Питерская Зона. Новая Голландия

Я работал на пределе возможностей. И Посвященного, и сувайвора. Двух в одном. Паук проявил оперативность, какой от него не ожидал даже я. Была у меня надежда, что на подготовку есть хотя бы полсуток, но уже через четыре часа после уничтожения программы Козыревой Новая Голландия превратилась в осажденную крепость. Причем сам Паук появился во главе осаждающей армии практически сразу. И мне теперь приходилось быть Юлием Цезарем – одновременно командовать обороной и заниматься корректировкой программы Источника, хотя и то, и другое требовало максимальной концентрации.

Хорошо еще, что я давно предвидел подобное развитие событий и принял меры. Вся пси-энергия, которую мне удалось откачать из музейных и религиозных «мест силы» Питера, была здесь, в хранилищах. Сами хранилища были моим ноу-хау. Разумеется, их создал Источник из имевшихся в его распоряжении живых ресурсов, но именно я подсказал ему, что мне нужно. И сейчас рядом со мной стояли полтора десятка Новых-доноров, под завязку наполненных добытой энергией. Собственно, в этом и состояла их главная и единственная способность – быть живыми аккумуляторами. И это сейчас пришлось очень кстати – именно их энергия пока расходовалась на барьер, удерживающий Паука снаружи и защищающий от его воздействия Измененных моего эгрегора, которых мне, к счастью, удалось всех собрать здесь. Их было мало по сравнению с тем, что имелось у Паука, но все же они представляли собой армию, без которой было бы невозможно держать оборону.

А самое главное – Источник. Я уже успел частично изменить его, частично интегрироваться с ним, и теперь он воспринимал как свой эгрегор именно нас, а не тех, кто находился по ту сторону каналов. А ведь большая часть армии Паука тоже была создана им, да и в самом верховном адепте заключалась часть энергии и почти вся информация от трех других законсервированных Источников.

Паук собрал всех, кого мог, и выглядело это просто жутко. Во-первых, у него было огромное количество боевых Измененных. Их число превышало мою армию почти в десять раз. Во-вторых, Паук располагал дюжиной смертоносных аномалий, которые он использовал одновременно как мосты через каналы для своей армии, как мощные боевые единицы и как тараны, которыми пытался вскрыть наш защитный барьер. В-третьих, он привлек всякую мелочь: остатки мутантов со всей территории Питерского эгрегора, а также различную немутировавшую живность, сгоняемую Измененными-«животноводами», – крыс, ворон, собак. Весь этот зоопарк Паук уничтожал на месте, перерабатывая жизненную энергию живых существ в энергию смерти, которой и накачивал свои аномалии… Ни дать ни взять орды Саурона, штурмующие Минас-Тирит. Только назгулов в воздухе не хватает.

Но мы пока сражались. Я совместно с Источником держал барьер. По всему периметру, а особенно – в восточной части, где находились основные силы Паука, шли локальные схватки Измененных, возникали энергетические вспышки, иногда незримые, а иногда и озаряющие уже довольно густые сумерки, светились аномалии Паука, грызущие, но пока не способные одолеть наш барьер, и постоянные попытки самого верховного адепта проникнуть внутрь. Рано или поздно у него это получится. Энергия в наших живых аккумуляторах не бесконечна, а собственных сил Источника не хватит, чтобы сдержать всю эту мощь. Была одна надежда – завершить его перепрограммирование. Как только он изменится нужным образом, сможет наконец послать управляющий импульс всем Измененным, которых создал (а это восемьдесят процентов армии Паука), и тогда дело нынешнего верховного адепта Сеятелей потерпит полный крах.

