейка. — А ты все еще пишешь свои отчеты?

— Признаюсь, пишу, — ответил инквизитор. — И собираюсь написать еще один об этом эпизоде нашего славного Крестового похода.

— Только пусть я выгляжу в нем как герой, — подсказал Сеян.

— Ты будешь выглядеть именно тем, кем являешься, — не без удовлетворения заметил Дрейк.

— Тогда придется писать собственные мемуары, чтоб раскрыть в них свой подлинный героизм, — сказал Сеян. Он тоже все понял, ибо был куда умнее, чем предпочитал казаться.

— Значит, Империуму не по себе от наших завоеваний, и Дрейк начинает нервничать, — сказал Сеян, развалившись в мягком кожаном кресле и с восхищением разглядывая покои Махариуса.

В них было на что посмотреть: прекрасные статуи работы Силата Ксенского, которые изображали солдат в униформе, вышедшей из моды еще во времена, когда Император ходил среди людей; трехмерные голокартины батальных сцен с Махариусом, одерживающим победы в сотне миров. На паре из них я узнал самого себя: довольно невзрачное лицо, глядящее с подозрением и страхом, человек, сжимающий в руках дробовик. Мне в голову вдруг пришла странная мысль — люди будут тысячи лет смотреть на эти картины и видеть меня, совсем так же, как я взирал на давно мертвых людей, запечатленных на холстах в Музее Халцедоновых Ангелов на Хаске.

— Он полагает, что я двигаюсь слишком быстро. Местная знать и губернаторы плетут интриги. Флот отказывается содействовать. Администратум становится подозрительным.

Сеян поднял стакан бренди и взболтал его.

— Значит, стоит ждать водоворота заговоров и убийств.

— Так было всегда. Просто следует ожидать, что тенденции усилятся. — На мгновение в комнате повисло молчание, а затем Махариус продолжил: — Как дела с Адептус Астартес?

Мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица. Но после следующего заявления я не сумел скрыть шок.

— Дом Велизариев согласен. Они заинтересованы, — произнес Сеян. — Представители вскоре прибудут.

— Хорошо. Хотелось бы, чтобы они появились настолько впечатляющим образом, насколько это возможно. У шпионов появится повод доложить хоть что-то интересное Верховным лордам.

Махариус бросил на меня взгляд:

— Думаю, тебе стоит закрыть рот, Лемюэль. Или ты хочешь, чтобы в него муха залетела?

— Он точно так сказал? — взволнованно спросил Антон, как будто ребенок, которому пообещали мерцаягодный пирог на День Наречения. — Он точно сказал «Адептус Астартес»?

— Так же точно, как то, что я разговариваю с идиотом, — ответил я.

— Не надо так говорить об Иване.

Мы сидели на крыше. Ночь уже вступила в свои права, и у нас над головами мерцали холодные звезды. Махариус вызвал новый контингент стражей и отпустил меня. Я посмотрел вниз, на огромный геодезический джунглевый купол, который Махариус построил для своих охотничьих забав. Иван расстегнул ширинку и мочился на него с высоты.

— Только такой дождик эти несчастные растения и увидят в этом мире, — приговаривал он.

Металлическая часть его лица оставалась непроницаемой, однако, когда он повернулся ко мне, я заметил, что человеческая половина хмурится.

— О чем думаешь? — спросил я.

— Махариус и Сеян не стали разговаривать об этом при инквизиторе, но говорили при тебе, — задумался он. — Что-то не сходится.

— Ты стал слишком беспокойным и подозрительным, — заметил я.

— Это из-за того, что я десять лет болтался рядом с офицерами и знатью, — сказал Иван. — И еще я не дурак.

— Тут Антон отдувается за троих, — произнес я.

— Должно быть, он знал, что ты расскажешь нам и, возможно, своей милашке, — сказал Иван.

Я прокрутил в голове его слова. Анне рассказывать не стоило. Она и так уже знала. Как и множество других людей, судя по всему. — Да.

— И он должен был знать, что если ты расскажешь нам, то Антон растреплет обо всем своей богатенькой бабенке.

— Она не бабенка, — обиделся Антон. — Она леди.

— Думаешь, он хочет пустить слухи? — задумчиво сказал я.

— О том, что ведет тайные переговоры с космическими десантниками?

— А он говорил, с каким орденом? — спросил Антон, все еще возбужденный от мысли о космических десантниках.

— Да, Антон, — сказал я. — Он даже нарисовал мне портреты его капитанов. Пастелью.

— А можно глянуть?

Теперь Антон подтрунивал надо мной, обратив подозрения насчет его тупости против меня самого. Я прошел к краю крыши и тоже помочился. Струя мочи исчезла задолго до того, как достигла купола. Высота была немалой. Я вспомнил о словах, сказанных Дрейком Махариусу.

— Думаете, это случится? — спросил Иван.

— Думаю, Сеяна отправили с тайным заданием связаться с Адептус Астартес. Вот ради чего были те приватные беседы с Велизариями. Их Дом имеет связи с Адептус Астартес.

— Значит, это Космические Волки, — сказал Антон. — Вот кто.

— Скорее всего, Антон, — согласился я.

— Но почему? Это совсем не похоже на Махариуса. Он старается избегать контактов с космическими десантниками. Они — единственные в Галактике, кто может украсть его славу.

— Этим он со мной не делился, — сказал я. — Думаю, ему может требоваться их помощь.

— С каких это пор Махариус нуждается в чьей-либо помощи?

— Думаю, что с этих самых. — Мысль не на шутку встревожила меня. Махариус был не из тех людей, кто искал помощи. В решении всех проблем он рассчитывал только на свои силы. То, что он решил обратиться к Ангелам Императора, означало, что намечалось нечто очень грозное.

— Может, он ищет союзников против Администратума? — рассуждал Иван. — Может, он стремится к чему-то большему?

— Твои слова очень похожи на измену, Иван.

— Ты ведь знаешь, что космические десантники вмешиваются, когда и где пожелают, — уклончиво ответил он. — Они всегда так делают. Возможно, Махариус лишь хочет, чтобы они увидели его в нужном свете.

— Что Махариус мог предложить космическим десантникам? — спросил Антон.

Хороший вопрос. Ордены Адептус Астартес и без того имели все необходимое. И тут я вспомнил о Кулаке и гневе Махариуса из-за его потери.

— Думаю, он хотел преподнести им в дар тот артефакт, который мы забрали на Деметрии.

— Это объясняет, почему он был так взвинчен, когда его украли. Никогда не видел его таким злым. — Каким-то образом металлическое лицо Ивана стало выглядеть задумчивым. В его глазах появился странный блеск.

— Я считал, что генералы вроде Махариуса не должны вести дел с космическими десантниками. Разделение сил и все такое, — сказал Антон.

Я представил, что случится, когда лорды Администратума узнают об этом, если уже не узнали. Я десять лет наблюдал за маневрами Махариуса и за это время успел кое-что узнать об имперской политике.

— Ты чувствовал себя когда-нибудь так, словно угодил в озеро с пираньягаторами? И не знаешь, сколько их и где они? — спросил Иван. — Я начинаю чувствовать себя именно так.

Я понимал, что он имеет в виду.

— Ладно, — сказал Иван. — Уже поздно, а завтра нас ждет триумф. Большой день.

— Забудешь тут.