Волнение болельщиков на домашнем матче «Ураганов» было ничем по сравнению с тем, что творилось в частном секторе.

Эрика сидела в кожаном кресле, собираясь с мыслями, и размышляла о том, что утром они расстались с Джарвисом. То, как этот человек влиял на нее, пугало. Он заставлял ее желать слишком многого, а ей следовало оставаться осторожной, нужно было защищать свое сердце и свое будущее.

Дед Леон обратился к клану Митрас.

— Эрика не рассказывала вам, как Рейно разбогатели?

— Нет, Леон, она не делилась с нами такой информацией. Но мы бы хотели узнать. Рассказы о достижении американской мечты так увлекательны, — мрачно отозвалась Хильда, бросив на Эрику недовольный взгляд поверх блюда с креветками.

Эрика закатила глаза, придвинулась ближе к стеклу, чтобы лучше видеть, что происходит на поле. Игра, которая совсем недавно ей не нравилась, начала обретать смысл.

— Дед, все мы знаем эту историю, — сказала Фиона с вымученной улыбкой.

— Да, но эти прекрасные принцессы и королева — нет. Они хотят знать. Кто я такой, чтобы отказывать им в этом? — сказал Леон, подмигнув Хильде.

Та изобразила слабое подобие улыбки.

— Это была игра в покер с очень высокими ставками. Мой угрюмый каджунский предок вспотел, когда увидел свои карты, ведь, как я и сказал, ставки были невероятно высоки, — начал старик.

— Каковы были ставки, Леон? — с нарочитой любезностью поинтересовалась королева Арнора.

Она была раздражена, но мастерски скрывала свои чувства. Эрика ясно дала ей понять, что близнецы принадлежат только ей и Джарвису, они не станут королевскими пешками.

— Если бы мой дед выиграл, то получил бы корабль. Если бы проиграл, ему пришлось бы подписать соглашение о неконкуренции и остаться работать на капитана-тирана. Разумеется, судьба в тот день оказалась к нему благосклонна, и он выиграл свой первый корабль. Так зародилась семейная империя Рейно. Вот так! — Леон прищелкнул пальцами, его глаза сияли. — Конец истории. Успех сопутствует нам до сих пор. Особенно моим внукам.

Король Бьёрн кивнул, соглашаясь с Леоном:

— Вы чувствуете ответственность за успех своих внуков?

— Конечно, король Бьёрн. Я горжусь своими мальчиками. Ведь я почти в одиночку воспитал их. — Леон взглянул на Тео, сидевшего в дальнем углу. — Сын не оставил мне выбора. Я должен был сделать это… А-а-а, не важно. У меня замечательные внуки. В конце концов, важно только это.

Эрика наблюдала, как Тео принялся ерзать на месте, перекладывать бокал из одной руки в другую и крутить кольцо на пальце. Она знала, что он был не лучшим отцом, но не могла не сочувствовать ему.

— И чем же занимаются все ваши внуки? — поинтересовалась Арнора, покачивая шампанское в бокале.

Эрика часто задавалась вопросом, как матери удается найти общий язык со всеми, кроме собственных детей? Ее мама слишком ответственно относилась к своей королевской миссии, зачастую в ущерб семье. Эрика окинула взглядом мужчин Рейно и увидела, что между ними есть связь, но не только это. Она чувствовала сплоченность, искреннюю любовь и привязанность друг к другу. Для своих детей она желала того же.

И все же вчера она оттолкнула отца своих детей из страха провести жизнь как ее собственные родители.

В темных глазах Леона отразились гордость и любовь.

— Ну, как вы знаете, Джарвис купил собственную команду. Я полагаю, что уже в ближайшее время ее ждет большой успех, который напрямую связан с работой моего мальчика. Демпси — самый молодой тренер в истории лиги. Анри — защитник. Жан-Пьер преуспевает в роли квотербека. Кстати, где он?

— В Нью-Йорке. Жан-Пьер — стартовый квотербек у нью-йоркских «Гладиаторов», — произнес Тео с гордостью и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Леоном.

Эрика поняла, что ему не безразлична жизнь сыновей. Он просто не выставлял свой интерес напоказ. Ей нравились мужчины семейства Рейно все больше и больше, но Джарвис так и не открыл ей свое сердце. Ничто из того, что он говорил, не указывало на глубокие чувства. Только секс. Но этого ей было недостаточно. Именно поэтому она отстранилась от него после свидания в кинозале. До этого ей казалось, что он испытывает к ней подлинные чувства. Конечно, секс был потрясающим, и, что немаловажно, он искренне хотел заботиться о своих детях. Но она также начинала думать, что он по-настоящему полюбил и ее. Но Джарвис так и не сказал об этом…

Утром, проснувшись в пустой постели, Эрика знала, что вина лежит на ней, но поступить по-другому она не могла.

