Владимир
Улица Муромская, зажатая между двумя довольно крутыми склонами, в этот ранний предрассветный час производила даже несколько зловещее впечатление, представляясь чем-то вроде дороги в ад. Пустая и мертвая, как и весь город Владимир, откуда Зона ушла уже больше двух месяцев назад, а люди так до сих пор и не вернулись, она вела в исторический центр, до которого было рукой подать.
Паук не спеша шел по ней на север от моста через Клязьму. Ему надо было о многом подумать, а мертвый город, единственным обитателем которого пока так и оставалась аура страха, подходил для этого как нельзя лучше. Паук поднял глаза на невидимый за склоном горы и деревьями парка Успенский собор, чья многовековая энергия была подчистую высосана Кочевницей… Да, когда-то именно с этого места начиналась история, приближающаяся сейчас к закономерному финалу.
Он шел здесь тогда, в августе, еще человек, не Посвященный, не осознавший себя сувайвор, направленный в этот город Пауком, чтобы стать носителем вируса Зоны и распространять его везде, независимо от Источников Сеятелей… Тогда не сработало, к сожалению. Возможно, повернись в те августовские дни события иначе, теперь Пауку не пришлось бы делать то, что он собирается…
Здесь неподалеку должен быть след энергии сувайвора по имени Олег Катаев, поскольку чуть дальше, за мостом, он принял свой первый бой в качестве паранорма, атакованный Пятнами. Да, след наверняка остался (в пустом городе подобные эманации не исчезают порой годами), и нужно его просто найти, дабы убедиться в том, что Паук уже знает и так: Посвященный предал его. Все-таки тогда, в Коврове, Паук сломал его не до конца. Опасался превратить сувайвора в безмозглое покорное создание, а ему нужен был сильный и самостоятельный помощник, на которого можно было бы свалить приличный пласт работы и доверять ответственные сложные миссии. Ну и не дожал… Его ошибка. Уже вторая в одном и том же сувайворе. Многовато, особенно учитывая, что со вторым дела шли еще хуже.
Но ничего, если сейчас все подтвердится, по крайней мере одну ошибку Паук исправит. Даже несмотря на то, что тогда придется что-то придумывать с пробуждением новых Источников или ждать, когда оно начнется само. Все лучше, чем иметь у себя в подчинении сильного и коварного врага…
Паук прошел под мостом на Большой Московской, и тело, в котором он в данный момент обитал, стало подавать признаки усталости. Мало того что женское, так еще и не шибко тренированное. Но когда он здесь все закончит, можно будет подключиться к Паутине в Петербурге и переместиться в кого-нибудь из солдат прямо там, ближе к центру событий. Правда, сам солдат после этого в свое тело никогда уже не вернется, однако Новые должны быть готовы в любой момент пожертвовать своей жизнью ради верховного адепта Сеятелей… Нет, лучше не в солдата, а в читающего. Их больше, и они на данный момент становятся уже менее ценными, чем боевые Измененные…
Да, теперь налево, в торговые ряды… После московского человеческого муравейника Паук откровенно наслаждался пустым городом. Ничего, придет время – и девяносто процентов земных городов станут такими, избавленными от биологической заразы – чрезмерно расплодившихся отживших.
Вот наконец и это место. Паук чувствовал его всей своей сущностью. Энергоэмоциональные миазмы голода Пятен уже рассеялись, а вот след сувайвора здесь, никуда не делся. Даже эманации простых отживших более стойкие, чем у боевых сущностей, создаваемых Источниками, не говоря уже о сувайворах – в некотором роде элите сходящей со сцены человеческой расы. Там, в Петропавловской крепости, Паук всего на мгновение ощутил эту эманацию, прежде чем сработала «закладка» и занятое им тело разнесло в пыль. Но теперь верховный адепт Сеятелей вызвал в себе это воспоминание, всплывшее мгновенно и с кристальной четкостью, несмотря на краткость ощущений…
Да! В своих предположениях Паук все же не ошибся. У этого владимирского следа и той эманации имелось нечто не просто общее – близкородственное. Разумеется, не один в один, но ведь и нынешний Посвященный существенно отличается от неопытного, несформировавшегося и тогда еще такого уязвимого сувайвора. Паук мог бы посетовать на неблагодарность «облагодетельствованного» отжившего, если бы для него самого было актуально такое понятие, как благодарность. Пока же он пребывал просто в состоянии холодной ярости. Такое не прощается никому, и Посвященный должен быть уничтожен, как бы ни жаль было его потенциала и вложенных в него энергетических ресурсов. Но не только и даже не столько в качестве кары за измену, сколько потому, что в своем нынешнем стратегически выгодном положении рядом с единственным пробужденным Источником предатель становится чрезвычайно опасным.
Замена. Посвященному нужна замена. Такого, какой он сейчас, его можно заменить, только имея кровь полностью «созревшего» сувайвора. Стрельцов. Нужен Стрельцов. Третья и финальная «закладка» в марионетке-Козыревой должна вот-вот сработать. Паук сконцентрировался и запустил поиск «маячка», вживленного в плоть этой отжившей. Она должна находиться рядом с сувайвором… Результаты поиска, вернее, полное их отсутствие повергли верховного адепта Сеятелей в замешательство: такого просто не могло быть! Кто-то заблокировал «маячок»? Нет, это бы воспринималось иначе. Тут же – пустота абсолютная, словно этой отжившей никогда и на свете не было.
