Что дальше, сэр? — спросил я, когда мы выбрались из толпы.

— Нужно найти укрытие, пока не разберемся, что происходит, и связаться с нашими людьми.

— Если они остались, — добавила Анна. Казалось, она не особенно оптимистично настроена на этот счет.

— Есть предложения? — спросил Махариус.

Она кивнула и посмотрела под ноги.

— Подулей, — ответила она. — Там царит беззаконие, но жрецы не пользуется там особой поддержкой. Никто не пользуется.

Анна говорила так, словно проверила это лично. Но она была права. Когда у тебя неприятности в городе-улье, тебе одна дорога — вниз. Есть пословица, что в улье все движется в одну сторону — власть, отходы, преступность.

— Веди, — сказал Махариус. Он выглядел изможденным, но в голосе не чувствовалось напряжения.

Мы направились к ближайшей рампе и начали путешествие ко дну. Никто не обращал на нас внимания. Город захлестнуло восстание. Чувствительные люди старались не высовываться на улицу. Еретики считали, что мы заодно с ними. Наша группа старалась избегать любых звуков боя.

Сначала мы миновали богатые районы коммерции и факторумов. Жилые блоки находились здесь в хорошем состоянии. Но чем ниже мы спускались, тем мрачнее начинали выглядеть окружающие здания. Блоки не были такими ухоженными, люди — не так хорошо одетыми. У стен скапливалось все больше мусора, пока груды гнили не превращались в огромные холмы. На нас оглядывалось все больше местных. Мы до сих пор были в окровавленных халатах с символикой больницы и при оружии. Неудивительно, что люди обращали на нас внимание, и неудивительно, что нас не трогали.

Мимо проносились автомобили. На верхних уровнях их содержали в отличном состоянии, некоторые можно было даже назвать роскошными: транспорт чиновников и зажиточных торговцев, а также огромной толпы прилипал, которые крутились вокруг знати верхнего улья. Но чем ниже мы спускались, тем дешевле, тем более помятыми и жалкими становились машины. Краска местами слезла, борта проржавели, двигатели визжали и ревели. Над головами проносилось все больше транзитных поездов, гигантские мультивагонные автобусы развозили обитателей улья с работы по домам. По-своему это было впечатляющее зрелище. Верхние ульи над нами были объяты войной. Но тут, внизу, жизнь шла, как обычно. Люди старались выжить — и не смотрели вверх.

Я увидел больше жрецов, чем с момента прибытия в Железоград. Некоторые бросали на нас странные взгляды, но ни один не решался подойти, хотя некоторые торопливо сворачивали к ближайшим системам вокс-связи. Антон хотел броситься за ними, но Заместитель остановил его. Я понимал его логику. Это только привлечет лишнее внимание, а нам следует торопиться.

Махариус выглядел уставшим и бледным, хотя и необычайно здоровым для человека его возраста, который только что перенес операцию. Эффективность омолаживающей терапии была неоспоримой, но он еще не успел полностью восстановиться после ранений. К Махариусу пока не вернулась былая сила. Он преодолел весь путь исключительно благодаря усилию воли. Ее у него было в достатке, но я не знал, как долго яростная решимость позволит ему тащить свое израненное тело. Он уже пошатывался и, казалось, то и дело готов был упасть, если бы Заместитель не помогал ему стоять на ногах.

Мы нашли огромный общественный лифт и спустились так глубоко, как только смогли. Толпа постепенно редела. Люди выходили через двери и направлялись в лачуги, которые звали своим домом. Каждый раз снаружи становилось тусклее — света внизу было совсем немного, и куда бы ни уводили дороги от дверей лифта, они делались все безлюднее. Через какое-то время загорелся красный свет и зазвучала аварийная сирена, после чего автоматизированная голосовая система приказала освободить лифт. Мы вышли на тускло освещенное шоссе. Я словно ощутил на своих плечах всю тяжесть улья. Наверное, мы спустились на несколько километров через множество уровней города.