Она бы так и продолжала анализировать ситуацию, если бы рядом с бокалом вина в руках не появилась Лив. Та самая сестра, секс-видео которой стало достоянием общественности.

Лив уселась рядом и уставилась в нее своими темно-серыми глазами. От запаха алкоголя Эрика почувствовала спазмы.

— Сестра, — сказала она лениво, — эта семья…

Эрика выпрямилась:

— Состоит из прекрасных, любящих людей.

Лив торжественно кивнула:

— Да. И как это называется… американская знать?

Глаза Эрики все еще были прикованы к полю. Туда, где Джарвис давал интервью репортеру. Рядом была команда, то и дело загорались вспышки фотокамер.

Эрика оставила без ответа сомнительный комментарий Лив.

— Все, что я пытаюсь сказать, дорогая сестра, — это то, что тебе нужно остаться в Америке. Здесь ты действительно можешь стать королевой, — приглушенно добавила Лив.

— Это для меня не важно. Действительно важно только… — Слова застряли у нее в горле, когда она увидела, как двое мужчин набросились на Джарвиса и сбили его с ног. Джарвис, не готовый к нападению, упал и ударился затылком об утоптанный газон.

Эрику охватила паника. Было необходимо что-то предпринять. Ей было жизненно важно добраться до Джарвиса. Расталкивая людей, она ринулась на трибуны. У входа в туннель, ведущий через недра стадиона к выходу на поле, Эрика столкнулась Джеймсом.

— Принцесса, боюсь, я не смогу выпустить вас на поле. Пожалуйста, подождите здесь. Обещаю держать вас в курсе о состоянии мистера Рейно, — заверил охранник.

Джеймс положил руку ей на плечо. Пытался утешить? Или сдержать? В любом случае это не имело значения для нее, потому что этот человек стоял между ней и Джарвисом.

Годы тренировок в армии не прошли даром. Не задумываясь, она схватила его за руку и загнула мизинец. Незначительное движение, но оно могло быстро поставить человека на колени.

— Джеймс, я медсестра и бывший военный. Я могу уложить тебя на лопатки, но ты не станешь сопротивляться, потому что я беременна. Так или иначе, но я увижу Джарвиса.

Глаза Джеймса сузились, затем он процедил сквозь зубы:

— Я могу потерять свою работу из-за этого. — Он покачал головой, закатив глаза. — Идемте. Вот мое удостоверение, чтобы пройти на поле.

Эрика вздохнула с облегчением.

— Спасибо.

— Э-э, мэм, не могли бы вы отпустить мой мизинец?

— Ох! — Эрика выпустила руку парня и отступила назад.

Джеймс потряс рукой.

— Следуйте за мной.

Она пошла за ним по коридорам, призывая его идти быстрее и задерживая дыхание, пока не увидела Джарвиса своими глазами. Он прямо сидел на земле, не качался. Дыхание было устойчивым. Его лицо исказилось от боли, когда врач посветил фонариком ему в глаза, проверяя зрачки. Обнадеживающие признаки. Сердце Эрики постепенно успокаивалось. Конечно, его следовало осмотреть тщательнее, но, по крайней мере, он был в сознании, узнавал окружающих.

— Джарвис? Ты в порядке? — Эрика опустилась на колени рядом с ним, а затем обратилась к врачу команды. Ее голос был спокойным. — Он в порядке?

На поле рядом продолжалась игра, болельщики аплодировали. Внимание Эрики было приковано к Джарвису, ничто иное не имело значения.

— Я в порядке. — Джарвис поморщился, прижав руку к затылку.

Доктор убрал фонарик в сумку.

— Ему нужно в больницу. Шишка огромная. Возможно сотрясение.

— В таком случае дайте нам пройти!

Когда Эрика выходила со стадиона вслед за Джарвисом, оставив позади семью, она поймала себя на мысли, что готова отдать жизнь за этого мужчину. Он был отцом ее детей. Несмотря на то что она едва знала его, он перевернул ее мир с ног на голову. Она чувствовала, словно ударили ее — в голове все смешалось. Как она умудрилась так сильно влюбиться в него?

