— Выйти за тебя замуж? Мы даже толком не знакомы. — Эрика запнулась. Брак? Конечно, она хотела, чтобы он поддерживал ее, но брак? Ее собственные слова раздавались эхом в голове.

— Мы узнали друг друга достаточно хорошо, раз занялись сексом. Назови меня старомодным, но я стараюсь поступать правильно и предлагаю тебе выйти за меня замуж. Мы можем зарегистрировать отношения и развесить через год. По крайней мере, наш ребенок узнает, что мы честно попробовали дать шанс нашим отношениям, но все сложилось так, как сложилось. — Его голос был спокойным, а решение, которое он предлагал, — практичным.

От этого ее страхи лишь множились. Казалось, все было просчитано. Но как рассказать обо всем семье? Принцессы не должны совершать столь опрометчивых поступков. Ей следовало приносить пользу, она даже выбрала подходящую профессию.

Сглотнув, Эрика поборола волнение.

— Ты решил это так быстро. Такое уже случалось?

Эта мысль больно кольнула ее. Ей не хотелось думать о женщинах, которые были с Джарвисом после того, как они расстались.

— Я не шучу. — Он слегка коснулся ее плеча.

Она пристально посмотрела ему в лицо. На его густых темных волосах играли блики света. Даже сейчас он был чертовски привлекателен. Но этого было недостаточно, чтобы сбить ее с толку.

— Очевидно, что нет.

— Я понимаю, что ты отклоняешь мое предложение. — Он отпустил ее руку и оперся локтями о колени.

— Да. Еще слишком рано говорить о браке или свадьбе. У меня есть желание продолжить карьеру. Разве ты забыл?

Джарвис кивнул.

— То есть ты даже не рассмотришь мое предложение? — начал он мягко, почти нежно. — Даже ради ребенка? Позволь мне заботиться о тебе, пока ты вынашиваешь его, и после, когда он родится. Пока идет футбольный сезон, ты могла бы познакомиться с моей семьей. После, мы навестим твоих родителей.

Несмотря на то что монархия в их стране была формальной, она все еще оставалась принцессой и была уверена в своих силах.

— Ты слишком давишь на меня, — сказала Эрика, поднимаясь. — Ты раньше не был таким…

Джарвис встал и приблизился к ней. Он чувствовал тепло ее тела.

— А каким я был?

— Если ты пытаешься соблазнить меня, чтобы заставить уступить… — Эрика растерялась. Ее охватило возбуждение.

— Если? По всей видимости, я плохой соблазнитель…

Он провел ладонями вдоль ее предплечий.

Эрика закрыла глаза. Еще секунда — и она была готова сдаться ему. Но она не могла не думать о будущем своего ребенка. Она судорожно вздохнула и, подняв на него глаза, отвела его руки.

— Прекрати, я в это не играю. Я приехала, чтобы просто сообщить. Я ничего не жду, ничего от тебя не требую. Я не настаиваю, даже не предлагаю возобновить то, что между нами было.

Его руки послушно опустились, Джарвис улыбнулся:

— Давай-ка кое-что уточним. Ты хочешь сказать, что, если бы я не захотел иметь ничего общего с ребенком, ты бы просто ушла?

— И ты больше никогда бы обо мне не услышал.

Эти слова рассекли теплый воздух, как ледяной топор. Такой мужчина просто не был ей нужен. Поэтому, каким бы настойчивым ни был Джарвис, она была довольна, что, по крайней мере, он не оказался другим — тем, кто отказался бы от родного ребенка.

— Что же, в таком случае это не случится.

Неужели он искренне хотел увидеть ее после того, как они провели вместе те памятные два дня? Эрике было и любопытно и страшно ответить хотя бы на один его звонок. Как бы то ни было, она не желала убеждаться в том, что он сделал это из вежливости, соблюдая приличия. После той страсти, которую они разделили, она не смогла бы выдержать прохладной вежливости. Конечно, теперь ей не суждено узнать, насколько искренним он был.

Она сделала глубокий вздох и расправила плечи.

