Окрестности Нижнего Новгорода

Вот что значит лучшие оперативники спецслужбы! Не последовало волнения, беспорядочных вопросов «что?», «где?», «как?», «откуда?». Только изумленные взгляды, да и то не у всех. Подполковник был слегка бледен, но похоже, ожидал чего-то в этом роде. Он только спросил:

– Угроза?

– Воздух.

– Ясно, – нахмурился он. – Решили одним ударом, значит… Сердитых?

– Да, его команда работает. «Лояльные»… Подземный ход у вас есть? – спросил я без особой надежды на положительный ответ.

Калашников поморщился.

– Откуда? У меня тут не военный объект, а загородный коттедж.

– Что это будет? – спросил Седых

– «Аллигаторы». Два. С соседней военной базы.

Тут, не удержавшись, присвистнул Карен. Действительно круто!

– Машиной уйти успеем?

Я уже хотел ответить, что не знаю, но тут меня вновь накрыло.

Нахожусь в кабине вертолета. Он готов к взлету. Вращаются винты. Смотрю на часы. 17:30. Слышу голос оператора вооружения: «Боезапас полный!» Оборачиваюсь на своего ведомого, он жестом показывает «ОК». Вздыхаю и взмахом руки показываю: «Взлетаем!»

Когда меня отпустило, по спине вновь пробежал озноб. Посмотрел на часы. 17:30. Я знал, где база. Подлетное время – минут десять. Дело плохо.

– Без шансов. У нас десять минут.

– У вас вроде лес недалеко, товарищ подполковник, – заговорил Карен.

– За десять минут не успеем, – покачал головой Калашников. – На открытом месте застанут – и абзац… – Внезапно его осенило. – Зато в дальнем конце огорода есть дровяник. Можно укрыться там.

– Не пойдет, – нахмурился Квашнин. – Они и его разнесут. Для гарантии.

– Это если не будут уверены, что мы где-то в другом месте, – оживился Седых. – Например, сматываемся на «Хаммере». Короче, все давайте в дровяник, а я беру «Хаммер»…

– Поправочка, – мой голос был ровным, словно речь шла о погоде за окном, – «Хаммер» возьму я.

* * *

Приказ удивил старшего лейтенанта Зазнобина. Террористы НМП? В дачном поселке рядом с Нижним? Срочно уничтожить ударом с воздуха? Все это не слишком хорошо пахло. Нет, армии не впервой оказывать подобные услуги ФСБ или АПБР. Бывало, и не раз, с той поры, как появились Зоны. Вот он, Зазнобин, лично летал в конце лета в Ковров, когда туда ринулись мутанты. Потерял, кстати, на этом деле одного из лучших пилотов. Но тут… запрос от ФСБ… террористы… уничтожить, причем прямо в поселке и с воздуха… А мирные жители как же? Но приказ командира эскадрильи не обсуждается. Уничтожить – значит уничтожить. Эта новая война с Зонами, Измененными и прочей дрянью ведется по совершенно новым правилам, и то, что раньше было бы абсолютно неприемлемым, сейчас в порядке вещей…

Семь минут до цели… Хорошо хоть в его звене оказалось две машины с полным боезапасом… Хотя нет, лучше бы их не оказалось… Если под удар попадут мирные жители, каково-то будет потом по ночам спать, а, товарищ старший лейтенант? Впрочем, все эти мысли – от малодушия. Конечно, проще, если неприятный приказ будет исполнять кто-то другой. Но есть боевая задача, и ее надо выполнять. Так почему бы не тебе? Ты – боевой офицер, командир звена, а не крыса штабная, которая рассуждает о целесообразности боевой операции с возможными потерями среди мирного населения. Вот они там могут сомневаться и думать. А твое дело – взять под козырек и в машину.