Но к сожалению, был момент, который от меня не зависел. Со своей стороны я сделал уже все возможное – почти закончил перепрограммирование, но в этом «почти» заключался главный подвох. Оставался последний ингредиент – кровь сувайвора. Но не абы какого сувайвора, ибо в этом случае подошел бы и я. Нет, нужен был конкретный – тот, кто соединил в себе, казалось бы, несоединимое: человеческую кровь, кровь сувайвора (даже двух), кровь классической Измененной и кровь «лояльной». Дикая, невероятная смесь, которую не выдержал бы никто, кроме него, Михаила Стрельцова. Именно его кровь была мне нужна для завершения перепрограммирования. И если он не появится, все напрасно и мы покойники…

Очень тяжело, когда в деле, которому ты отдал всего себя, финал зависит от других, и ты имеешь лишь ограниченные возможности повлиять на них. Ты просто ждешь и надеешься, что твои усилия не пропадут зря. Но ведь Стрельцов может и не успеть. Прибудет, допустим, часа через два – и найдет здесь дымящиеся развалины, кучу трупов и, возможно, Источник, полностью подчиненный Пауком… К тому же есть еще одно «но», которое волнует меня ничуть не меньше, чем первое…

Ну уж нет! Нельзя думать о поражении, пока оно не стало свершившимся фактом! Особенно это справедливо для тех, кто способен, пусть даже в ограниченном диапазоне, корректировать реальность. Как я. Поэтому именно мне и нельзя падать духом.

Я посмотрел на Ларису Козыреву. Очнувшись от своего беспамятства, она так и осталась сидеть вместе со мной. Говорили мы мало и, по сути, только о том, что с ней произошло. Да еще немного о Стрельцове. К моему удивлению, ее чувства к нему никуда не ушли после уничтожения программы. Неужели настоящие? Впрочем, мне ли не знать, что такое бывает! Сам их испытывал. Настоящие. Больше не могу, но помню хорошо. Разумеется, ей я не рассказал всего. Особенно последнего нюанса. Для нее пока это лишнее, особенно после всего, что ей пришлось перенести. А так она сидела, почти все время молчала и постепенно изменялась. Уверен, когда изменение завершится, чувства для нее тоже останутся в прошлом. Оно и к лучшему, учитывая, что здесь может произойти…

Я же с удовлетворением наблюдал, что именно из нее получается. Сирена – один из редчайших видов Измененных. Ее дар в чем-то сродни дару псиоников, а в чем-то – принципиально другой. Сила голоса – это массовое воздействие, это воздействие без ограничения по расстоянию, это воздействие, передающееся через радио и телевизионный эфир. И в то же время это не порабощение, как у псиоников, а убеждение. Источник внял моей просьбе, что не может не радовать: ведь сложно переоценить то, что дар сирены достанется именно тележурналистке. Если у нас здесь все получится, Лариса Козырева станет одним из наших козырей на будущее.

Я вздрогнул: со стороны площади Труда Паук сделал еще одну попытку прорыва. Не сумел. Одновременно пять аномалий предприняли новый натиск на барьер. Он пока держится, но энергетические резервуары Новых-доноров истощаются с пугающей быстротой. На севере и западе идут ожесточенные бои за мосты. Правда, один уже сожжен нашими пиромантами. На юге вспыхивает схватка у большой арки: в протоку ломится одна из аномалий. Там же собрался крупный отряд Измененных Паука…

Я подошел к Ларисе, и она подняла на меня глаза.

– Как думаете, он появится?

– Даже не сомневайтесь!

– Но он же отослал меня там…

– Вы же знаете почему. Теперь в вас этого нет.

Она робко улыбнулась:

– Очень хочется надеяться…

М-да. Все-таки пока она еще слишком человек. По-хорошему, отослать бы ее отсюда, но куда? Новая Голландия – очень маленький остров, и более надежного места, чем это, на нем не сыскать.

– Возьмите. – Я протянул ей две бусины пси-блокираторов. – Они полностью заряжены.

– Даже две? Зачем?

– На всякий случай. Наденьте одновременно.

