Несмотря на внутренний трепет, Раф даже не пытался обнять ее в ответ, хотя чувственное тепло ее стройного тела, прижатого к нему, грозилось вывести его из равновесия. Ее горячее дыхание смешивалось с восхитительным нежным и цветочным ароматом ее кожи, который он помнил еще с тех пор, как в последний раз к ней прикасался.

При воспоминании об этом он почувствовал, как твердеет его плоть, прижатая к ее животу. О, как же он хотел ее. Кажется, его еще никогда так сильно не влекло к женщине.

Но она не женщина. Она юная девушка, как бы рьяно она это ни отрицала. У нее совсем не было опыта общения с мужчинами вроде него, и ему нельзя было терять голову.

— Лили, — простонал Раф, пытаясь взять себя в руки. — Тебе не следует этого делать.

Наверное, он был прав. Но Лили не могла унять волнение, которое порождало в ней знание о том, что он хочет ее. Она позволила собственному возбуждению охватить ее тело.

Руки Лили скользнули вверх по его груди. С какой-то совершенно естественной чувственностью она положила ладони ему на шею, чуть задев ногтями кожу.

— Что-то не так? — низким голосом спросила она и поцеловала его в уголок рта. — Я тебя шокировала? Что ж, все бывает впервые.

Собственно, она шокировала и себя. Кто бы мог подумать, что она способна на такое провокационное поведение? Но ее уверенность только крепла, и она позволила себе снова прикоснуться губами к его губам.

Раф застонал. Он непременно пожалеет о том, что сейчас сделает, но сопротивляться ей он был не в силах.

Сжав руками ее плечи, он большим пальцем оттянул в сторону ворот ее блузки и, наклонившись, прикоснулся губами к ее обнаженному плечу.

Ее вкус рождал в нем мысли о женственности, страсти, безумном экстазе. Он чувствовал ток крови в ее сонной артерии, и этот неровный ритм совпадал с биением его собственного сердца. Ее кожа была немного влажной и оттого еще более сладкой, и ему очень хотелось целовать и целовать ее.

Он отчаянно желал увидеть больше ее обнаженного тела. Его руки потянули вверх ее блузку, открывая груди. Манящая впадинка между ними только разожгла его голод, и он склонился, чтобы ощутить ее вкус снова.

Раф вел языком по ложбинке между ее грудями, жесткая щетина на его скулах царапала ее нежную кожу. Лили задрожала от возбуждения, но не попыталась его остановить. Она лишь судорожно вздохнула, когда он расстегнул ее бюстгальтер и обнажил ее налившуюся грудь.

— Матерь Божья, — едва слышно простонал Раф.

Она была такой сладкой. Раф провел ладонью по ее груди, сжал пальцами сосок. Тот моментально напрягся, и Лили застонала от наслаждения. Ее беззащитность вызывала в нем смесь восторга и стыда. Он вспомнил, насколько соблазнительной она показалась ему в тот день в парке. Уже тогда он едва не проиграл битву с собственным влечением, едва удержался на плаву. А теперь, в его спальне, где их никто не мог потревожить, у него не осталось никакой защиты от ее чувственного очарования.

Не в силах сдержаться, он прильнул к ее губам. Губы Лили — сладкие и вместе с тем обжигающе горячие — послушно приоткрылись. Похоже, что она, как и он, потеряла контроль над собой. Их языки переплелись, и Рафа унесло в незнакомые ему воды, словно пловца, попавшего в коварный водоворот.

Он даже не пытался справиться с этим ураганом ощущений. Ее пальцы гладили волосы у него на затылке, а ее стройное тело плотно прильнуло к нему, и он никак не мог скрыть того, что с ним происходило.

Его возбужденный член вжимался в ее живот, и, когда она поднялась на цыпочки, чтобы ему было удобнее, он принялся тереться о ее бедра в бесполезной попытке снять болезненное напряжение. У Лили кружилась голова. Раф сжимал ладонями ее ягодицы и приподнимал, чтобы прижать ее к своей возбужденной плоти. Собственное тело казалось ей легким, невесомым, все ее естество как будто проснулось от их близости.

