Новыя ласки среди ночи… и вновь дѣйствительностъ расплываясь уходитъ отъ сознанія… и новыя грезы овладѣваютъ душою Мэнни.

Кроваво-красный шаръ высоко на темномъ небѣ. Это не солнце: на него не больно смотрѣть, и его блескъ не въ силахъ заглушить ясныя, спокойно-мерцающія звѣзды. Новая луна? Нѣтъ, это слишкомъ ярко для нея. Что же это? Такой видъ имѣло бы гаснущее солнце… Да, такъ оно и есть: солнце, которое умираетъ. Невозможно! милліоны лѣтъ должны были пройти для этого. — Впрочемъ, что же? Для кого время не существуетъ, для того милліоны лѣтъ становятся мгновеніемъ.

Но тогда — конецъ всему: человѣчеству, жизни, борьбѣ! Всему, что рождено солнцемъ, что воплотило въ себѣ его лучистую силу. Конецъ сіянію мысли, усиліямъ воли, конецъ радости и любви! Вотъ оно, то неизбѣжное неотвратимое, послѣ котораго уже ничего, ничего не останется…

Холодъ въ душѣ и холодъ снаружи. Мэнни осматривается вокругъ. Ровная и гладкая дорога пересѣкаетъ пустынную равнину, которая прежде была, можетъ-быть, полемъ или лугомъ. Вдали видны странныя, красивыя зданія. Неподвиженъ воздухъ и неподвижна природа. Ни человѣка, ни звѣря, ни растенія. Тишина глубокая, бездонная, въ которой тонутъ безсильные лучи догорающаго свѣтила.

Неужели все завершилось и царство вѣчнаго молчанія уже вступило въ свои права? Впрочемъ, не все ли равно? Если гдѣ-нибудь и тлѣютъ остатки жизни, въ тѣхъ зданіяхъ или подъ землею, то агонія — не жизнь…

Здѣсь — послѣдній судъ и окончательный приговоръ, на который нѣтъ апелляціи. Подводится итогъ всему, что было цѣлью и что было средствомъ, всему, что имѣло смыслъ и значеніе. Скелетъ былъ правъ: этотъ итогъ — ничто. Милліоны лѣтъ стремленія, познанія… Миріады жизней, жалкихъ и прекрасныхъ, ничтожныхъ и могучихъ… Но какая разница, дольше или короче, лучше или хуже — когда ихъ уже нѣтъ, и нѣтъ имъ наслѣдника, кромѣ нѣмого, вѣчнаго эѳира, которому все равно.

Они были, они взяли у жизни свое. — Иллюзія! «Они были»; теперь это только и значитъ одно — что ихъ нѣтъ. А то, что они брали у жизни, исчезло, какъ и они сами.

Но, вѣдь, жизнь не прекращается во вселенной: угасая въ однихъ мірахъ, она расцвѣтаетъ въ другихъ и зарождается еще въ иныхъ. Обманъ, прикрывающій суровую истину утѣшительными словами! Что за дѣло этой жизни до той, которая ничего о ней не знаетъ и ничего у нея не возьметъ? И если каждая изъ нихъ одинаково исчерпывается въ безплодномъ циклѣ, что прибавляютъ онѣ порознь или вмѣстѣ къ той же неизбѣжной суммѣ? Безсвязныя грезы вселенной, разсѣянныя въ пространствѣ и времени, къ чему онѣ? Зачѣмъ сплетало солнце фальшивую ткань жизни изъ своихъ призрачныхъ лучей? Какое издѣвательство!

Что это? Ярко освѣтилось одно изъ зданій, исполинское, стройное, похожее на храмы феодальныхъ временъ. Надо посмотрѣть. Путь недалекій и легкій по ровной дорогѣ. Вотъ открывается дверь.

Огромная высокая зала, залитая свѣтомъ; тысячи людей. Но люди ли это? Какъ свободны ихъ позы, какъ спокойны и ясны ихъ лица, какой силой дышатъ ихъ тѣла. И это — обреченные?..

Что собрало ихъ сюда? Какая мысль, какое чувство объединили ихъ въ этомъ общемъ молчаніи?.. Входитъ новое лицо и поднимается на возвышеніе въ глубинѣ залы. Очевидно, онъ тотъ, кого ждали: взоры всѣхъ направляются на него. Это — Нэтти? Да, Нэтти, но иной, подобный божеству, въ ореолѣ сверхчеловѣческой красоты. Среди торжественно-глубокой тишины онъ говоритъ:

«Братья, отъ имени тѣхъ, кто взялъ на себя разрѣшеніе послѣдней задачи, я возвѣщаю, что мы выполнили свое дѣло.