В конце концов, он не предлагает никаких чувств, никаких эмоций. Просто комфорт для их детей и секс. Его предложение пожениться никогда не было продиктовано любовью или какой-нибудь душевной привязанностью. Но Эрика не могла согласиться на меньшее — она хотела, чтобы Джарвис любил ее, хотела отвечать ему тем же.

Что, если, вопреки всякой логике, она влюбилась в него, а он никогда не сможет ответить ей взаимностью?

Лишь несколько раз в своей жизни Джарвис чувствовал себя таким удовлетворенным и обеспокоенным в одно и то же время. Это был один из таких моментов.

Позже вечером, вытянувшись в своей постели, пока Эрика всячески заботилась о нем, он снова и снова вспоминал то, как она бросилась к нему на поле. Голова болела, но воспоминания были кристально чистыми.

Наблюдая за тем, как Эрика опекает его, он преисполнился надежды. Он был сбит с толку, нервничал, наблюдая, как она прорывалась к нему, каким-то образом убедив Джеймса пропустить ее на поле.

Конечно, он хотел, чтобы она была там. Рядом. Но он также не желал подвергать опасности ее и детей. Мысль о том, что она могла навлечь на себя неприятности, до сих пор терзала его. Не просто так у него была охрана. Боже, она значила для него слишком много. Все. Он не понимал, как раньше не осознавал глубину своих чувств.

Им могло быть так хорошо вместе, но в то же время он чувствовал, что сейчас они, как никогда, близки к расставанию. После компьютерной томографии они почти не разговаривали, а если это и случалось, фразы были неловкими, словно они были друг другу чужими. Она вела себя как медсестра, а не как любящая женщина.

Это было больнее, чем приложиться затылком об утоптанный грунт стадиона. Все это никак не складывалось. Тогда она была так расстроена, так взволнована тем, что с ним произошло. Теперь она отвечала короткими, сухими фразами. Он не хотел расстраивать ее больше или не давать спать до утра. Домочадцы посещали его до глубокой ночи. Начинало светать, когда они наконец остались наедине.

Эта ситуация лишь усугубляла его головную боль.

Приподнявшись на локтях, Джарвис тихо спросил:

— Как ты добилась того, чтобы Джеймс выпустил тебя на поле?

Эрика покраснела и перекинула на плечо свои светлые волосы.

— Чтобы убедить его, пришлось использовать некоторые из моих военных навыков. Конечно, никаких крайностей, учитывая мое состояние, небольшой, но болезненный прием.

— Шутишь? Не откажешься тренировать мою охрану?

— И выдать свои секреты? — Она фыркнула. — Ну уж нет. К тому же он не должен был препятствовать мне.

— Это звучит сексуально, но тебе следует оставаться осторожной и думать о детях. Ты могла пострадать.

Эрика пожала плечами:

— Я была осторожна, пострадал ты. Теперь расслабься, но постарайся не уснуть. Делай так, как велел врач, или я отвезу тебя обратно в больницу.

— Думаю, нам стоит заняться сексом. Других способов не спать я не знаю, — сказал Джарвис с лукавой улыбкой.

— Ты должен отдыхать. — Эрика скрестила руки.

— Ты все сделаешь сама. Я буду просто лежать и вести себя очень-очень тихо. — Он закрыл глаза, затем приоткрыл один, чтобы посмотреть на нее. Он рассчитывал на какой-то ответ. Надеялся увидеть ее лучистую улыбку. О, как же он обожал эту улыбку!

— Думаешь, это смешно? Нет. Ты получил травму, и я здесь только для того, чтобы убедится в том, что ты следуешь указаниям.

— Можешь связать меня, чтобы я не был слишком… активным.

— Активным? Интересный выбор слова. К сожалению, ради твоей безопасности я устою перед твоим шармом. Давай играть в карты. — В голосе Эрики не было ни капли веселья.

— Карты? На раздевание, может быть?

— Нет, спасибо.

— В таком случае я отказываюсь. Надо признаться, у меня все плывет перед глазами. — Он поднял руку, пытаясь сосредоточиться на пальцах. Это вызвало приступ боли.

Обернувшись, он увидел, что Эрика направляется к двери.

— Я вызову врача.

— Он уже осмотрел меня. Мне сделали и рентген, и томографию. Я в порядке. Контужен, но ничего такого, с чем время от времени не сталкиваются все игроки. Не собираюсь выглядеть слабаком перед моей командой.

— Они носят шлемы.

— У меня крепкая голова. Спроси любого, с кем я работаю. Или не работаю… — Он изо всех сил старался заставить ее улыбнуться, но лицо Эрики оставалось непроницаемым. Он не понимал, почему она так старательно закрывается от него.