Он припал губами к ее груди, и его зубы задели ее набухший сосок, когда он накрыл его ртом. Жесткая щетина на его подбородке царапала кожу, но Лили наслаждалась этими прикосновениями. Прижимая его голову к своей груди, она с готовностью принимала эту сладкую муку, понимая, что он теряет самообладание.

Раф скользнул ладонями под ее одежду и обхватил гладкие полушария ее ягодиц. Дыхание сбивалось, но он все же стянул ее шорты.

— Так намного лучше, — пробормотал он, снимая с нее трусики и глядя на треугольник каштановых волос. — Боже, ты прекрасна.

От его взгляда Лили казалось, что ее сердце вырвется из груди, настолько бешено оно колотилось. Когда их губы снова встретились, она забралась руками под его футболку и прижала ладони к стальным мышцам его груди.

Раф застонал. Отпустив ее губы всего на секунду, он сорвал с себя футболку и прижал девушку к своему обнаженному торсу. Лили перестало хватать дыхания, она плавала в каком-то тумане, и чувственное напряжение никак не хотело ее отпускать.

— Я хочу тебя, — пробормотал Раф. — Ты даже не представляешь, насколько сильно.

— Думаю, что представляю, — прошептала Лили. К ее собственному удивлению, стоя перед ним без одежды, она не испытывала никакого стыда. Она осторожно провела одним пальцем по бугорку, натянувшему ткань его брюк. — Можно?

Раф посмотрел на нее пылающим взглядом. Его руки немного дрожали, но он расстегнул молнию и спустил брюки до щиколоток. Его нижнее белье совсем не скрывало его возбуждения.

Лили шумно вдохнула, глядя на него, и сам он вдохнул не менее шумно, когда она погладила его через тонкую ткань.

— Дорогая моя, — хрипло пробормотал он.

Он едва мог себя контролировать. Но она лишь прикоснулась пальцем к его губам, призывая молчать, и стянула с него боксеры.

На конце его внушительного члена выступила влага, и Лили, хотя она никогда такого раньше не делала, наклонилась и облизнула его.

— Боже, — простонал Раф, вздрогнув от этой невинной ласки. — Ты хочешь, чтобы я совсем перестал себя уважать?

Лили поднялась и внимательно посмотрела в его глаза. А потом медленно подняла ногу и погладила его икру своей ступней.

— Я хочу тебя, — томным голосом произнесла она, отлично осознавая, что назад пути нет.

Раф, не раздумывая, подхватил ее на руки. Лили обвила его ногами за талию, и они упали на кровать. Ее желание растопило его сомнения, и Раф всецело отдался страсти. Его рука скользнула к ее лону. Почувствовав на пальцах влагу, он осторожно раздвинул ее плоть, чтобы найти ее пульсирующий источник.

Лили стонала под его ласками. Ощущения, которые она никогда не испытывала, заставляли ее тело извиваться и выгибаться под ним. Она понимала, что, хоть и хвасталась своим опытом, на самом деле никогда не испытывала ощущений, подобных этим. Лили почувствовала приближение оргазма и вцепилась в плечи Рафа. Из груди вырвался сладостный стон, и ее охватило неземное блаженство.

Раф втянул губами ее сосок, затем переключился на другой. Когда Лили отдышалась, провел языком по ее губе, прикусил мягкую кожу изнутри и полностью завладел ее ртом. Он целовал ее горячо и жадно, а его язык исследовал и лишь разжигал ее желание.

Лили казалось, что она уже утолила голод страсти, но теперь понимала, что это только начало.

Она едва могла дышать, пока он изучал ее тело.

— О, пожалуйста, — прошептала она, зарываясь пальцами в его волосы и впиваясь ногтями в кожу. — Пожалуйста, Раф, не мучай меня.