Послушалась… И тут я вздрогнул снова. У арки что-то происходило. И это что-то было не связано со штурмом. Я подключился к глазам одного из обороняющихся там Новых и увидел того, кого с таким нетерпением ждал… Вернее, увидел то, что он творил. Сувайвор вошел в сверхрежим и ввязался в схватку… Болван! Он же так привлечет внимание Паука! Ему бы тихо проскользнуть к мосту, а там… Впрочем, я, можно сказать, впервые видел Стрельцова в действии во всей красе и был очень впечатлен – невероятная смертоносная эффективность! Его появление существенно ослабило давление на наш отряд у арки и в конечном итоге провалило эту попытку штурма, но… Ох, вот чего и следовало ожидать. Паук!

Дальнейшее я наблюдал с затаенным ужасом и ждал удобного момента, чтобы вмешаться. Он наступил, когда удар здоровенной тополиной веткой отшвырнул Стрельцова к дереву, а Паук взял маленькую паузу, чтобы чуть-чуть посмаковать свой долгожданный триумф. И в этот самый момент я сделал единственное, что мог, – открыл рядом со Стрельцовым пространственную аномалию. Разумеется, он ее почувствовал – не мог не почувствовать. А главное – успел в нее нырнуть, после чего я эту аномалию сразу ликвидировал.

Стрельцов медленно поднимался с пола.

– Ну, здравствуй, Миша, – сказал я, веря и не веря своей удаче. – Давно не виделись! Ты чуть не опоздал.

* * *

– Однако! – медленно произнес Стрельцов, глядя на меня со странным выражением, которое я никак не мог истолковать. – Ну, ты даешь, Олег!

Честно говоря, после всей разыгранной многоходовки этот момент был самым опасным, когда все еще может сорваться. Если сувайвор мне не поверит. Если сочтет мое предложение неприемлемым. Если возненавидит за мою роль в появлении Питерской Зоны. Или если просто испугается (в последнее я, впрочем, не верил).

После первого удивления и восторженной встречи Ларисой долгожданного гостя я попросил ее удалиться. Двум сувайворам предстоял без преувеличения судьбоносный разговор, не предназначенный более ни для чьих ушей. И времени на него у нас было в обрез.

Я рассказал ему все. Изложил в подробностях весь свой план и теперь ждал его реакции… Вариантов было с десяток – от попытки убить меня до согласия.

– Ты мне не веришь? – задал я прямой вопрос.

– Верю, – так же прямо и просто ответил он. – Она знает, что это правда. И знала, к чему все идет, все это время. Поэтому и паниковала.

– Кто? – недоуменно спросил я. – Лариса?

– Нет. Моя пророческая сила.

Вот тут он меня просто поразил.

– Ты еще и пророк?!

– Есть немного. Но пока нестабильно. Долго рассказывать. Случайная флуктуация Верхнеобского Источника.

У меня не было времени ни на шок, ни на любопытство, поэтому я сразу перешел к главному.

– И… что скажешь?

– Ты сволочь, Олег, – произнес он тоном, каким обычно говорят «доброе утро» коллегам, с которыми не шибко дружны.

– Что ж, ожидаемо. И пожалуй, справедливо. Но это не ответ.

Он пожал плечами.

– Учитывая, что ты не врешь, вариантов у меня нет. Согласен.

Я моргнул.

– Вот так, просто?

– Нет, блин! – вдруг разозлился Стрельцов. – Сейчас я буду два часа кочевряжиться и спорить, что есть другой путь, а в результате сюда ворвется Паук и всех к чертовой матери порешит!

Я молча слушал эту вспышку и ждал – мне почему-то было очень важно узнать… И дождался.

– Я устал быть монстром. – Слова, казалось, с усилием прорывались сквозь зубы почти против его воли. – Надо же наконец и что-нибудь по-настоящему хорошее сделать. Чтобы хоть закончить по-человечески. – Он улыбнулся и развел руками. – А тут такой шанс! Короче, делай свое дело, Посвященный! А я сделаю свое.

Мне не хотелось этого спрашивать, но не спросить я не мог:

– С Ларисой не хочешь попрощаться?

Стрельцов покачал головой.