Пять минут до цели… Где же этот поселок? Ага, вот он. Координаты… Да, все точно… Вон уже и дома видны. И люди. Ходят совершенно спокойно. Очень странно для поселка, захваченного террористами, тем более Новыми. Он должен как вымерший быть, а тут – полное ощущение нормальной мирной жизни. Это, конечно, может быть имитацией, чтобы ввести в заблуждение силовиков… Но ведь действительно сложно поверить, будто здесь что-то происходит… А если это ошибка – какая-то дикая путаница? Лучше сделать запрос на всякий случай…

– База, я – «Орел-один». Выхожу на цель, координаты… – он озвучил цифры. – Запрашиваю подтверждение.

– «Орел-один», я – база. Приказ подтверждаю. Цель – два крайних дома с южной стороны с красной и зеленой крышей».

Нет, там определенно что-то не так. Рядом с одним из этих домов какая-то мелкая человеческая фигурка возится… Дрова колет? Что за…

Зазнобин хотел уже вновь вызвать базу, но в этот момент в глазах у него помутилось, и чужая ментальная мощь ворвалась в сознание пилота, в считаные секунды превратив его в покорного исполнителя чужих приказов. Приказы поступали прямо в мозг, и их невозможно было ослушаться. Он с ужасом увидел, как его рука на рычаге управления поворачивает вертолет на запад, и он, старший лейтенант Зазнобин, ничего не может с этим поделать. Взглянув на своего ведомого, командир звена заметил, что тот повторяет его маневр. Тоже подчинен?

Две минуты до цели… Совсем уже другой цели… Большой одиночный коттедж в паре сотен метров от поселка. Участок такой приличный, дровяник, баня… Лесок в километре за оградой примерно. Хвойный, густой… А еще «Хаммер» здоровенный, который как раз в данный момент выруливает от дома на дорогу…

«Цель!» – вспыхнуло в голове Зазнобина, и он тут же вызвал ведомого:

– «Орел-два», я – «Орел-один». Твоя цель – дом. Разнести в пыль. Я работаю по «Хаммеру». Как понял?

– Принято, «Орел-один». Цель – дом. Есть разнести в пыль!

Не обращая больше внимания на ведомого, Зазнобин повел послушную машину в погоню за «Хаммером». Погоня будет короткой… Очень короткой.

– Готовность к поражению цели! – улетела назад команда.

– Есть готовность! – откликнулся оператор по управлению огнем.

– Сейчас повеселимся! – словно со стороны услышал Зазнобин свой голос.

* * *

Разумеется, я рискую. И сильно. Слишком многое зависит от моих рефлексов и того, получу ли я вовремя от своего пророческого дара подсказку об атаке. Но правда в том, что если у меня благодаря сверхскорости шансы в этой отвлекающей операции есть, причем неплохие, то у остальных их нет вовсе. Того же Седых разнесет ПТУРом на атомы вместе с «Хаммером». Правда, он, похоже, все равно покойник, но вот так просто жертвовать им лично мне совесть не позволяет…

Эх, размяк ты, Миха, размяк! Во время операции с Кочевницей или баталии в Коврове пожертвовал бы и не задумался… Что, Лариса подействовала? Симпатичное личико, фигурка, несколько поцелуев, в постели покувыркались, и все – кончился терминатор, которого ты в себе взращивал? А ведь в этой драке человеку не выжить, будь он хоть трижды сувайвор, скоростник и пророк! Только терминатору, которому чхать на все, кроме своей цели. Нужно срочно возвращаться к этому формату!

«Хаммер» стартует в тот самый момент, когда в зоне моей видимости появляются вертолеты. С них должны видеть, откуда я отъезжаю, чтобы однозначно связать отъезд машины с поставленной им боевой задачей. Вертолетов два. Один должен сработать по дому, второй – по машине. Главное, чтобы они сочли это достаточным и не разнесли до кучи еще и дровяник, в котором укрылись остальные…

Я гоню рискованно, учитывая скользкую дорогу, хотя само понятие рискованного вождения выглядит просто смешным для данной ситуации. Эта машина проживет недолго. Главное, чтобы я ее пережил. К-52 «Аллигатор» стреляет ПТУРами третьего поколения с лазерным наведением. Что называется, хрен увернешься, и вилять бесполезно. А значит, в момент выстрела надо «включаться».