Мы продолжали идти, не потому, что знали, куда нам нужно, а просто чтобы не стоять на месте. Думаю, в нас взыграло инстинктивное желание отыскать логово и укрыться. Я начал осматривать местность более пристально. Если ты вырос в городе-улье, как я, то знаешь, что следует постоянно оставаться настороже. С потолка, словно лианы на джунглевых деревьях, свисали длинные искрящиеся провода. У стен скопились горы мусора и обломков, сужая улицы до тесных проходов. Лужицы застоявшейся мочи и протекающие трубопроводы поросли плесенью. Туда-сюда бегали громадные крысы. Их умные глазки блестели, пока они что-то пищали друг другу. Группки столь же голодных, сколь и жестоких парней с дрянным оружием бросали на нас опасливые взгляды. Я понимал причину — они задавались вопросом, кто мы такие, не были ли наши покрытые кровью халаты символом какой-то новой банды. Я подумал, что лучше не останавливаться. Так мы получим хоть какое-то прикрытие.

В сумраке горел мусор. Металлические ангелы с огненными крыльями кое-где пострадали от вандализма, и такое я видел впервые. Еще более впечатляло то, что иногда созданные из газа перья служили единственным источником света на улицах, которые постепенно превращались в туннели.

И все же если ты знал, что искать, то мог найти здесь признаки культуры и даже экономики. Торговцы продавали на шампурах крысиное мясо, поджаренное на мангалах. Уличные торгаши толкали боеприпасы и священные символы. Товары лежали на гниющих ковриках, наброшенных на останки рухнувших колонн, разбитые постаменты статуй и что-то, похожее на вынесенные из лавки храма. Самодельные магазинчики ютились под арками проведенных над головами акведуков.

Мы вышли на огромную базарную площадь, где поношенная одежда продавалась рядом с предметами первой необходимости в подулье — синтетическими протеинами и карбонатной пищей, боеприпасами, снаряжением, игрушками и амулетами. Гадалки занимались своим прибыльным делом. На границе поля зрения проносились фигуры в капюшонах. Как-то я заметил настолько обезображенное лицо, что не смог понять, стало оно таким из-за мутации, радиационных ожогов или экзотической болезни. Возможно, из-за всего сразу.

Как ни странно, больше всего радовало то, что вокруг не было видно ни одного жреца, хотя проповедники с безумными взорами тревожно выкрикивали странные фразы прохожим. У нас было немного местной валюты, и мы купили еды и того, что, по словам продавца, было очищенной водой. Нам досталось намного больше, чем мы смогли бы приобрести на ту же сумму наверху, и я понял, насколько для нас, завоевателей из другого мира, заламывали цены по сравнению с местными.

На мой акцент никто не обращал внимания. Похоже, никого не волновало, откуда мы прибыли. Я понял, что если бы мы захотели, то смогли бы начать здесь новую жизнь. И, скорее всего, прожили бы гораздо дольше, чем останься солдатами Императора.

Найти укрытие в подулье не так уж сложно, как кажется. Стены испещрены проломами, и всегда найдутся лачуги, в которых можно спрятаться. Но в округе постоянно бродит несколько банд, у которых имеются там свои интересы — защита территории, сбор десятины и просто развлечение. Мы легко могли стать их жертвами.

Отыскав выжженную витрину магазина, которой, судя по всему, никто не интересовался, мы разбили лагерь внутри. Сказать по правде, это место было куда лучше, чем некоторые другие, в которых мне приходилось спать прежде.

Махариус сидел, прислонившись к стене, оружие лежало неподалеку. Он выглядел неважно. Казалось, битва и дорога вымотали его больше, чем я даже представлял.

Анна присела возле него и принялась доставать из аптечки лекарства. Она делала это со сноровкой настоящей медсестры или адепта-медика. У нее даже нашелся сенсорный алтарь, который она подсоединила к Махариусу и включила. Тот просто лежал и смотрел на Анну. Иногда он закрывал глаза, словно впадая в забытье. Каждый раз я волновался, откроет ли он их снова.

Заместитель не сводил с девушки глаз. Капрал Гесс стоял у двери и угрожающе ухмылялся прохожим. Антон и Иван были рядом с ним. Новичок сидел в темном углу. К счастью, он так и не выпустил из рук лазгана.

Естественно, прибытие группы хорошо вооруженных людей не могло не привлечь внимание местной молодежи. Вскоре к нам прибыло посольство, чтобы разведать обстановку и узнать, сколько мы готовы заплатить за защиту.