– Лучше не надо. Ты же знаешь, что будет… – Он помолчал. – А она… кем станет?

– Сиреной.

Его брови даже немного приподнялись.

– Круто! Нет, правда круто! Именно для нее… Ладно, пошли, чего уж тянуть!

* * *

Приготовления не заняли много времени. Только несколько последних штрихов, которые было необходимо нанести непосредственно перед применением заключительного ингредиента. С ними я справился секунд за двадцать.

– Все. Теперь твоя очередь.

– И много понадобится? – буднично осведомился Стрельцов. Казалось, он сейчас достанет кошелек и начнет купюры отсчитывать.

– Около четырех литров. Но для тебя это… все равно.

– Ладно… – Он подошел непосредственно к Источнику, пульсация которого заметно усилилась и стала неритмичной, достал нож и сделал длинный надрез вены на левой руке.

– Этого мало, – заметил я. – Кровь будет вытекать медленно. Займет много времени. Плюс твоя регенерация…

Стрельцов улыбнулся.

– Ничего, я знаю способ ускорить процесс. Иди – ты же говорил, Источник сейчас станет уязвим. У тебя полно дел.

– Ты прав. Прощай. – Я протянул ему руку.

Но он только покачал головой.

– Не надо. Иди уже. И сделай одолжение – грохни этого ублюдка!

Я кивнул, а когда поворачивался к двери, он перешел в сверхрежим.

* * *

Лариса была уже в комнате. На ее лице читались невооруженным взглядом тревога и вопрос. Последний она, впрочем, тут же и озвучила:

– Где Миша?

Хм… где… Попробуй вот так объясни…

– Лариса, он сейчас занят. Попозже, ладно? Михаил…

Я ощутил этот удар всем своим существом. Содрогнулся, казалось, весь остров. О нет… Лариса тоже что-то почувствовала. В ее глазах вспыхнул страх.

– Что происходит?

– Ничего хорошего, – процедил я. – Отойди ко мне за спину и не мешай!

Враг, разумеется, почувствовал слабину. Источник в момент заключительной фазы перепрограммирования очень нестабилен и выходит на абсолютный минимум мощности… Я потянулся к живым резервуарам и бросил изрядную порцию оставшейся энергии на поддержку содрогающегося под вражеским натиском барьера. Дела были плохи. На севере пал первый мост Круштейна. Я спешно перебросил туда подкрепления с юга, для чего открыл пространственную аномалию от арки. Между тем действия боевых аномалий противника, похоже, координировал сам Паук. Они ритмично и одновременно обрушивались на барьер со всех сторон… При такой тактике он может пасть в любую минуту. Оставалось только надеяться, что Стрельцов…

От второго удара сотрясение было уже таким, что я не устоял на ногах. Тут же вскочил, не обращая внимания на шум в ушах и ломоту в затылке. Начал лихорадочно проверять, что с обороной. Барьер еще держался, и на севере, от захваченного моста, прорыв врага пока удалось остановить. Но что-то где-то было здорово не так. И через пару секунд я понял. Паук! Я перестал ощущать его присутствие снаружи. Так где он?!

Ответ на свой вопрос я получил практически сразу же. С треском вылетела дверь, ведущая в коридор, и внутрь шагнул один из моих Измененных. Вернее, его оккупированное чужой сущностью тело.

– Привет, Посвященный! – прошипел Паук. – Где сувайвор?

Ударил он даже раньше, чем я успел его послать. Ударил мощно, однако мне удалось отразить и даже ударить в ответ. Правда, он тоже защитился.

– Сопротивляешься? Ладно, так даже интереснее!

Следующий обмен энергетическими и пси-ударами был очень скоротечным и завершился не в мою пользу. Все-таки Паук был чудовищно силен и ресурсами обладал гораздо большими. Я упал на пол. Мне было ужасно плохо. Противник почти пробил мои щиты. Оба. Еще один удар и…

Паук ухмылялся. Он смотрел не на меня, а на застывшую у стены Ларису.