Я лишь коротко оглядываюсь, когда сзади громыхает в первый раз: второй «Аллигатор» стреляет по дому, видимо, неуправляемыми ракетами С-13. На месте левой части коттеджа вспыхивает огненное облако. Жаль, хороший был дом, уютный. Но снявши голову, по волосам не плачут. Вторая ракета добивает дом, и вертолет начинает разворачиваться для повторного захода на цель. Хочется надеяться, что целью этой будет баня, а не дровяник.

Впрочем, тут уже настает время заботиться о моей собственной шкуре. Пророческий дар не подводит. На краткий миг перед моими глазами возникает образ чьей-то руки на кнопке. И тут же я вхожу в режим сверхскорости. Вертолет идет на небольшой высоте, так что ракета должна достичь «Хаммера» за считаные секунды. Но я двигаюсь быстрее: успеваю распахнуть водительскую дверцу, на полном ходу вывалиться из машины, прокатиться по снегу в сторону, вскочить и рвануть со всех ног в направлении леса.

Сгущающиеся сумерки озаряются вспышкой маленького вулкана, возникшего на месте «Хаммера». Но те же сумерки скроют от глаз экипажей «Аллигаторов» тень бегущего в сверхрежиме скоростника. Я даже позволяю себе оглянуться на бегу и вижу картину, которая из-за моего ускоренного движения и восприятия становится почти сюрреалистической. Все остальное двигается очень медленно. Огненный болид пылающего «Хаммера» по инерции продолжает перемещаться по дороге, а обломки его разнесенного взрывом кузова красиво парят в воздухе, разлетаясь в разные стороны по дуговым траекториям. На месте дома ярится ад, а к бане медленно, со скоростью летящей бабочки, приближается еще одна неуправляемая ракета С-13…

Я успеваю преодолеть метров двадцать, прежде чем она встречается с целью и дает мне возможность увидеть зарождение еще одного вулкана. Багровая с золотистыми прожилками опухоль взрыва вырастает на месте бани, постепенно (для моего глаза, естественно) поглотив своей алчной пламенной утробой все строение. Звуки взрывов в моем ускоренном восприятии неприятно растягиваются, понижаясь в тональности, и вызывают вибрацию внутренностей и прочие вредные эффекты, которые обычно возникают от звуков пониженной частоты.

Единственное, что радует, – это действия вертолетов: они разворачиваются по дуге и ложатся на обратный курс, на базу. Похоже, считают задачу выполненной. Неужели выкрутились? На первый взгляд кажется так, если, конечно, огонь с дома не перепрыгнет на забор, а по нему не доберется до дровяника. Тогда для всей команды Калашникова, включая самого подполковника, гарантировано что-то вроде аутодафе – сгорят, как Джордано Бруно, без шансов выбраться. Но к счастью, ветер, кажется, дует в другую сторону. Значит, огня бояться не стоит. А чего стоит?

Я на своей сверхскорости преодолеваю уже больше половины пути до леса, когда до меня доходит. Ночь уже на носу, и наши наверняка не рискнут вылезти из дровяника, пока темнота достаточно не сгустится, но к этому времени подтянутся «чистильщики» – бригада «лояльных», которая должна проверить эффективность авиаудара и добить выживших. Она просто не может не появиться. Сердитых – мужик серьезный. Такой стаж в ФСБ – не баран чихал. Он накладывает отпечаток на личность. Системный подход к такого рода делам въедается в подкорку. А тут еще и ставки высоки – нас надо зачистить только наверняка.

До леса остается сотня метров, когда я вижу медленно выходящую на опушку цепь людей. Нет, не людей. «Лояльных». Их чувствует моя глушительская способность. Десяток… Нет, больше. Около двадцати, пожалуй. Ничего себе – целая армия! И хорошо еще, если только эти… Нет, не только: пророческая сила сразу показывает мне и других: столь же многочисленный отряд, двигающийся со стороны поселка. Возможных выживших зажимают в клещи, не давая шансов. А так много их, скорее всего, из-за меня: знают, на что я способен.

