Когда Мэнни очнулся, оставалось меньше часу до солнечнаго восхода.
— Ты ни минуты не спала, Нэлла? Теперь мнѣ надо одѣться и написать еще нѣсколько словъ президенту и правительству…
Заря загоралась въ небѣ, и лучи ея проникали черезъ рѣшетку окна. Мэнни, одѣтый, снова лежалъ на постели, и Нэлла сидѣла возлѣ него. Она внимательно, жадно смотрѣла на него: ей такъ мало пришлось его видѣть.
— Спой мнѣ пѣсню, моя Нэлла.
— Это будетъ пѣсня только для тебя и о тебѣ, Мэнни.
Стѣны тюрьмы слышали на своемъ вѣку много пѣсенъ тоски, надежды; но едва ли когда-нибудь тамъ раздавался такой чистый, прекрасный голосъ, полный такого чувства…
Въ расцвѣтѣ молодости страстной
Любовь ты отдалъ за борьбу,
Чтобъ волей непреклонно-властной
Идеѣ покорить судьбу.
Творецъ и вождь, великій въ жизни,
Въ ея трудахъ, ея бояхъ,
Ты новый міръ открылъ отчизнѣ
На неизвѣданныхъ путяхъ.
Побѣдъ и славы въ искупленье
Свободу отдалъ ты свою.
Ты долгихъ лѣтъ узналъ томленье,
Тоски холодную змѣю.
Ты ждалъ, спокойный и суровый.
Твой врагъ предъ скованнымъ дрожалъ.
И ты дождался: Жизни Новой
Могучій голосъ прозвучалъ.
Ты въ ней любовь и ласку встрѣтилъ,
Союзомъ съ нею побѣдилъ,
И сердцемъ гордымъ ей отвѣтилъ
Ее безмѣрно полюбилъ.
Но мыслью строгою своею,
Но волей, твердой какъ алмазъ,
Не въ силахъ былъ ты слиться съ нею;
И — наступилъ рѣшенья часъ.
Навѣкъ уходишь ты изъ строя,
Чтобъ ей открыть свободный путь.
Булатъ, что закаленъ для боя,
Разбить лишь можно, не согнуть.
О прежнихъ жертвахъ не жалѣя,
Ты большую приносишь вновь.
Сильна, какъ жизнь, твоя идея,
Сильнѣй, чѣмъ смерть — твоя любовь!
Послѣднія слова оборвались въ рыданіи, слезы градомъ хлынули изъ глазъ Нэллы, и она не могла видѣть одного быстраго движенія Мэнни…
Къ восходу солнца онъ заснулъ, тихо, радостно, среди поцѣлуевъ любимой женщины, со словами:
Нэлла… Нэтти… побѣда!..