– Надо же! А я ее везде ищу. Что ты сделал с моей куклой, Посвященный? Ты сломал ее! Это нехорошо – будешь наказан! Так что, девочка, где твой хахаль?

Я услышал, как хлопнула дверь – похоже, Козырева вбежала в комнату Источника. И в тот же миг оттуда раздался ее отчаянный крик.

– Ну, вот и ответ. – Ухмылка Паука стала шире. – Ладно, пора с этим кончать.

Следующий удар наверняка убил бы меня, не брось я на защиту последнюю энергию из резервуаров. Защититься-то сумел, но в следующий момент остров содрогнулся в третий раз. Уже до основания.

– Барьер пал, – любезно сообщил мне Паук то, что я понял и так. – Ты проиграл. Но я хочу посмотреть…

Могучая невидимая сила взяла меня под нижнюю челюсть и подняла в воздух. Паук шагнул к двери в комнату Источника, таща меня таким образом за собой.

– И что за безобразие вы там творите с моим Источником? Надо это прекратить.

– Он… не… твой! – Говорить с зажатой нижней челюстью было тяжело, но я справился. В конце концов, это было единственное, что я сейчас мог делать.

– Посмотрим, – процедил он в ответ, открыл дверь, шагнул внутрь и замер…

А я понял почему. Лариса рыдала у стены. Источник, весь залитый кровью, которая, впрочем, впитывалась в него не как в губку, но тоже довольно быстро, сиял нестерпимо ярким изумрудным светом, а умирающий Стрельцов лежал на нем. Только подергивающиеся конечности говорили о том, что он находится еще в сверхрежиме. И в этот момент остров содрогнулся в четвертый раз. Настолько сильно, что по стене комнаты даже трещина пробежала. Я понял, что это значит – процесс завершен, Стрельцов успел. Похоже, понял и Паук, поскольку лицо его исказилось от ярости и страха. Он уронил меня, и я с размаху рухнул на пол. Впрочем, после только что пережитой экзекуции это была ерунда, а не боль.

Через нас прокатилась волна, невидимая, но хорошо ощущаемая нами обоими. И я, и Паук знали, что это такое – управляющий импульс изменившегося Источника. В эти самые мгновения ворвавшаяся на остров армия Паука остановилась – она меняла хозяина. С прежним осталось лишь ничтожное количество Новых, призванных им из других мест, и аномалии. Но с ними теперь справятся. Наверняка справятся, потому что Источник переполняла мощь.

– Сдается мне, – прохрипел я, садясь на полу и глядя на потрясенного Паука, – что проиграл как раз ты.

Это было рискованно. Очень. Но необходимо. Ибо в противном случае теперь уже бывший верховный адепт Сеятелей мог бежать в другое тело. Лови его потом. А так Паук отвлекся на меня. Сил, чтобы нанести мне смертельный удар, у него еще хватало, и он очень хотел это сделать. Но не успел.

Тело Стрельцова окуталось изумрудным сиянием и в следующий миг исчезло, зато ослепительный зеленый луч разрушительной энергии ударил в Паука, распылив его тело на атомы и, что самое важное, уничтожив его сущность. Похоже, сувайвор даже после смерти ухитрился достать своего последнего врага.

Я ощутил в воздухе циркуляцию энергии и возникновение информационного поля высокой насыщенности. Источник впитывал то, что знал Паук, – информацию от предыдущих эгрегоров. Но теперь он уже будет анализировать ее по-другому. И делать другие выводы. Об этом уж я позаботился. На моем лице постепенно проявлялась широкая улыбка. Значит, все не зря.

Козырева отняла ладони от заплаканного лица и посмотрела на меня.

– Чему вы улыбаетесь?

– Мы победили.

– Вы победили! – уточнила Лариса, и от того, что бурлило в ее взгляде, хотелось отвернуться. Но я не стал. – Ненавижу вас!

– Это временно, Лариса, – устало ответил я. – Можете мне поверить, скоро у вас это пройдет.