Слишком много, всех не идентифицировать, да еще на сверхскорости, которая размазывает восприятие и сливает воедино сигналы, исходящие от тех, кто движется рядом. Но наверняка среди них есть и скоростники, и глушители – Измененные тех видов, что уже доказали свою эффективность в схватках со мной. Безнадега… Даже для меня. Это ж сколько у заговорщиков «лояльных»? Похоже, я здорово недооценил численность их армии. Если б не Сид и не я, они бы уже давно захватили власть, и мне не хотелось бы проверять, на что это будет похоже…

Хорошо еще, что в момент появления «лояльных» я находился в сверхскоростном режиме. И нахожусь в нем сейчас. В этом мой единственный шанс. Только тут, как у акулы, надо двигаться, иначе – смерть. Быстро двигающийся скоростник в сумерках практически невидим: его смутная стремительная тень сливается с тенями природными. И пусть среди них есть такие же, как я, но они сейчас в обычном режиме, а значит, меня не замечают. Но стоит мне остановиться или тем паче вступить в бой – все, я покойник.

Надо уходить – долго в сверхскоростном режиме я не продержусь. Знаем, плавали. Это жуткий стресс для организма, в том числе и сувайворского. Он надорвется, и меня просто вырубит, как тогда, в Коврове. А как же парни там? Если я уйду, их наверняка убьют… Ага, а если не уйду, что-то изменится? Разве что умру вместе с ними. Они так и так покойники. Все, кроме Калашникова. Я видел на них печати смерти. Ничто и никто не в состоянии этого отменить. Но подполковник… Он-то не обречен. Более того, он мне нужен, как бы цинично и расчетливо это ни звучало. Калашников много знает, и мне его знания очень пригодятся, чтобы добраться до оставшихся заговорщиков. А значит, его надо вытаскивать.

Вот только как? Для меня спасение – сверхскоростной режим. Но обычный человек его не выдержит, даже если я его на плечах волочь буду… Стоп, а если без сознания? Так сказать, в состоянии бревна? Хм, без сознания… Он не будет двигать ни рукой, ни ногой, головой ворочать. Просто висеть расслабленно. Ведь главная опасность для человека в сверхскоростном режиме – это шевелиться. Любое движение конечностью – и получай перелом. Причем хорошо, если в одном месте. Голову повернул – возможно все, от компрессионного перелома позвоночника до полного паралича… А если вот так… пожалуй, рискнуть можно. В конце концов, если выбирать между гарантированной смертью и этим… Думаю, спроси я его, даже он бы согласился. Но спрашивать его я, разумеется, не стану.

Рву к дровянику, существенно опережая никуда не спешащую цепь облавы «лояльных». А и правда, куда им торопиться? Две цепи идут с двух сторон, постепенно становясь полудугами. Все держат в поле зрения. Если даже в этом пылающем аду на месте дома и остался кто-то живой, через открытое место он не проскочит. В том числе и я, так как меня можно заметить в момент перехода из обычного режима в сверхскоростной и принять меры. То, что я уже в последнем, им в голову не приходит, к счастью. Но для меня сейчас главное так открыть дверь дровяника, чтобы это им не бросилось в глаза и не показалось странным, что дверь открывается и никто не выходит. Если они такое увидят, сразу поймут, что без меня не обошлось. И тогда – пиши пропало. А это, кстати, проблема, и серьезная – со стороны леса дровяник виден как на ладони…

Мысль приходит внезапно, и я тут же начинаю ее реализовывать. Стрелой лечу к выросшей на участке Калашникова небольшой кедровой сосенке, до которой, к счастью, не добрался огонь. Небольшая, конечно, по меркам дерева, но так-то уже вымахала под два метра, и крона у нее густая, пушистая. Прячусь за ней от взглядов «лояльных», быстро достаю из рюкзака взрывчатку с радиодетонатором, снаряжаю и снова на полной скорости рву к дальнему концу надвигающейся цепи. Укрываю ее за небольшим сугробом. С их стороны не видно – и ладно, но мне нельзя останавливаться, чтобы спрятать ее получше: меня сразу увидят. Не снижая скорости, бегу обратно к дровянику… Ох, только бы ресурсов организма хватило на все!