— Ты уверена, что хочешь этого? — дрожащим голосом спросил Раф, размышляя о том, что он будет делать, если она передумает. Пожалуй, тихо сойдет с ума. Или, возможно, не тихо. Потому что ему наверняка захочется выть на луну от отчаяния.

— Уверена, — выдохнула Лили, когда Раф впился губами в ее шею, оставляя на ней отметину. — Я хочу тебя.

— Я верю, — низким голосом отозвался Раф, отстраняясь, чтобы развести в стороны ее ноги.

В тот момент, как он вошел в нее, она все же почувствовала укол страха. Лили с силой втянула воздух, когда он наконец ворвался в ее тело. Она думала, что готова, но ничто не могло подготовить ее к его размерам и мощи. Сила, с которой он проник в ее увлажненную плоть, вызвала в ней неистовую дрожь.

— Ты в порядке? — выдохнул Раф ей в шею, отчаянно напрягая мышцы, чтобы сдержать себя, и Лили кивнула. — Не волнуйся, я скоро, — с жаром заверил он ее, понимая, что это правда. Не в силах ждать дольше, он подался назад, а потом вошел в нее с еще большей страстью.

Лили с удивлением осознала, что ее тело опять отвечает на его действия. Он двигался в ней с каким-то безумным и жадным самозабвением, и она почувствовала, как ее снова охватывает возбуждение. Она сжала его бедрами и прогнулась, подстраиваясь под его ритм.

Раф был уверен, что глубже уже некуда. И когда ее мышцы сжались вокруг него, погружая его в самую суть ее сладости, он больше не мог сдерживаться.

Ее тело после безумного оргазма совсем ослабело, и она прильнула к нему. А его плоть еще долго продолжала содрогаться после того, как он выплеснул в нее свое семя, и вырвавшийся вместе с ним пьянящий экстаз некоторое время пульсировал у нее внутри.

Ее разбудили чьи-то голоса.

Лили открыла глаза и увидела, что комнату уже наполнили послеполуденные тени. Дверь на балкон была все еще открыта, и тонкая ткань слегка колыхалась на ветру. Опершись на локти, Лили заметила далеко на воде яхту — белые паруса резко выделялись на синей глади волн.

Она тут же поняла, где находится. Она лежала на кровати Рафа в его доме и смотрела на вид из окон, который так восхитил ее пару часов назад.

Лили оглянулась: в огромной постели она была одна. Похоже, что Раф, в отличие от нее, не уснул.

Он что, привык беззаботно заниматься любовью среди бела дня?

Лили с неудовольствием подумала, что, возможно, так и есть. Трудно поверить, что для него этот опыт был столь же шокирующим, сколь и для нее.

При воспоминании о том, как бесстыдно она вела себя, ее лицо вспыхнуло. Неужели она действительно предложила ему заняться с ней любовью вместо того, чтобы позволить ему отвезти ее обратно в Оркид-Кей? Он был готов поступить правильно, но она сама не дала ему этого сделать. И теперь, как бы ей ни взбрело в голову интерпретировать его действия в будущем, она будет знать, что и сама не столь безвинна.

Если бы папа узнал, как она провела день, он был бы в ужасе. Оставалось надеяться, что Пит Майерс не позвонил ей домой, чтобы узнать, где она, и не сообщил преподобному Филдингу о том, что его дочь исчезла.

Хотя она вполне могла себе представить, насколько зол был Пит, когда она не вернулась в агентство. Способен ли он доложить отцу о том, что она уехала с мужчиной?

Конечно, он не мог точно знать, куда они отправились, но никто не мешал ему делать логические выводы. Раф в ресторан не вернулся, и, с точки зрения Пита, факты, наверное, говорили сами за себя.

Кто-то прикрыл Лили тонким покрывалом, и сейчас она, поддавшись импульсу, зарылась в него лицом. Покрывало пахло шелком, теплом и, несомненно, Рафом. И сексом. Содрогаясь, она вдохнула этот яркий и возбуждающий аромат.

Голоса раздались снова, на этот раз ближе, и Лили внутренне напряглась. Звук, кажется, доносился из коридора за дверью комнаты Рафа. Но говорил не он. Говорили две женщины. Лили, конечно, не узнала ни один из голосов.