— Все еще не смешно.

— Хочешь по-серьезному? Тогда давай говорить серьезно. Эрика, я хочу, чтобы мы жили вместе. Черт, если честно, я хочу, чтобы ты вышла за меня, но мне будет достаточно того, если ты переедешь ко мне. Станешь учиться здесь. Давай будем вместе. Жизнь и без того достаточно сложна. Давай ходить на свидания с попкорном, заниматься сексом в кинозале или в других местах. Ты знаешь, здесь много комнат…

Это было совершенно искреннее признание. Он хотел ее. Прямо сейчас. Всегда. И не только потому, что у них будут общие дети.

Эрика стукнула рукой по столу, лицо исказила ярость.

— Мне не до смеха, Джарвис. Мы не можем строить отношения на сексе. Мне нужно что-то большее. Я слишком старалась, чтобы создать жизнь для себя, чтобы меня начали воспринимать как личность, а не принцессу, смысл жизни которой заключается в том, чтобы произвести на свет наследника для монархии, какой бы формальной она ни была!

— Эрика, это не так. Я не думаю о тебе так. — Джарвис всматривался в ее лицо.

— Как только ты узнал о беременности, то стал настаивать на браке. Это все, что ты делал. Я слишком дорожу своей независимостью, за счастье своих детей я буду бороться так же. Они заслуживают большего.

— Эрика, я… — Джарвис, человек, у которого всегда был план, растерялся.

Эрика расправила плечи, в ее глазах блестели слезы.

— Я разбужу кого-нибудь из твоих братьев. В любом случае уже утро.

Она переступила порог прежде, чем Джарвис успел что-либо сказать. Прежде чем он придумал, как остановить ее.

Джарвис упустил последний шанс завоевать ее расположение. И в этот момент он понял, как сильно любит эту гордую, сильную женщину. Он обожал ее ум, ее страсть, даже ее упрямство. Он обожал каждый пальчик на ее руке.

Его чувство было так глубоко, что он был уверен в том, что никогда не повторит судьбы своего отца. Он любил ее настоящей любовью, той, которая — он знал — случается очень редко.

Поторопив Эрику, он, вероятно, лишился шанса обладать ею.

Эрика опустила ноги с причала в прохладную воду и устремила взгляд на гладь озера. Вечернее солнце отбрасывало на поверхность воды золотые блики. Она чувствовала себя так, словно весь день провела на учениях. Она была утомлена, все происходящее напоминало дурной сон. После того как она буквально выбежала из комнаты Джарвиса прошлой ночью, Эрика чувствовала себя потерянной.

Проблема была проста. Вопреки логике и здравому смыслу она безумно влюбилась в Джарвиса. Несколько последних дней показали ей, как просто было бы быть вместе.

Но они также подтвердили ее опасения: им будет невозможно стать друг для друга кем-то большим, чем любовники. Впрочем, не важно.

Ветер развевал ее светлые волосы, набрасывал пряди на глаза. Воздух был солоноватым и влажным, цикады громко исполняли симфонию — как ни странно, она находила утешение в запахах и видах этой чужой земли. Постепенно она начала чувствовать себя здесь как дома. Очередное необъяснимое чувство.

Ветер дул все сильнее, раскачивая прибрежный камыш, лодки покидали причал, на небосклоне показался тонкий серп растущей луны.

За исключением шума от лодок, бьющихся о борта друг друга, плеска воды и стрекота насекомых, было тихо. Все разъехались. Она рассадила свою семью по лимузинам и еще долго смотрела им вслед.

Рейно уехали на сутки. Наверняка идея Тео. Они забрали с собой даже деда. Все мужчины Рейно, за исключением Жан-Пьера, собрались в одном месте. Вероятно, это случалось не часто.

Эрика подтянула колени к груди. Она была в полной растерянности.

Ах, если бы все было так же просто, как слово «любовь»! Она любит своих детей. Она любит их отца. Но она до сих пор не знает, любит ли он ее. С одной стороны, они мало знали друг друга, но в своих чувствах она была уверена. Эрика нуждалась в нем.

Сердце болезненно сжалось.

Она знала, чего хотела, но это было бессмысленно. Она хотела послать логику к черту, остаться здесь с Джарвисом. Хотела быть с ним, жить с ним, любить его, строить семью и молиться, чтобы у них все наладилось.

Услышав шаги по дощатому настилу, она испугалась. Затем до нее донесся глубокий голос Джарвиса:

— Ты не уехала со своими.