Я стоял в тени с дробовиком наперевес и разглядывал новоприбывших. Типичные отбросы из подулья, каких мы даже слишком хорошо знали по Велиалу. Конечно, тут их наряды несколько отличались. На Велиале бандиты, как правило, носили длинные кожаные пальто и водительские очки. Здесь же они предпочитали гладкие рабочие спецовки и противогазы, окрашенные во всевозможные оттенки красного. У большинства на лицах было вытатуировано пламя. Схожие рисунки красовались на руках и обритых головах. У некоторых были даже скелеты в горящих клетках. Как и их собратья в любом другом мире, эти парни сторонились чужаков, которые не боялись смерти. Что и хорошо, подумал я, поскольку был как раз в настроении убить их.

— Вы должны заплатить, — сказал высокий и крепко скроенный малый, который, очевидно, был вожаком. На его обритой голове красовался пылающий череп. Благодаря этой татуировке я мог отлично прицелиться. — Вы должны заплатить и поклясться в верности Хану Пламени. Если нет, умрете.

Для пущего убеждения он похлопал по висевшему на боку автогану.

— Отлично, — произнес Заместитель. — Попроси Хана прийти сюда, и мы поглядим, достоин ли он нашей верности.

— Вы говорите с ним, — сказал бандит. — Так вы хотите поклясться или умереть?

Заместитель бросил взгляд на небольшую армию покрытых татуировками маньяков, которые пришли вместе с Ханом. Я видел, как он что-то просчитывает в уме. Они превосходили нас численностью, но ненамного. Они были хорошо вооружены, но не настолько хорошо, как мы.

— Предлагаю альтернативу, — сказал Заместитель.

— И какую же? — спросил Хан.

— Можешь поклясться в верности мне, и я не убью тебя. — Хан потянулся за оружием.

Я шагнул вперед и нажал спусковой крючок. Там, где раньше находилась голова Хана, остался лишь окровавленный кусок шеи. Антон и Иван подняли лазганы, а у Заместителя внезапно оказались в руках пистолет и граната.

Бандиты пораженно смотрели, словно не понимали, что случилось. Они привыкли угрожать торгашам и местным подулейным болванам. Не думаю, что им раньше приходилось иметь дело с людьми еще более жестокими, чем они сами.

— Проваливайте и не беспокойте нас, — сказал Заместитель. — И не возвращайтесь, пока вас не будет меньше сотни. — И добавил: — Давненько не практиковался в стрельбе.

Его слова прозвучали очень грозно. В голосе совершенно не чувствовалось эмоций. Он просто констатировал факт. Я непроизвольно вздрогнул, а ведь угрожали не мне. Бандиты быстро развернулись и бросились наутек, и винить их я не могу.

— Что теперь делать? — спросил капрал Гесс, подражая интонациям Хана.

Мы стояли небольшой группкой у входа, наблюдая за улицей. Кругом было темно, и только ангельские крылья светились во мраке. В тенях таились люди, следя за тем, как мы следим за ними.

Антон взглянул туда, где лежал раненый Махариус.

— Думаю, стоит дождаться, когда он нам скажет.

— А что, если он не сможет? — спросил Гесс.

— Тогда скажет он. — Антон кивнул в сторону Заместителя.

— Субординация, — пояснил Иван. — Удивлен, что тебе нужно напоминать о ней.

— Я больше думал о том, где раздобыть еды и как избавиться от жрецов, — сказал Гесс. — И еще о том, что стоит оставаться наготове, если местные бандиты захотят свести счеты.

— Мы всегда наготове, — напомнил я.

— Нужно разобраться, что происходит, — сказал Гесс. — Что случилось с нашими ребятами на поверхности? Продолжаются ли бои?

— Наши ребята, скорее всего, уже поджариваются в клетках, — произнес Антон.

— Это несколько усложняет задачу, — задумчиво сказал Гесс. Он прислонился к стене и оперся на лазган. Капрал посмотрел на нас, затем на Заместителя и Махариуса, а потом опять на улицу. — Конечно, нас маловато для захвата целого мира, но может выгореть.

— Твоя вера впечатляет, — раздался у двери холодный голос.

