Оркестр играл, расположившись под изогнутыми сводами галерей бального зала. Рейф огляделся. Стоял низкий гул голосов, время от времени слышались смех аристократов и мелодичный звон бокалов с шампанским. Даже для человека, привыкшего к пышным мероприятиям, новогодний бал в Изолаверде показался Рейфу чем-то невероятным.

Он чувствовал, что на него все смотрят. Все, за исключением Софи. Она избегала его взгляда, насколько это было возможно. Он задавался вопросом, помнит ли она тот неудовлетворительный эпизод их вчерашней близости, когда она казалась куском льда в его руках. Рейф поджал губы, потому что никогда прежде ни одна женщина не оставалась равнодушной в его объятиях, особенно после того, как он ею овладевал. А Софи не какая-то приходящая любовница, о которой легко забыть или подумать, что, возможно, они просто несовместимы. Рейф покачал головой, когда официант предложил ему шампанское. Он обещал жениться на Софи и понимал, что это на всю жизнь.

Блондинка средних лет, обвешанная изумрудами, даже не пыталась скрыть свой интерес к нему. Хотя Рейф привык к откровенным взглядам женщин, сейчас он почувствовал себя не в своей тарелке. Он знал, что каждое его движение отслеживается, каждое его замечание принимается к сведению и анализируется. Похоже, королевские особы вынуждены соблюдать все эти проклятые правила и следовать бесконечным протоколам, находясь во дворце, который походит на гигантское учреждение. Вероятно, Софи тревожится оттого, что вернулась на знакомую территорию. Иначе Рейф не понимает, куда подевалась прежняя страстная Софи.

Он посмотрел на нее через бальный зал. Она была здесь самой красивой женщиной. В ее темных волосах сверкали сапфиры, на ней было темно-синее платье, облегающее ее стройную фигуру. Она держалась прохладно и отстраненно, приветствуя знатных гостей, и Рейф снова почувствовал неуверенность.

Он попросил Софи стать его женой, но не мог отрицать, что его одолевают сомнения с тех пор, как они приехали в Изолаверде. В Нью-Йорке все казалось до смешного простым. Рейф был в восторге. Он нашел женщину, компания которой его не раздражает, и был ошеломлен, как хорошо ему с ней в постели. Они оба откровенно рассказали друг другу о своем прошлом, и, казалось, неприятные воспоминания начинают меркнуть. Софи заявила, что хочет семью и брак, поэтому Рейф предложил ей выйти за него замуж. А вишенкой на торте, по его мнению, было то, что ни он, ни Софи не гнались за иллюзией под названием «любовь».

В шумном Нью-Йорке было легко забыть, что Софи принцесса. Однако ничто не изменит его решения. Он желает, чтобы у него родились дети. Вот только он вряд ли учел, что все дети, рожденные Софи, будут иметь королевский титул. Как только они родятся, на них возложат огромные обязанности. Готов ли Рейф обречь своих детей на жизнь у всех на виду?

Софи шла в его сторону, и он видел, как люди застывают перед ней в реверансе.

— А вот и ты, — сказала она.

— Вот и я. — Он посмотрел в ее глаза. — Потанцуй со мной.

Она кивнула и едва заметно улыбнулась, когда Рейф ее обнял. Оркестр заиграл медленный и чувственный вальс. Он ощущал новый аромат ее кожи — теплый и пикантный — и чувствовал, как его сердце забилось чаще.

— Тебе весело? — спросил он.

— Конечно! — радостно ответила она. — А тебе?

— Ты, безусловно, очень стараешься веселиться, — сухо сказал он.

Софи не поняла, что он имеет в виду. Она взглянула на жесткое лицо Рейфа, однако не поняла, о чем он думает. Она вспомнила, каким неприступным он выглядел весь сегодняшний вечер, хотя она пыталась убедить себя, что ей мерещится. Однако в глубине души Софи понимала, что не ошибается. Отношения между ними стали натянутыми после неудачного секса в его апартаментах. Они это не обсуждали, потому что ни один из них ни в чем не признался. А она в душе надеялась, что Рейф ничего не заметил, думая только о своем удовольствии. Но правда заключалась в том, что с тех пор Рейф к ней не прикасался.