Ярость Паука перешла на новый уровень резким скачком. Ведь он отвлекся всего на несколько часов с того момента, когда его атаковали «лояльные», до окончательного уничтожения лидеров заговора, а ситуация совершенно ушла из-под контроля! Как?! Почему?! Где сейчас Стрельцов? Паук мог судить об этом только с помощью логики. Новости сообщили о смерти полковника Сердитых – предпоследнего из предводителей «лояльных». Убрать его мог только Стрельцов, больше некому. Находится ли он сейчас где-то в районе Нижнего Новгорода? Ох, вряд ли! Этот сувайвор порой просто поражает своей мобильностью.
Паутина… Как последнее средство поиска Стрельцова и Козыревой. Правда, надежд на нее немного, ибо сравнительно плотной она является только в Питерской Зоне, а по остальной стране – так, отдельные нити. Но если кто-то из пропавших сейчас находится в Петербурге, Паутина должна это засечь. Паук загрузил образы сувайвора и отжившей в поисковый запрос Паутине и приготовился принимать информацию, не особо, впрочем, надеясь на успех.
Но сигнал внезапно поступил. Из Петербурга! Визуальный сигнал изображения, полученного с помощью глаз одного из читающих. Верховный адепт воспроизвел изображение… Козырева! Одна. В смысле, без сувайвора, зато в обществе двух Новых. Именно Новых, а не «лояльных». Они ведут ее куда-то, погруженную в сомнамбулическое состояние. У читающего эта картина не вызвала никаких подозрений, да и с чего бы? Подумаешь, двое Новых ведут одурманенную отжившую! Может, для допроса или для опытов… Он же не знал, кто она такая… Так, Новые – это уже зацепка. А еще зацепка – географическое положение и направление движения… Эта информация поступила от читающего практически сразу. Набережная канала Грибоедова в районе Вознесенского проспекта. Вектор движения – северо-запад…
Северо-запад, северо-запад… География Петербурга медленно всплывала в сознании Паука, и то, что он видел, ему активно не нравилось. Это было направление на Новую Голландию – местонахождение Источника и… Посвященного! Теперь Новые. Все они в той или иной степени являлись частью Паутины – или действующими, или потенциальными. Фотографическая память верховного адепта воспроизвела их образы, и его сознание потянулось к ним…
Второй раз за очень короткое время испытывать состояние крайнего изумления и досады Пауку не приходилось уже очень давно. Он определил примерное направление и расстояние до этих Новых. Обычно этого было более чем достаточно как для ментального контакта или прямого приказа, так и броска в их тело. Но в этот раз что-то словно оттолкнуло его, закрыв к ним доступ. Не поверив своим ощущением, Паук потянулся повторно, уже более акцентированно, с применением ментального нажима. Но результат был прежним: сознание этих Новых словно прикрывал прочный щит, который ему не удавалось пробить. По крайней мере с большого расстояния.
Вот тут уже Паук оказался на грани шока. Такое случалось, например, когда он атаковал Стрельцова, уже сформировавшего иммунитет к подобному воздействию, или Катаева, тогда, перед посвящением, когда тот ставил довольно сильные ментальные барьеры. Отдаленно что-то похожее проявлялось и совсем недавно, во время штурма базы АПБР, при попытках Паука вселиться в тех, кого защищали заряженные под завязку пси-блокираторы, которые, однако, при некотором усилии можно было сжечь. Но то были враги, а здесь – Измененные, часть Паутины. Его Паутины! Они должны быть по умолчанию открыты своему верховному адепту!
Неужели… Мысль казалась невероятной, но при этом только она объясняла все эти странности. Похоже, некто перехватил у него управление частью питерских Измененных, закрыл их для его воздействия, используя для этого энергию Источника, и стал создавать собственный эгрегор. Альтернативный… Ха, некто! Личность этого крамольника, решившегося на неслыханное, была только что выяснена. КАТАЕВ! Посвященный! Это что же, он мятеж затеял, мерзавец?! Да не мятеж, похоже, – тут пахло полноценной революцией! И частью этой революции стало похищение запрограммированной Пауком Козыревой, что лишало верховного адепта последних шансов добраться до крови Стрельцова. А Источник?! Он же сейчас под контролем этого изменника! Каким же надо быть глупцом, чтобы доверить вчерашнему врагу, правда, будто бы сломленному, защищать его, а самому заняться в Москве разборками с отжившими!
Паука накрыла волна ненависти чудовищной силы, чего с ним не случалось, пожалуй, со времен Краснотайгинска. Убить Посвященного! Уничтожить, стереть в мелкую пыль, дезинтегрировать его личность так, чтобы о ней и памяти никакой не осталось! И сделать это немедленно, пока тот не собрал достаточно силы, чтобы свергнуть верховного адепта эгрегора Сеятелей!
Он тут же испустил общий зов, эквивалентный морскому «свистать всех наверх!». Зов был обращен к той части питерского эгрегора, что еще подчинялась ему. Пока еще намного большей части. Измененные, остатки мутантов и, главное, созданные недавно смертоносные могучие аномалии. Вся эта мощь, повинуясь яростному волевому импульсу, исходящему от терзаемого ненавистью хозяина, пришла в движение в направлении Новой Голландии – цитадели мятежа. Несколько секунд потребовалось, чтобы отыскать того читающего, от которого поступил сигнал о Козыревой. Гонец, принесший плохую весть, должен лишиться головы. Мгновение – и Паук перенесся в Петербург в тело несчастного, полностью стерев его личность. Верховный адепт был намерен лично командовать уничтожением взбунтовавшегося Посвященного. И не только командовать, но и самому свершить кару.