— Ты не можешь навязывать мне свою волю. — Ее прямая спина напряглась. — Я не стану выходить за тебя только потому, что тебе это кажется правильным. У меня есть свои планы.

Она сбилась бы со счету, если бы стала вспоминать всех тех, кто ставил под сомнение, а иной раз откровенно пренебрегал ее волей и решительностью. А все потому, что на ней висела бирка с надписью: «Принцесса». Офицеры, старшие по званию, учителя, даже собственные родители.

Она должна была показать Джарвису свой серьезный настрой.

— Я это понимаю, — пробормотал он, его голос почти заглушался шумом воды в фонтане. — Теперь мы должны строить планы вместе.

Некоторое напряжение спало.

— Приятно знать, что ты можешь быть разумным, а не только импульсивным.

Пожав плечами, он снова начал:

— Что ж, будет разумно провести следующие четыре недели…

— Две недели, — поправила она его.

Она уже изрядно изменила свой план, совершив это путешествие.

Он медленно кивнул:

— Две недели, узнавая друг друга, планируя будущее нашего ребенка. Ты могла бы остаться здесь, в моем доме, здесь достаточно комнат, где тебя никто не потревожит. Я не стану делать того, что тебе не понравилось бы. Мы используем это время, чтобы найти общий язык.

— Но если за это время мы не преуспеем?

Все это становилось все больше и больше похоже на деловую сделку. Но такого срока должно быть достаточно, чтобы он принял какое-то решение.

— Тогда, я полагаю, мне понадобится поехать за тобой, на твою родину. Теперь, как ты смотришь на то, что я позвоню в гостиницу, попрошу прислать твои вещи?

— Ты действительно предлагаешь мне полностью отказаться от моих планов и остаться здесь? — Она указала на дом. Две недели. Вместе. Под одной крышей.

От одной мысли, что это возможно, по ее телу прокатилась волна возбуждения.

— Не в моей постели. — Джарвис дьявольски улыбнулся. — Если, конечно, ты сама об этом не попросишь. Но если мы хотим провести эти две недели с пользой, лучше остаться именно здесь. В Штатах тоже есть хорошие образовательные программы, если ты не передумала и все еще желаешь развиваться в выбранной сфере. К тому же здесь я смогу лучше обеспечить твою безопасность.

— Безопасность?

Зачем ей нужна какая-либо защита? От кого или от чего? И что значили его слова о том, что она могла передумать об образовании?

— Моя семья знаменита. Обратная сторона такой известности и славы — неуравновешенные поклонники. Есть фанаты, которые поддерживают, есть те, кто воспринимают все слишком близко к сердцу. Самые нестабильные часто пытаются отомстить за то, что, как им кажется, было неправильным решением. — Джарвис стиснул зубы. — Раз теперь ты носишь под сердцем моего ребенка, он не может оставаться в стороне, он или она — Рейно. Если ты не хочешь оставаться здесь ради самой себя, подумай о нем. Здесь мы в безопасности.

Да, ему определенно удалось найти аргумент, который ей было бы трудно опровергнуть. Но следовало вести себя осторожно. Нужно было дать себе время все тщательно обдумать, все последствия того, на что она собиралась согласиться. Но сейчас она чувствовала себя утомленной — сказывался перелет и смена часовых поясов.

— Я очень устала. Это был очень долгий и утомительный день. Я была бы благодарна, если ли бы ты показал мне одну из гостевых комнат, о которых ты говорил.

— Конечно. — Джарвис поднял трубку и набрал какую-то комбинацию. — Ты найдешь там все, что тебе может понадобиться на ночь. Я сейчас попрошу кого-нибудь из прислуги проводить тебя и убедиться, что ты всем довольна.

Прежде чем он успел договорить, в комнату вошла горничная.

Очевидно, Джарвис говорил правду о том, что не собирается навязывать ей свою компанию, если она останется в его доме. Конечно, Эрика была признательна за его чуткость и деликатность, но в то же время она была удивлена подобной легкостью. Неужели ее заявление о беременности нисколько не взволновали этого хладнокровного расчетливого человека?

— Спасибо. — Ее дыхание сбилось от того, каким мужественным он выглядел. Она отступила — нужно соблюдать границы. Но прежде всего ей было необходимо выспаться.