Испытывая чувство вины, она подумала о том, что ей следует подняться. Нужно встать и одеться, прежде чем они войдут в комнату, кем бы они ни были. Если ее обнаружат в таком виде, она умрет от стыда.

Вдруг Лили осознала, что голоса замолкли. Вздохнув с облегчением, она осторожно свесила ногу с края кровати. Собрав свою разбросанную одежду, она поняла, что ей необходимо забежать в ванную. Возможно, одеться тоже лучше прямо там.

Лили направилась к ванной по мягкому ковру, но тут кто-то постучал в дверь за ее спиной. Ее охватила паника, и, уронив одежду, она сорвала с кровати покрывало и обернула его вокруг своего обнаженного тела, словно тогу.

Она не успела ничего сказать, как дверь распахнулась, и на пороге возникла горничная.

— О, мисс… Филдинг, — сказала она в замешательстве. — Я думала, что вы ушли.

Лили облизнула губы.

— Правда?

— Да, мэм. — Девушка помедлила. — Я решила, что вы уехали в Оркид-Кей вместе с мистером Оливейрой.

Лили сглотнула.

— Мистер Оливейра уехал в город? — слабым голосом поинтересовалась она, и горничная кивнула в ответ.

— Да, мэм. — Она сделала паузу, но, видимо, сочтя, что этого недостаточно, добавила: — За ним приехал мистер Беллами.

— Мистер Беллами?

Лили понимала, что выглядит растерянной, но не могла ничего поделать. Теперь горничная казалась смущенной.

— По-моему, они отправились повидаться с миссис Оливейрой, — краснея, произнесла она. — Я точно слышала, как мистер Беллами назвал ее имя.

— Понятно, — отозвалась Лили, судорожно вздохнув.

— Но если вы не хотите ждать их возвращения, Перес отвезет вас домой, — неловко пробормотала горничная. — Я его спрошу, если хотите.

— Перес? — Лили было незнакомо это имя.

— Он работает на мистера Оливейру, — пояснила девушка. — Спускайтесь вниз, когда оде… когда будете готовы, и я спрошу Карлу.

Лили стояла, остолбенев. Она была уверена, что горничная собиралась произнести «когда оденетесь», но ей хватило такта в последнюю секунду исправиться.

— А когда уехал мистер Оливейра? — напряженным тоном спросила Лили.

— Около часа назад, — с сожалением ответила девушка и замешкалась, похоже, уже жалея о том, что решила войти в комнату. — Вам что-нибудь нужно?

— Мне… нет.

Лили не знала, стоит ли ей верить. Казалось невероятным, что Раф может просто так оставить ее и уехать к своей бывшей жене.

Горничная ушла. Воцарилась тишина, и Лили пришлось зажать рот рукой, чтобы внезапный всхлип не вырвался наружу. О боже, как стыдно. Наверное, никогда в жизни она не чувствовала себя такой опустошенной.

Лили быстро оделась, отбросив все мечты о душе среди кремово-золотого великолепия, которое она обнаружила в ванной.

Проведя несколько раз расческой по спутанной копне волос — в которые Рафу, по его собственным словам, так нравилось зарываться лицом, — Лили стянула их в хвост. Сейчас ей было не важно, что о ней подумают. Все самое плохое уже случилось.

Когда она вышла в коридор и быстрым шагом направилась к лестнице, начало темнеть. Она вдруг поняла, что на часах больше шести. Господи, отец, наверное, уже волнуется. Обычно она возвращалась домой из агентства намного раньше.

Холл был подсвечен лампами, которые отбрасывали мягкие тени на цветы и статуи, так восхитившие ее днем.

Как же все может измениться за несколько часов. Но, по крайней мере, она извлекла из этого полезный урок. Лора Мэтьюс, несмотря на все, несмотря на свое поведение по отношению к Лили, оказалась права.

Рафу Оливейре не следовало доверять.