«Вы знаете, что судьба нашего міра вполнѣ выяснилась уже много тысячъ лѣтъ тому назадъ. Ослабѣвшее солнце давно не въ силахъ питать своими лучами развитіе нашей жизни, нашъ великій общій трудъ. Мы поддерживали солнечное пламя, пока было возможно. Мы взорвали и обрушили на солнце поочередно всѣ наши планеты, кромѣ одной, на которой теперь находимся. Энергія этихъ столкновеній дала намъ лишнюю сотню тысячъ лѣтъ. Большую часть ихъ мы потратили на изслѣдованіе способовъ переселенія въ другіе солнечные міры. Тутъ насъ постигла полная неудача.

«Мы не могли побѣдить окончательно пространства и времени. Гигантскія между-звѣздныя разстоянія требуютъ отъ насъ десятковъ тысячелѣтій пути среди враждебнаго эѳира. Ни одно живое существо сохранить при этомъ нельзя. Задачу пришлось поставить иначе.

«Мы имѣемъ несомнѣнныя доказательства того, что и въ другихъ звѣздныхъ системахъ живутъ разумныя существа. На этомъ мы построили нашъ новый планъ.

«То, что мы хотимъ сохранить при неминуемой гибели нашего міра, вовсе не есть наша собственная жизнь, не жизнь нашего человѣчества. Смерть послѣдняго поколѣнія сама по себѣ значила бы не больше, чѣмъ смерть предыдущихъ, — лишь бы послѣ насъ осталось и продолжилось наше дѣло. То, чего въ тысячахъ вѣковъ достигли наши объединенныя усилія: наши способы властвовать надъ стихіями, наше пониманіе природы, созданная нами красота жизни, — вотъ, что дорого для насъ; и это мы должны сохранить для вселенной во что бы то ни стало, это передать другимъ разумнымъ существамъ, какъ наше наслѣдство. Тогда наша жизнь воплотится снова въ ихъ работѣ и наше творчество преобразуетъ иные міры.

«Какъ выполнить эту передачу? Вопросъ былъ труденъ, но уже разрѣшимъ для насъ. Холодъ и пустота эѳирныхъ пространствъ, убійственные для жизни, безсильны противъ мертвой матеріи. Ей можно довѣрить образы и символы, выражающіе смыслъ и содержаніе нашей исторіи, нашего труда, всей борьбы и побѣдъ нашего міра. Брошенная съ достаточной силою, она пассивно и послушно перенесетъ на неизмѣримыя разстоянія нашу дорогую идею, нашу послѣднюю волю.

«Что могло быть естественнѣе этой мысли? Развѣ самъ эѳиръ не создалъ нашей первой связи съ тѣми мірами, принося къ намъ лучи ихъ солнцъ, какъ смутную вѣсть о далекой жизни?

«Я возвѣщаю вамъ успѣхъ нашихъ усилій. Изъ самаго прочнаго вещества, какое могла дать намъ природа, мы приготовили милліоны гигантскихъ снарядовъ: каждый есть вѣрная копія нашего завѣщанія. Они составлены изъ тонкихъ свернутыхъ пластинокъ, покрытыхъ художественными изображеніями и простыми знаками, которые безъ труда будутъ разгаданы всякимъ разумнымъ существомъ. Снаряды эти уложены на точно опредѣленныхъ мѣстахъ нашей планеты, и для каждаго вычислены направленіе и скорость, которыя онъ получитъ отъ начальнаго толчка. Вычисленія строги и провѣрены сотни разъ: цѣль будетъ неизбѣжно достигнута.

«А начальный толчокъ, братья, произойдетъ черезъ нѣсколько минутъ. Внутри нашей планеты мы собрали огромную массу той неустойчивой матеріи, атомы которой, взрываясь, разрушаются въ одно мгновеніе и порождаютъ самую могучую изъ всѣхъ стихійныхъ силъ. Черезъ нѣсколько минутъ наша планета перестанетъ существовать и ея осколки разлетятся въ безконечное пространство, унося наши мертвыя тѣла и наше живое дѣло.

«Встрѣтимъ же радостно, братья, это мгновеніе, въ которомъ величіе смерти сольется съ величайшимъ актомъ творчества, это мгновеніе, которое завершитъ нашу жизнь, чтобы передать ея душу нашимъ невѣдомымъ братьямъ!»

И какъ эхо пронеслись по залѣ, воплощая одну мысль и одно чувство людей, слова:

«невѣдомымъ братьямъ!»

А когда вслѣдъ затѣмъ видѣніе поглотилъ налетѣвшій ураганъ свѣта и огня, то послѣднее, что въ немъ потонуло, была у Мэнни та же мысль:

«невѣдомымъ братьямъ!»