Мы разом потянулись за оружием. Никто из нас не понимал, как такой крупный человек мог пробраться сюда незаметно. Незнакомец была высок и строен, лицо скрывалось под капюшоном, но что-то в его поведении и облике казалось смутно знакомым.

— Опустите оружие, — приказал он. — Вы не будете в меня стрелять.

Анна целилась ему точно в голову. Он махнул рукой, и девушка медленно опустила оружие. Я постарался убедить себя, что незнакомец не воздействовал на ее психику. Она просто показала, что поняла его.

Незнакомец говорил с абсолютной уверенностью, свойственной и самому Махариусу, но в его голосе и близко не чувствовалось той же теплоты. Он откинул капюшон, чтобы показать лицо. Мы тут же узнали его, ведь он сопровождал Махариуса в первый день кампании.

— Я — верховный инквизитор Дрейк, — представился он.

Я вздрогнул — до этого дня об Инквизиции я слышал лишь туманные сплетни, поведанные людьми, которые услышали их от людей, которые что-то слышали о кампании, проходившей в трех системах от них. Инквизиции боялись даже те, кто не боялся ничего другого. Спустя некоторое время я понял, почему. Но и тогда, при первой встрече, я счел Дрейка достаточно устрашающим, хотя не знал и десятой части причин, почему мне следовало бояться его.

Заместитель взглянул на новоприбывшего. Он так и не опустил оружие, но, судя по лицу, не собирался пускать его в ход.

— Как вы нашли нас? — спросил он.

Дрейк указал на Махариуса:

— Я нашел лорда верховного командующего. У него очень заметная аура. Вы должны быть благодарны, что никто из преданных сторонников Ангела не знает его так хорошо, как я.

— Вы псайкер? — спросил Антон. Он тяжело сглотнул, но все же заставил себя произнести это. Думаю, то, что Дрейк был псайкером, испугало его больше, чем то, что он был инквизитором.

— Я поражен твоими дедуктивными способностями, — проговорил Дрейк.

Он подошел к лежащему Махариусу и осмотрел его. Затем перевел взгляд на Анну, и та качнула головой в ответ. Очевидно, эти двое пришли к взаимопониманию. Дрейк провел рукой над неподвижным телом Махариуса и кивнул, словно увидел то, чего не видел никто из нас, и остался этим удовлетворен:

— Будет жить.

Он произнес это с полнейшей уверенностью. Наверное, именно тогда я пришел к выводу, что инквизитор мне не нравится и никогда не понравится, хотя мы сражаемся с ним на одной стороне. Хотя, точнее, я лишь предполагал, что мы с ним на одной стороне. У него была собственная сторона, что бы это ни значило.

— Как вы спаслись? — спросил я, просто чтобы показать, что не боюсь, хотя на самом деле это было совсем не так.

— Еретики атаковали казармы. Я выбрался оттуда. Меня не заметили. — Судя по тону Дрейка, ему это далось проще простого. Наверное, так оно и было.

— Вы бросили там наших людей? — Слова вырвались прежде, чем я успел остановиться.

— Ты осуждаешь меня? — В его голосе чувствовалась угроза. Он был не из тех, кто привык к допросам. Он был человеком, которого стоило бояться другим, и лишний раз подтвердил это, добравшись сюда без чьей-либо помощи.

Я чувствовал себя так, словно должен был что-то сказать, но не мог найти в себе сил. Неприязнь боролась со страхом. Холодные серые глаза сверлили меня, словно видя насквозь. Возможно, так и было. Губы Дрейка скривились в намеке на улыбку, словно увиденное позабавило его.

— Я спас тех, кого смог, — сказал он.

— И где они? — спросил Антон. — Нам пригодилась бы помощь.

— Там, где будут наиболее полезными. А если нас постигнет горькая участь, они пригодятся тем, кто придет после нас. Империум следует предупредить о том, что здесь происходит.

— И что же? — Хриплый голос Заместителя прозвучал спокойнее, чем мой собственный.

— Мир погрузился в темнейшую ересь. — Антон бросил на меня взгляд, в котором так и читалось: «Я же говорил». — Жрецы Ангела — наихудшее, с чем нам доселе приходилось сталкиваться, рядовой Лемюэль.