— И я попрошу принести для тебя нашу фирменную майку, чтобы тебе было в чем спать. — Он продолжал смотреть ей в глаза, но его голос звучал несколько взволнованно.

Последний раз, когда они ночевали под одной крышей, они не сомкнули глаз… Покидая его в тот день, Эрика знала, что никогда не забудет того, что между ними было.

Когда дверь за ней закрылась, Эрика глубоко вдохнула. Она даже не понимала, что все это время сдерживала дыхание.

Все вокруг было по-другому, нежели она привыкла. Из окна открывался вид на озеро Понтчартрейн. Каблуки ее туфель стучали по белоснежному мрамору пола, пока она шла к своей постели. Она непроизвольно провела рукой по покрывалу, а затем окинула взглядом комнату.

На большой прикроватной тумбочке из красного дерева, украшенной резьбой, лежал набор туалетных принадлежностей. Он был роскошным. Эрика отвинтила крышку одной из бутылочек с лосьоном и ощутила легкий аромат жасмина. Она поставила его на место, взяла шампунь, щелкнула крышкой, вдохнула аромат тропических фруктов.

Этот величественный дом был старым. Конечно, не таким старым и величественным, как ее замок, но у него была своя история. И она ощущала себя здесь совсем по-другому, нежели чем на своей северной родине. В этом доме была иная атмосфера — атмосфера расслабленности.

Плюхнувшись на кровать, Эрика удивилась — постель оказалась такой же комфортной, как и выглядела. Подушки и одеяло, казалось, обнимали ее.

А ей действительно требовались объятия. Все в ее жизни претерпело радикальные изменения. Когда ее карьера в армии была закончена, она испытывала состояние неопределенности. Последние несколько лет ее жизнь была строго распланирована. И что теперь? В ее голове бушевал поток противоречивых желаний.

Даже сейчас, за тысячи миль от дома, она чувствовала давление семьи. Когда они узнают, что у нее будет ребенок, то станут настаивать на браке. И как оказалось, Джарвис тоже считает, что им следует пожениться. Она в изнеможении закрыла глаза. Как же сложно лавировать между всеми этими препятствиями!..

Эрика прекрасно понимала, что сможет и самостоятельно заботиться о своем ребенке. Она может дать своему ребенку все, что нужно, и при этом продолжить идти к своей цели. Но все чего-то ждали от нее, и это внушало ей чувство тревоги. Как ей справиться со всем, что на нее навалилось? Bo-первых, ей нужно было понять, чего она хочет. И только после она сможет решить проблемы с семьей и Джарвисом.

Тяжело поднявшись с кровати, она направилась к кофейному столику, где лежала стопка старых спортивных журналов.

Проводя пальцами по обложкам, она пыталась почувствовать Джарвиса. Его семью. Дом и его убранство говорили о богатство Рейно, но никак не раскрывали личности, населяющей этот дом. Хотя, несмотря на то что она довольно мало времени провела в других комнатах, Эрика заметила, что оформление было довольно лаконичным. На стене напротив висело несколько фотографий в простых незатейливых рамках.

Она приблизилась, чтобы рассмотреть их как следует. На двух фотографиях была запечатлена семья — похожие фамильные портреты были и в ее семье, но в то время как ее семья состояла в большей мере из представительниц женского пола, в семействе Рейно преобладали мужчины.

Сыновья стояли ближе к деду. Странно. Человек, который больше всего походил на отца Джарвиса, стоял с краю с нетерпеливой улыбкой на лице.

Она осторожно коснулась прохладного стекла кончиками пальцев. Джарвис. Красивый, как сам дьявол. Она невольно улыбнулась и опустила руку.

Нет, Эрика. Она должна сосредоточиться и выяснить, что будет лучше для ее… их ребенка, не оказавшись в его постели.

Оттянув край футболки, которая доходила ей почти до колен, она пообещала себе держаться от Джарвиса на расстоянии, каким бы соблазнительным он ей ни казался.

Отец.