Тем не менее, хотя его невнимание избавило ее от страха невосприимчивости в тот день, она не переставала бояться того, что между ними происходило сейчас. И ее опасения только усиливались. У нее скрутило живот, пока они двигались по танцполу. Она вдруг подумала, что, возможно, вообще не умеет испытывать сексуальное удовольствие. Она читала об этом. Женщины, которые по каким-либо причинам запрещают себе чувствовать, оставляют своих партнеров разочарованными.

И Софи не глупа. Есть много причин для того, чтобы в ее отношениях с Рейфом возникла трещина. И это не только потому, что они не занимаются сексом. Она видела выражение лица Рейфа, когда он не знал, что она за ним наблюдает. Он напоминал ей человека, идущего по зоопарку и осматривающего зверей с кривой усмешкой и слегка недоуменным взглядом. А вдруг он передумал жениться на ней после того, как увидел ее в привычной для нее обстановке королевского дворца?

Софи посмотрела на его подбородок, покрытый темной щетиной, и задала вопрос, которого боялась:

— Ты по-прежнему рад, что завтра объявят о нашей помолвке?

Он одарил ее нечитаемым взглядом:

— Я дал твоему брату клятву, верно? И я никогда не отказываюсь от своих слов.

Однако от его ответа Софи не успокоилась. Это было самое равнодушное признание, какое она когда-либо слышала! Танец закончился, и местный дворянин, которого она знала с детства, пригласил ее танцевать. Улыбнувшись, Софи покачала головой и взяла бокал пунша с подноса проходящей мимо официантки. Но пить ей хотелось еще меньше, чем танцевать. Она взяла бокал, чтобы отвлечься и понаблюдать, как Рейф направляется к красотке, чтобы пригласить ее на танец.

Красоткой оказалась герцогиня — утонченная блондинка, которая сидела рядом с Рейфом на ужине до бала, и она сразу же приняла его предложение потанцевать. У Софи екнуло сердце. Ничего удивительного, что герцогиня пошла с ним танцевать. Какая женщина не захочет, чтобы ее обнимал Рейф Картер? Пусть у него нет королевского титула, он все равно самый привлекательный мужчина в этом переполненном зале. Софи смотрела, как он ведет герцогиню в танце, задаваясь вопросом, не показалось ли ей, что Рейф выглядит более расслабленным, чем во время танца с ней. Но разве можно его в чем-то винить? Не слишком большое удовольствие танцевать с женщиной, которая внезапно стала ледышкой в его руках.

Софи старалась не реагировать, но не могла побороть ослепляющую ревность, пока наблюдала, как Рейф прижимает к себе другую женщину. Она приказала себе образумиться. Все происходящее совершенно невинно. И Рейф ни в чем не виноват. Ну, это если рассуждать логически. Софи верила его клятве верности так же, как тому, что он ни за что не откажется от данного слова.

Но это было до того, как она ничего не почувствовала в его объятиях, верно? Перед тем, как он осознал, что такое жениться на принцессе и с помпой войти в королевскую семью Изолаверде.

Софи показалось, что кто-то вцепился пальцами в ее горло. Она отвернулась и спряталась за высокой мраморной колонной. Прислонившись спиной к стене, она совсем раскисла. Получается, ничего не изменилось. Несмотря на все ее дерзкие попытки стать независимой, все вернулось на круги своя. Она связывает свое будущее с человеком, который обещал ей выгодный брак без любви. Как когда-то обещал Люка.

И она снова оказалась в ловушке!

Только на этот раз ситуация хуже.

Намного хуже.

Софи всегда знала, что ее чувства к Люке прохладные, потому что у них не было шанса как следует познакомиться друг с другом. Но Рейфа она отлично знает. Лучше любого другого человека. Она его любовница. Она делит с ним постель. Она готовила ему еду, и он готовил ей еду. Она лежала на подушках в его кровати в Нью-Йорке, пока он осторожно массировал ее плечи, а потом овладевал ее истомившимся от желания телом. Он водил ее на вечеринки и шоу. Они вместе ходили по магазинам и часто гуляли по заснеженным улицам Нью-Йорка. И если быть до конца откровенной, Софи влюбилась в Рейфа.