Подбегаю к двери в тот момент, когда «лояльные» уже шагах в пяти от моей импровизированной мины. Вот-вот заметят. В этот момент я и нажимаю кнопку пускового устройства. Взрыв! Кто-то из «лояльных», кажется, ранен, а может, даже убит, но мне плевать на это: не для того мину ставил. А для того, чтобы вот как сейчас головы всех участников облавы как по команде повернулись в сторону места взрыва. В этот момент я открываю дверь дровяника и проникаю внутрь, мимоходом жалея, что больше взрывчатки у меня нет и второй раз повторить такой трюк не получится. Да «лояльные» на него уже и не клюнут.

Тут они, все четверо. Спрятались между поленницами и только удивленно поглядывают на открывшуюся и закрывшуюся дверь. Но я уже за спиной Калашникова и передавливаю ему сонную артерию. Подполковник валится мешком, и я его подхватываю, заодно выходя в обычный режим: мне нужна хоть небольшая передышка, и к тому же у меня появляется идея. Рабочая, но жестокая… Опять… Ну что же, терминаторам и не положено сопли жевать.

Несмотря на эффект неожиданности, шока у оперативников нет: Седых и Квашнин вот уже меня на мушке держат. Но узнают и оружие опускают…

– Ты?! – Карену хватает разумения говорить шепотом. – Какого черта? Что ты с подполковником сделал?

– Ничего особенного. Просто отключил.

– Зачем?

– Парни, у меня дико мало времени и куча плохих новостей. Поэтому слушайте и не перебивайте. Мы окружены. Облава «лояльных». Их слишком много, и нам не справиться. Шансов нет. Кроме того, я видел – вы все умрете тут. Мои способности не лгут. Одного я могу вытащить. На сверхскорости, но только без сознания. Человек сверхрежима не выдержит, если только не полностью расслаблен и не в глубоком отрубе. Мой выбор, уж простите, пал на подполковника. Его смерти в ближайшее время я не видел, а кроме того, он многое знает, а это для меня ценно. Понимаю, что выгляжу полной мразью, но так уж ситуация сложилась. Выбор простой – либо спасется он, либо не спасется никто.

Лица всех троих делаются суровыми. Понимание есть, но дружелюбия их взглядам оно не прибавляет. Да и глупо было бы рассчитывать на их прощение.

– А зачем ты нам-то это рассказываешь? – спрашивает Седых. – Забирал бы подполковника, и все. Мы не смогли бы тебе помешать.

– Чтобы спасти его, мне нужна ваша помощь. Если я вылечу отсюда на сверхскорости, «лояльные» меня не увидят. И подполковника на моей спине тоже. Но они увидят открывшуюся и закрывшуюся дверь, через которую никто не выйдет, и поймут, что дело нечисто. Сюда я проскочил, так как отвлек их взрывом. Но взрывчатки у меня больше нет. А значит…

– Через дверь должен кто-то выйти, – заканчивает за меня Седых. – Кто-то из нас. Все понятно.

– Если выйдет один, – задумчиво произносит Карен, – он запалит всех.

– О том и речь, – киваю.

– Я сделаю это, – говорит Карен и достает автомат. Рот его кривится в злой усмешке. – Выйду первым. Всегда мечтал красиво сдохнуть!

– Красиво сдохнем все, – добавляет Седых. – Мы за тобой.

– Ладно, – говорю я. – Как угодно. Только когда выйдешь, сделай вперед пару шагов, чтобы я с подполковником проскочил. Потом уже пойдут остальные.

Все кивают – поняли. Вот просто так, кивают – и все. Без истерик, без обвинений, без попыток набить мне морду, что я, в общем-то, заслужил. Молодцы, ребята! Побольше бы таких. И жаль их, да только жалость для меня сейчас – роскошь.

– Все готовы? – спрашиваю, удостаиваясь в ответ трех кивков.

