Находясь на высоте сорок тысяч футов над Южно-Китайским морем и желая прервать многочасовое молчание, Софи повернулась к мрачному Рейфу, сидящему рядом с ней.

— Я удивлена, что у тебя нет телохранителей, — сказала она.

Рейф поднял голову от документов и прищурился, явно раздраженный тем, что его отрывают от работы, в которую он погрузился сразу после взлета.

— На кой черт мне телохранители?

Софи обвела рукой роскошную обстановку его частного самолета:

— Ты путешествуешь как король. Ты очень богат. Не боишься, что тебя похитят и отберут огромное состояние?

Серые глаза Рейфа сверкнули.

— У меня черный пояс по карате и дзюдо, — вкрадчиво ответил он. — Пусть попробуют.

Софи задумалась над его словами, а он снова уткнулся в документы. Она смотрела на белые облака в иллюминаторе самолета. Поездка из «Пунбарры» проходила так гладко, что иногда Софи казалось, будто ее снова сопровождает королевский конвой. Она с грустью попрощалась с австралийской фермой, где все относились к ней как к обычному человеку. Для работников фермы она была обыкновенной женщиной, которая научилась готовить еду, мыть полы шваброй и пользоваться посудомоечной машиной. Она боялась открыться Энди и другим работникам, зная, что после этого все изменится. Но Софи ошиблась: они вели себя по-прежнему и лишь угрюмо сообщили ей, что сожалеют о ее отъезде. Когда автомобиль покидал «Пунбарру», слезы жгли глаза Софи. Ей казалось, что она оставляет мир и свободу, которых у нее больше не будет.

Они с Рейфом прилетели в аэропорт Брисбена, где уже заправлялся частный самолет Рейфа. Он заставил Софи позвонить брату и передать ему, что она летит в Англию под надежной защитой. Мирон разозлился, но все же испытал облегчение, поговорив с сестрой и оставив ее «в надежных руках». И вот теперь они летят в Великобританию, и происходящее кажется Софи нереальным. Она встретится с семьей человека, который явно терпеть ее не может, и она не имеет ни малейшего понятия, что собирается делать дальше.

Софи приуныла. Все было прекрасно, пока Рейф не заявился в «Пунбарру». Она думала, что проживет там еще пару месяцев и примет важные решения о своем будущем. Но их близость изменила все. Следует ли просить его переправить ее в Изолаверде после крестин? Она посмотрела на его горделивый профиль и откашлялась.

— Думаю, тебе лучше рассказать мне что-нибудь о своей семье.

Он поднял голову и взглянул на Софи не слишком дружелюбно:

— Что именно?

— Например, о том, как будут проходить крестины. Что-то в этом роде.

Обычно Рейф не разговаривал на личные темы. К тому же он был не в настроении общаться с Софи. Он по-прежнему на нее сердился за то, что она обманула его.

Тем не менее тело отказывалось слушать доводы разума. Рейф мог думать только о том, что хочет заниматься с ней сексом при дневном свете, проникающем в салон самолета через иллюминаторы.

Отмахнувшись от эротических мыслей, он встретил ее вопросительный взгляд.

— Это крестины моего племянника, — кратко сообщил он.

— Понятно. А кто его родители: брат или сестра?

— Мой сводный брат. Один из них.

— Понятно. И сколько у тебя братьев?

С трудом сдержав раздраженный вздох, Рейф отложил в сторону шариковую ручку.

— Три. По крайней мере, я знаю о троих. И сводная сестра, Амбер.

— Так много… Как так получилось?

Сначала Рейф хотел огрызнуться, но потом вспомнил, что привилегированная жизнь, вероятно, защищала Софи от проблем в отношениях между мужем и женой.

— Мой отец любит женщин, — пояснил он. — Амброс Картер был настоящим бабником и женился четыре раза, поэтому у меня так много сводных братьев и сестер. Это Амбер, Чейз, Джанлюка и Ник. Мы едем на крестины ребенка Ника и его жены, Молли.

— И они все приедут?

— Все, кроме Чейза. Он в Южной Америке, на полпути вверх по Амазонке. Оба родителя Молли мертвы. — Через долю секунды он прибавил: — Но там будет ее сестра-близнец. Как я уже сказал, в нашей семье все сложно.

— Хорошо. — Софи посмотрела ему в глаза. — А у твоего отца, Амброса, хорошие отношения со своими детьми?