Оркестр заиграл быстрый фокстрот, и Софи приказала себе не паниковать. Завтра Рейф наденет ей на палец кольцо с огромным рубином и бриллиантом, которое они выбрали вместе на Мэдисон-авеню, и народ Изолаверде порадуется, что их принцесса в конце концов выходит замуж и будет счастлива.

Будет ли она счастлива?

Софи по-прежнему чувствует себя немой, послушной принцессой, которая думает, что не проживет без покровительства властного мужчины. Получается, она так же старомодна, как один из древних доспехов, стоящих у входа в дворцовый зал! Как она могла позволить себе потерять голову и раскрыть свою душу, зная, что ее ждут страдания? Как она могла согласиться выйти замуж за Рейфа, если они договорились сойтись, отказавшись от любви?

В ее голове кружились беспокойные мысли, но она приказывала себе улыбаться и вела себя так, как ей следовало. Она танцевала с премьер-министром, с несколькими герцогами и приехавшим в гости шейхом. Она даже снова танцевала с Рейфом, стараясь не задавать ему резких ревнивых вопросов о его многочисленных партнершах по танцам.

И тут она поняла, какое будущее ее ждет. Ее ожидает жизнь с человеком, который ее не полюбит. На Рейфа будут смотреть женщины, желать его и, возможно, флиртовать с ним.

А ей придется исподтишка наблюдать за этим, не смея показать ему свои чувства, потому что их брак не будет основан на любви.

— Расслабься, — сказал Рейф, поглаживая большим пальцем ее талию.

— Я стараюсь, — ответила она.

— Постарайся получше. — Он улыбнулся. — Потому что скоро все закончится.

Решение, которое Софи старательно откладывала, уже не могло ждать. Ей стало интересно, догадывается ли Рейф, до чего устрашающе точны его слова. Она внезапно осознала, что больше не может притворяться. Рано или поздно надо остановиться и посмотреть правде в глаза. Она не может стать женой Рейфа на тех условиях, которые он ей предложил. Она обязана остановить его ради обоюдной пользы. Она сглотнула.

— Рейф? Мне надо поговорить с тобой.

— Говори, — ответил он.

— Нет. Не здесь. Тут слишком людно. Нам необходимо уединиться. Пожалуйста. — Она колебалась. — Это важно.

Он отошел от Софи и посмотрел на нее в упор серебристо-серыми глазами.

— Но бал не закончился, — заметил он.

Его слова прозвучали как выговор. Парадоксально. Простолюдин дает принцессе урок этикета.

— После того как закончится фейерверк и мой брат уйдет, я жду тебя в рубиновой гостиной, — произнесла Софи и затаила дыхание. — Ты знаешь, где это?

Он кивнул и взглянул на нее задумчиво:

— Конечно.

Каким-то образом Софи пережила оставшуюся часть вечера. В полночь в зале открыли балконные двери, и все гости вышли на террасу. По всему острову забили церковные колокола, знаменуя наступление Нового года. Это всегда был праздник, но сегодня Софи испытывала горечь, думая о том, что ждет ее впереди. На ее глазах выступили жгучие слезы, когда она увидела, как в небе распускаются цветы фейерверка. Серебристые, золотистые и розовые всполохи отражались в темных сверкающих водах Средиземного моря. Она слышала дружные возгласы завсегдатаев новогодних балов, стоящих на террасе. Фейерверк жужжал и свистел в воздухе, но Софи было отнюдь не до веселья.

А потом она стала дожидаться ухода Мирона. Уходить с бала разрешалось только после того, как его покинет король. Наконец Мирон что-то прошептал на ухо потрясающе красивой рыжеволосой женщине и вышел. Через несколько секунд рыжеволосая красотка последовала за ним.