– Только ты вытащи его! – цедит Карен. – Не вытащишь – я к тебе с того света являться буду, понял?

– Вытащу… А теперь давайте, время дорого.

Седых и Квашнин помогают мне взвалить на спину подполковника. Стараюсь взять его поудобнее, чтобы лежал надежно, не болтался и не стеснял моих движений. Хорошо, что он худой, а то высокие чины – они всякие бывают…

Киваю Карену, он распахивает дверь, прыгает вперед, падает в снег, перекатывается и с колена дает очередь в сторону уже близкой цепи «лояльных». Кого-то, кажется, задевает. Но в следующий миг у него самого кровь хлещет потоком изо рта и носа – пневматик взрывает ему легкие. Я на сверхскорости рву со своей ношей мимо него в сторону горящего дома. По дорожке, чтобы не оставлять следов на снегу. Кажется, сработало – меня не замечают. Оглядываюсь, слыша еще очереди. Дмитрий с Анатолием поливают Измененных свинцом. Эта музыка играет недолго. Пиромант выпускает огненную струю, и пламя охватывает Седых, прямо как в моем видении. А Квашнина пробивает насквозь штакетина из забора, выдернутая оттуда силой кинетика. Вот и все. Прощайте, ребята.

Бегу дальше. Проношусь совсем близко от горящего дома, меня обдает жаром. Зато здесь меня труднее заметить – блики пламени, играющие тени и отсутствие снега, так как весь стаял. Следов нет. Миную дом, выбегаю на дорогу и несусь прочь от поселка по виляющей грунтовке, уходящей куда-то в поля. Основная дорога уже перекрыта второй цепью «лояльных». Только бы не поскользнуться! А то упаду я, а костей не соберет висящий кулем на моей спине Калашников.

Все-таки вырываюсь, проносясь в паре метров от крайнего во второй цепи кинетика – как раз между ним и горящим «Хаммером». Только бы сил хватило! Утром, похоже, был снегопад, но кто-то (да продлятся его дни!) успел уже не раз проехать по этому проселку на грузовике, оставив вполне себе плотную колею, по которой можно бежать, почти не оставляя следов и не боясь упасть. Сзади сквозь рев пламени доносится замедленный грохот – похоже, «лояльные» на всякий случай разносят в щепки дровяник в поисках выживших. Их ждет разочарование. Ни там, ни в «Хаммере», ни в доме, когда они смогут туда попасть, трупов они не найдут и поймут, что убили только троих из семи. Разозлятся, само собой, и продолжат поиски с удвоенной энергией. Ну да я и не рассчитываю, что нас окончательно и бесповоротно запишут в покойники: один раз наколовшись со мной, повторно они такой ошибки не допустят. Ничего. Зато мы выжили и выиграли немного времени. И выигрыш этот надо использовать по максимуму. Возможно, даже нанести удар первыми.

На сей раз я не достигаю предела своих возможностей – пророческая сила вовремя дает мне тревожный сигнал. К счастью, рядом в этот момент оказывается небольшая рощица, преимущественно еловая. Это хорошо. Зимой в таких и теплее, и спрятаться проще.

Перехожу на обычный режим и осторожно снимаю со спины свою ношу. Быстро срезаю несколько еловых лап и на них перекладываю по-прежнему бессознательного подполковника Калашникова. Быстро осматриваю его. Ну что ж, не так плохо, как я опасался, – всего лишь выбито левое плечо. Переломов, к счастью, нет. Облегченно вытираю пот со лба – слава богу! А с плечом мы сейчас разберемся – знаю как, приходилось. Хорошо, кстати, что он в отрубе. Резким движением вправляю сустав. Подполковник вскрикивает от боли и приходит в себя.

– Стрельцов? – узнает он меня. – Что произошло? Где мы?

– В лесу, товарищ подполковник. Надеюсь, вы можете идти, потому что отдыхать нам некогда.

Он осторожно поднимается, стараясь при этом не опираться на левую руку.

– Вроде могу…

– Тогда идемте. Все расскажу по дороге.