Это слово раздалось в мозгу, как трель стального тренерского свистка. Джарвис попытался вернуться в настоящее. А именно к Демпси, заглянувшему к нему уже после того, как Эрика удалилась в гостевую комнату. То, что Эрика забеременела, не отменяло его работы. Ему нужно было поговорить с братом о стратегии развития «Ураганов», о корпоративных спонсорах и повышении чистой стоимости активов и престижа команды.

В связи с последними событиями в его личной жизни это было проще сказать, чем сделать.

Болтая в бокале пиво из местной пивоварни, следя за торнадо из пузырьков в янтарной глубине, он пытался успокоиться после обескураживающего ужина в компании принцессы Эрики. В прошлом, когда в доме жили родители, комнаты были причудливо украшены — мерцающие хрустальные люстры, которые висели так низко, что постепенно пали жертвой его с братьями игр в футбол, мраморные скульптуры, которые они сшибали каждый раз, когда начинали мутузить друг друга. Но его берлога всегда оставалась местом, где Джарвис чувствовал себя комфортнее всего. Здесь он встречался с братьями. Сегодня к нему заглянул Демпси. Теперь, потягивая пиво, Джарвис пытался сосредоточиться на работе.

Демпси шумно отпил из бокала и поставил его на стол перед собой. Склонив голову набок, он откинулся на спинку красного кожаного кресла и спросил:

— Зачем приехала принцесса? Она вызвала ажиотаж на поле.

— Она пришла, чтобы увидеть меня. — Джарвис пытался оставаться спокойным.

— Ах да, ведь Новый Орлеан как раз за углом от Европы.

Демпси всегда был прямолинейным.

— Тебе следует податься в стенд-ап, — сказал Джарвис, допивая пиво.

— То, что она приехала именно к тебе, и ежу понятно. И судя по сплетням, которые уже поползли по городу, вы провели немало времени в Великобритании. Вы двое снова вместе? Встречаетесь? — Он улыбался, но взгляд, прикованный к Джарвису, оставался настороженным. Как и все Рейно, Демпси был упрям и несговорчив.

— Не совсем…

— Тогда почему она здесь? — Демпси подался вперед, сжимая свой бокал. — И не говори мне, что это не мое дело, потому что она отвлекает тебя от работы.

Джарвис не стал спорить. Визит Эрики действительно выбил его из колеи.

— Это не должно выйти из этой комнаты, — сказал Джарвис, понизив голос. — По крайней мере, не сейчас.

— Ты обижаешь меня.

— Ладно. Она… беременна. От меня.

— Ты уверен? — Демпси поставил бокал на мраморный столик, его лицо помрачнело.

Джарвис смотрел на него снизу вверх. Он был не в настроении спорить.

— Отлично, ребенок твой. Что дальше?

— Мой ребенок — моя ответственность. Я не оставлю без внимания своего сына или дочь. Это не подлежит обсуждению.

— Интересное слово. Ответственность. — Выражение лица Демпси изменилось. Джарвис знал почему. Демпси был его сводным братом, рожденным вне брака. О Демпси ничего не было известно до тех пор, пока ему не исполнилось тринадцать лет. Иветта, мать Демпси, начала вымогать деньги у его отца, и Тео в конце концов решил забрать сына в свой дом.

Сказать, что это было непростым временем для семьи, — это не сказать ничего. Это было семейным эквивалентом третьей мировой войны. Мать Джарвиса ушла, и в доме остались одни мужчины, его братья, Тео и дед. И именно дед заботился о мальчиках. Тео был слишком занят, чтобы выполнять свои обязанности.

— Конечно, я не собираюсь оставлять ее.

Он сам видел, какие душевные раны оставило у Демпси то, что он не знал своего отца ребенком, боль, которую он испытывал, чувствуя себя нежеланным. Хотя до поры до времени отец даже не подозревал о его существовании. Впрочем, его это не извиняло.

— Просто я хочу сказать, что я, как никто другой, понимаю, каково это — быть неудобным, ошибкой. Ответственностью. — Демпси пристально смотрел на Джарвиса.

— Папа любит тебя. Все мы любим тебя. Ты — часть нашей семьи.

— Я знаю. Но так было не всегда.