Обернувшись, она посмотрела ему в глаза. На глаза навернулись слезы.

— Неужели ты думал, что я уеду, не попрощавшись с тобой? — Она бы никогда не поступила так жестоко. Не после того, что она испытывала к нему, и всего то, через что они прошли вместе.

Джарвис отвел глаза.

— Так, стало быть, мы прощаемся?

— Я не поеду домой.

Джарвис приблизился:

— А в медицинскую школу в Великобритании?

Решение за решением. Как строить дом по кирпичику.

— Думаешь, стоит?

— Я хочу, чтобы ты осталась, но я не могу принять это решение за тебя. Я не хочу тебя торопить.

Его ответ удивил Эрику.

— Я ожидала, что ты попытаешься убедить меня.

— Я ясно дал тебе понять, чего я хочу. Я хочу, чтобы ты осталась. Хочу, чтобы мы строили жизнь вместе. Но я вижу, что ты боишься. Я буду ждать столько, сколько потребуется. — Он опустился рядом с ней на колени, коснулся ее лица.

— Я не боюсь. Я отношусь к этому настороженно. Есть разница.

— Действительно?

— Если ты хочешь смягчать слова в переводе, пусть. Я боюсь сделать неправильный выбор, не хочу, чтобы наши дети страдали из-за этого.

— И ты думаешь, что остаться со мной — неправильно?

— Я думаю, что я люблю тебя. — Наконец она призналась. Пусть он знает, что она испытывает к нему.

— А я знаю, что люблю тебя.

Она с трудом сглотнула и сморгнула слезы, Эрика не верила тому, что слышит.

— Правда?

— Конечно. Несомненно.

Эрику потрясло его признание. Настолько, что она даже не подумала сомневаться в правдивости его слов.

— Я верю тебе и надеюсь, что этого будет достаточно.

— В таком случае будь готова бороться за наши чувства друг к другу.

Борьба? Эрика привыкла сражаться за все, что имело для нее значение.

— Бороться?

— Да, оставайся здесь. Узнавай меня. Позволь мне лучше понять тебя.

— Мы будем жить вместе?

Эта мысль искушала ее. Снова и снова Эрика спрашивала себя, почему она отказывалась от этого предложения раньше. Из-за гордости? Она боролась за свою свободу, за возможность жить своей жизнью. И по правде говоря, она хотела жить здесь, в этом невероятном городе, с этим потрясающим мужчиной. Она хотела, чтобы у ее детей была такая же семье, как Рейно. Она хотела Джарвиса.

Оглянувшись через плечо, Эрика пристально посмотрела на особняк.

— Да. Если ты действительно этого хочешь.

— Я могла бы продолжить образование здесь… — Она даже не рассматривала эту возможность, но теперь ей казалось, что это единственно правильное решение. У них действительно был шанс на успех. Особенно теперь, когда она знала, что он любит ее.

— Конечно, если захочешь, — снова повторил он, давая понять, что он принимал ее желание управлять собственной жизнью.

— Мы станем воспитываем наших детей здесь?

— Да, и будем бывать у тебя на родине, когда тебе этого захочется. И больше всего я надеюсь, что ты станешь моей женой.

Джарвис подал ей руку и помог подняться.

Эрика посмотрела на него снизу вверх:

— Так просто?

Он покачал головой и привлек Эрику к себе.

— Совершенно непросто. Любовь, которую я испытываю к тебе, не поддается никакой логике. Она заполняет каждую частицу меня. Но я знаю, что моя задача — сделать тебя счастливой. Таков мой план. Это мой сознательный выбор. Но если тебе нужно время, чтобы решить…

Она взяла его лицо в свои ладони.

— Оно мне вовсе не нужно. Я говорю «да».

— Да? — На лице Джарвиса отразилось облегчение.

Эрика вдыхала его запах, чувствуя себя заново рожденной. Впервые за несколько последних недель она почувствовала себя на своем месте.

— Да, я люблю тебя и хочу жить с тобой. Я буду учиться здесь. Здесь я рожу наших детей. Но больше всего я хочу стать твоей женой.

Джарвис притянул ее ближе.

— Это все, что я мечтал услышать.

— Как же мне повезло встретить и влюбиться в такого удивительного, упрямого человека? — с улыбкой произнесла Эрика.

— Мы поняли это в тот же день, когда встретились.

— Вопреки здравому смыслу.

— Инстинкт. С таким инстинктом, как наш, — Джарвис прижался губами к ее губам, — мы все преодолеем.