— Смотря, как часто матери позволяли ему общаться с детьми. — Он слабо улыбнулся. — Потому что благополучие ребенка в первую очередь зависит от его матери, не так ли? И женщина, которая выходит замуж за человека из-за толщины его кошелька, не ставит на первое место благополучие своего ребенка.

Софи колебалась:

— Твоя мать была такой?

— Можно сказать и так. — Он горько рассмеялся. — Моя мать была первой охотницей за миллионами.

— Прости.

— За что? Я с этим смирился.

— Тебе было… трудно?

На мгновение Рейф решил игнорировать наводящие вопросы Софи, но потом напомнил себе, что давно свыкся со своим прошлым. Он пожал плечами:

— Почти всегда она вела себя легкомысленно, и я часто был предоставлен сам себе. Но ты, наверное, меня не поймешь.

— Почему ты так решил?

— Я думаю, ты всегда была защищена от негатива.

Софи ненавидела предположения, которые люди строили по поводу ее жизни. Словно богатство, сопровождающее ее королевский статус, делало Софи невосприимчивой к душевной боли и переживаниям. Неужели так трудно понять, что жизнь большинства людей похожа?

— Да, я просто бедная маленькая богатая девочка, — сказала она. — Расцарапай мне кожу, и она начнет кровоточить маслом.

— Если ты пытаешься меня разжалобить, то у тебя ничего не получится, Софи.

— По-моему, тебя вообще невозможно разжалобить, — отрезала она. — Все думают, что так легко быть принцессой. Будто ты целыми днями расхаживаешь в бриллиантовой короне.

— Бедняжка, — с издевкой произнес Рейф.

Софи сердито посмотрела на него. Ей хотелось заставить его увидеть реальность и понять, что не так уж сладка была ее жизнь.

— Представь, что ты никуда не можешь пойти неузнанным, — сказала она. — Каждый слушает то, что ты говоришь, чтобы высказать о тебе собственное мнение своим друзьям или журналистам. Представь, что люди отслеживают каждое твое движение. Анализируют твои действия. Оценивают тебя. Они как одержимые следят за твоим весом. Выясняют, где ты купила свой наряд и сколько он стоит, и решают, идет ли тебе этот цвет, а потом пишут об этом целую статью. Представь, все знают о том, что ты хранишь себя для сказочного принца, а он в последний момент уходит к другой и зачинает с ней ребенка.

— Я могу себе представить, что это трудно, — признал Рейф.

Она уставилась на свои обнаженные руки, а потом снова встретилась взглядом с Рейфом.

— Представь, как какая-нибудь милая женщина, у которой ты купил сережки, вывешивает твою фотографию на своем сайте для продвижения собственного бренда.

— О, это я могу легко себе представить, — произнес Рейф, и его голос внезапно посуровел. — Я знаю, что такое, когда человек оказывается не тем, за кого себя выдает.

Софи встретила обвинение в его взгляде.

— По-моему, я объяснила, почему не сказала тебе, кто я такая.

— Я просто поражен, что поверил тебе, — сказал он. — Странно, но я подумал, что ты не похожа на других женщин, которые лгут и изворачиваются. Поэтому, возможно, пришло время обращаться с тобой так, как любят женщины…

Софи не понимала, что Рейф собирается делать, пока он не усадил ее себе на колени. Она округлила глаза, почувствовав его возбужденную плоть.

— Рейф? — неуверенно выдохнула она.

— Тебе нравится? — Он усмехнулся.

Она хотела ответить отрицательно, но не могла, хотя ей не нравился взгляд Рейфа. Горячий порыв желания, наполнивший ее тело, заставил забыть о его гневе и насмешке. Ей хотелось просто прижаться к его пульсирующей плоти, которая дарила ей столько удовольствия прошлой ночью.

— Рейф? — с трудом выдавила она.

— Тсс. Тебе не надо ничего говорить.

Рейф специально передвинулся, чтобы Софи сильнее почувствовала его возбуждение, и у нее пересохло в горле.

— Я все еще очень злюсь на тебя, Софи, — тихо сказал он. — Но я хочу тебя. Ты чувствуешь силу моего желания?

Она сглотнула:

— Да…

— И ты тоже меня хочешь? Хотя ты очень стараешься это отрицать.

Софи поняла, что не сможет его оттолкнуть.