Я мог не спрашивать, откуда он знает мое имя. Без сомнения, инквизитор имел доступ к нашим личным досье. Он заметил мой взгляд, но неверно истолковал его:

— Да, я знаю, кто вы. Я просмотрел информацию обо всех, кого направили охранять Махариуса. Я знаю, что вы преданные солдаты и были награждены за отвагу.

То, что мы попали в поле зрения этого отчужденного, тщеславного и могущественного человека. Лучше бы мою биографию пришлось изучить комиссару, чем инквизитору. Мне стало интересно, встречался ли Дрейк с Анной прежде. Я не сомневался, что они знали друг друга. Они были одной крови. А вдруг Анна — тоже инквизитор?..

— Вы упоминали о жрецах Ангела Огня, — напомнил Заместитель.

— Боюсь, их культ служит прикрытием для чего-то куда более древнего и темного. Использование несанкционированных псайкеров подтверждает это, но то, с чем взаимодействуют псайкеры, беспокоит меня куда сильнее.

— И что же это, друг мой? — раздался сильный зычный голос Махариуса.

Как долго он бодрствовал и слушал? Возможно, все это время. Махариус был из тех людей, которые предпочитали получать преимущество в любой ситуации, в какой только могли оказаться.

— Нечто демоническое, — без запинки сказал Дрейк. Его взгляд сосредоточился на лорде верховном командующем. В нем чувствовалось не только уважение и вызов, но и нечто иное — не могу сказать, что именно. Подобный взгляд иногда можно было увидеть у раненых, когда они собирались познать таинство веры. Я не знал, почему инквизитор так смотрит на Махариуса. Я услышал вздох Антона, но, бросив на него взгляд, заметил, что в глубине души он доволен как никогда. Его полностью захватила та единственная драма, которую ему только и приходилось видеть в своей жизни. Я пожелал ему удачи. Без этой драмы лично я смог бы прекрасно обойтись.

— Ты уверен? — спросил Махариус. Его голос стал ровным и наполненным фатализмом.

Дрейк кивнул:

— Я говорил то же самое, когда от моих агентов только начали поступать отчеты.

— Насколько все плохо? — Махариус не давал даже инквизитору возможности сказать: «Я же говорил».

— Хуже некуда. В воздухе бурлят странные токи. Там и тут проводятся странные и страшные ритуалы. Что-то происходит, и оно усиливается с каждой смертью, принятой от рук богохульников, оно чем-то подпитывается.

— Но что все это значит?

— Думаю, в границы реального мира что-то готовится прорваться. Похоже, наше присутствие внесло в это свой вклад.

— Ты хочешь сказать, что мы каким-то образом повинны во всем этом?

Дрейк покачал головой:

— Думаю, это и так бы произошло, но наше прибытие ускорило процесс. Еретикам требуется помощь в борьбе. Они используют сверхъестественные средства для достижения цели, пока сюда не прибыла вся мощь Империума.

— Но есть нечто еще, да? — нажал Махариус.

— Наше присутствие позволило им действовать открыто, скрыть темные ритуалы под пеленой патриотизма и сопротивления захватчикам. Люди могли бы восстать против них, если бы они просто продолжали ритуальные убийства в прежних масштабах. Но теперь все идет на пользу войне.

— Так вы говорите, что местные жители не еретики? — спросил Антон.

— Они верят в ложных богов и лживых пророков, но они не пешки демонических сил, — ответил Дрейк. — По крайней мере пока.

— А мы застряли в подулье, — заметил Махариус.

— Пока — да, — согласился инквизитор.

— Мы должны составить план и вернуться на поверхность, — сказал Махариус.

Он устало сел и уставился в потолок. У него был рассеянный взгляд человека, который мучительно над чем-то размышляет. Пусть его тело и ослабло, но разум по-прежнему работал на полную силу.

— Это должен быть очень хороший план, — сказал Дрейк. — Боюсь, оставшиеся в улье войска полностью уничтожены.

Я задумался над его словами. Если мы оказались последними имперскими солдатами в городе, то какие у нас могут быть шансы? И сколько времени пройдет, прежде чем еретики не начнут искать Махариуса здесь, еще ниже?