— Тогда мы тебя не знали.

— Он знал. Или, по крайней мере, он знал, что был с женщинами, не задумываясь о последствиях. — Глаза Демпси потемнели, ясно, что он заступался за мать, какой бы никчемной она ни была. — Во всяком случае, нам понадобилось много времени, чтобы начать все сначала. Так что хорошенько подумай, до того, как ребенок родится. Поступай правильно, прежде чем оттолкнешь мать ребенка. Потому что, если вы оба собираетесь присутствовать в жизни малыша, нельзя тратить годы, портить себе жизнь такими словами, как «ответственность».

Демпси закончил свою пламенную речь, поднялся и направился к двери. Джарвис последовал за ним.

— Демпси, подожди, я…

Слова повисли в воздухе. Он чуть было не врезался в спину брата. Демпси остановился на месте, его взгляд был прикован к лестнице в коридоре. Или, вернее, к женщине, которая стояла на ступенях.

Эрика. На ней не было ничего, кроме его футболки, которая едва прикрывала колени. И выглядела такой же привлекательной, как и в платье.

Джарвис любовался загорелыми икрами и плоским животом Эрики. Футболка обтягивает грудь, волосы растрепаны… Конечно, она выглядела прилично, но Джарвису хотелось завернуть ее в одеяло, подальше от взгляда брата.

— Я услышала шум и поняла, что кто-то бродит по дому. — Она сделала вниз шаг, указывая на затененный угол коридора, где чуть поодаль стоял дед Джарвиса.

— Это твой дедушка?

Дедушка снова бродил по дому. Леон Рейно с годами становился все более беспокойным и забывчивым. Но прямо сейчас его больше всего заботила Эрика. Ее лицо было бесстрастным, но в голосе чувствовалось смущение. Могла ли она услышать их разговор в кабинете?

Дед Леон погрозил им скрюченным пальцем.

— У кого-то будет ребенок? — Он покачал головой. — Твой отец никогда не мог удержать себя в штанах.

Джарвиса окатила волна стыда. Много лет он пытался избежать каких-либо сравнений с отцом. Тео Рейно был бабником. Пренебрегал своими обязанностями, детьми, женой, даже семейным бизнесом. Джарвис был чертовски уверен, что станет лучшим отцом для своего ребенка. Даже если Эрика не поддерживает его. Пока. Он будет активно присутствовать в жизни сына или дочери. Сделает все то, чего не смог его собственный отец.

Покрасневший Демпси направился к деду. Он встал и хлопнул Леона по плечу.

— Папа не ждет еще одного ребенка, дедушка.

— Ох. — Леон почесал редкие всклокоченные волосы. — Я иногда путаюсь. Должно быть, я что-то неправильно понял.

Демпси оглянулся на Джарвиса, испытывая такое же чувство облегчения. Кризис миновал. Брат подтолкнул деда к двери.

— Я отведу тебя в твою комнату, дед. — Он кивнул Эрике, когда они проходили мимо нее, не спуская глаз с Леона. — Я загрузил новую музыку в твою звуковую систему. Старые национальные песни, которые ты любишь.

— Спасибо, мой мальчик, большое спасибо. — Они исчезли за дверью одной из комнат, оставив Джарвиса наедине с Эрикой.

Встретившись с ним взглядом, она скрестила руки на груди. Ее ярко-голубые глаза оставались спокойными.

— В этой футболке ты выглядишь гораздо лучше, чем кто-либо из моих игроков. — Она была умопомрачительно сексуальной.

— Чья она? — Она обвела номер пальцем, искушая его сделать то же самое. — Чей номер?

Джарвис с трудом сглотнул комок в горле.

— Это отставной номер, который был зарезервирован для меня, если бы я присоединился к команде. Но я этого не сделал. — Он стряхнул прошлые сожаления. Он никогда не играл за команду, вместо этого он купил для себя одну. — Мне проводить тебя обратно в комнату?

Она надменно приподняла подбородок.

— Я смогу найти дорогу самостоятельно.

Конечно, это правда. Но они еще не закончили. По крайней мере, он не успокоится, пока не стянет эту майку с ее восхитительного тела.