— Да, — процедила она сквозь зубы.

— Тогда нам надо что-то с этим делать, верно? И очень быстро.

— Экипаж…

— Не забивай свою хорошенькую головку мыслями об экипаже. Персонал отлично обучен и не побеспокоит меня, если я их не вызову. Ты удовлетворена?

Рейф потянул вверх ее футболку, открывая взору хлопчатобумажный бюстгальтер, купленный в магазине уцененных товаров. Софи ахнула, когда он провел большим пальцем по ее напряженному соску через ткань бюстгальтера, нетерпеливо снял ее футболку через голову и бросил в сторону.

— Ты всегда занимаешься сексом в самолетах? — спросила Софи.

Его рука застыла на застежке ее бюстгальтера, а его глаза потемнели от более сильного чувства, чем обычное желание.

— Не задавай вопросов, — ответил он. — И не строй предположений. Просто наслаждайся, поняла?

Софи вдруг стало на все наплевать. Какая разница, сколько женщин было прежде в объятиях Рейфа? Она просто хотела получить незабываемое удовольствие второй раз в жизни.

— Да, — прошептала она. — Да.

Ничего не говоря, Рейф расстегнул пуговицу ее джинсов и потянул молнию вниз, а потом запустил пальцы под эластичные края ее трусиков. Пальцем он начал ласкать ее между ног, и Софи громко вскрикнула.

— Нет! — Он остановился. — У меня надежный персонал, но я не желаю устраивать здесь шоу. Не надо так громко стонать, — выдавил он. — Либо ты наслаждаешься в тишине, либо впереди у нас весьма разочаровывающее путешествие.

Слова Рейфа показались Софи настолько возмутительными, что ей даже захотелось предложить ему забыть о своей затее, но ощущение от его пальцев на ее возбужденной плоти было гораздо более приятным. Софи забыла об остатках гордости. Словно почувствовав капитуляцию Софи, Рейф ловко уложил ее на пол самолета и потянул ее трусики и джинсы к лодыжкам. Она ждала, что он снимет их, но Рейф покачал головой в ответ на ее невысказанный вопрос:

— Нет. Джинсы останутся. Так ты не сможешь широко развести ноги. — Он расстегнул свои джинсы, надел презерватив и устроился у нее между ног. — Ты должна попробовать быстрый секс.

Рейф резко и глубоко вошел в нее, и Софи вцепилась руками в его широкие плечи. Рейф был почти полностью одет, но это только раззадорило Софи. Джинсы ограничивали ее движения, что лишь усиливало ее возбуждение. Она была пленницей Рейфа. Пленницей по собственному желанию.

Софи подняла лицо, желая, чтобы Рейф поцеловал ее в губы и заглушил крик, готовый вырваться из ее горла. Ей просто нравилось с ним целоваться. Пусть это было обычной иллюзией, но от его поцелуев она чувствовала себя желанной. Внезапно ее тело задрожало, а Рейф резко простонал, делая заключительные толчки.

Софи ждала, что он несколькими примиряющими фразами положит конец их стычкам. Что он признается, что секс был фантастическим. Снова. Он говорил ей, что у нее нет опыта, чтобы сравнивать, но она была уверена: их близость восхитительна.

— Приведи себя в порядок, — тихо произнес Рейф и легонько шлепнул ее по голым ягодицам. — А я попрошу принести кофе.

Софи почувствовала жгучее разочарование, но своих эмоций не показала, а молча взяла рюкзак и прошла в одну из ванных комнат в дальнем конце салона. Она появилась спустя некоторое время с прической и в чистой футболке, заправленной в джинсы. Рейф холодно и быстро оглядел ее с головы до ног.

— Тебе нужен наряд для церемонии, — сказал он. — Я не думаю, что у тебя есть что-то подходящее в рюкзаке.

— Нет. — Софи заставила себя улыбнуться, печалясь о том, что Рейф смотрит на нее так холодно. — Мои шелковые и атласные платья остались во дворце.

Рейф кивнул и потянулся к телефону:

— В таком случае я позвоню одному из моих помощников и прикажу привезти подходящую одежду прямо к самолету. Я надеюсь, ты найдешь, чем развлечься до конца полета. Не надо смотреть на меня своими голубыми глазами и задавать личные вопросы. Мне нужно работать, а ты меня отвлекаешь, Софи.