Сердце Софи бешено колотилось, пока она пробиралась в восточное крыло дворца. Рубиновая гостиная была одним из ее любимых мест во дворце. Ее декором занималась покойная мать Софи, которая очень любила красный цвет и рубины. Стены и пол были оформлены в спокойных оттенках темно-розового цвета, а декоративный потолок с орнаментом был золотым. В этой гостиной человек поневоле становился эмоциональнее, и, вероятно, Софи неправильно выбрала помещение для разговора с Рейфом. Однако тут было тихо: гостиная находилась вдали от шума и суеты.

Войдя, она увидела, что Рейф уже там. Высокий и великолепный, он стоял у мраморного камина, настороженно глядя на дверь.

— Зачем такая скрытность? — спросил он.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться:

— Я позвала тебя, чтобы сказать тебе, что я не могу выйти за тебя замуж, Рейф.

Она вгляделась в его лицо, стараясь угадать реакцию Рейфа. Однако его мрачные черты были непроницаемыми. И вдруг все показалось Софи значительно проще. Она убедилась, что поступает правильно, потому что Рейф, судя по всему, может включать и выключать эмоции по собственному желанию. Человек, который был с ней в Нью-Йорке, исчез. Он казался ей более чужим, чем даже в день их знакомства.

— Я хотела сказать тебе сегодня, — она уставилась ему в глаза, — чтобы о нашей помолвке не объявляли.

На его лице не было никаких эмоций, когда он спросил:

— Почему? — Потом он помрачнел. — Неужели неудачный секс стал причиной твоего побега?

— Это основная причина, да.

Он бросил на нее еще один нечитаемый взгляд:

— Ты хочешь, чтобы я запер дверь и доставил тебе удовольствие? Так тебе будет легче?

У Софи покраснели щеки.

— Нет, конечно нет. Дело не только в этом.

— А в чем еще?

Она прикусила губу. Она могла бы с легкостью заявить, что передумала и вообще не желает выходить замуж. Она могла бы даже притвориться, будто ей нравится дворцовая жизнь и она очень сожалеет, что сбегала из страны. Однако она подозревала, что Рейф догадается о ее вранье.

— Потому что мы с тобой хотим разные вещи, — сказала она.

Он поднял бровь:

— Я думал, мы все обсудили и решили, что хотим одного и того же. Нам обоим нужна семья. Разве мы не об этом договорились, Софи?

И тут Софи поняла, что обязана говорить только правду, какой бы трудной она ни была.

— Я не могу выйти за тебя замуж, Рейф, потому что я в тебя влюбилась, — произнесла она. — И я вижу, что тебя это ужасает.

— Потому что любовь не была частью нашей сделки, — выдавил он.

— Я понимаю. — Она облизнулась. — Ты в самом деле думаешь, что я хочу чувствовать себя подобным образом? Я этого не желаю, и я буду с тобой откровенной. Я лгала тебе о том, что мне не нужна любовь, и, по-моему, ты понял мои причины так говорить. Но я не хочу делать это снова. А так как наши отношения должны базироваться на честности, то ты обязан меня выслушать. Правда в том, что я люблю тебя, Рейф. Я очень старалась запретить себе влюбляться в тебя, но я ничего не смогла с собой поделать.

Она смотрела ему прямо в лицо, желая, чтобы Рейф что-то сказал, но он молчал.

— Только что-то подсказывает мне, что любовь неуместна в браке по расчету, — неуверенно продолжала она. — Я думала… Я думала, что смогу быть практичным человеком, но я ошиблась. Я не собираюсь довольствоваться малым. Назови меня глупой и романтичной, но я предпочитаю верить в любовь, даже если ее никогда у меня не будет.

Рейф кивнул, как учитель математики, которому только что показали решение сложного уравнения. Софи ждала, что ее слова найдут хотя бы малейший отклик в его душе. Она надеялась, что он скажет ей, будто сам верит в любовь. Она не сводила глаз с его лица и наблюдала, как меняется его выражение.

— Я откровенно сказал тебе, что не верю в любовь, — произнес Рейф. — И ты знаешь почему? Потому что любовь ничто. Ничто. Я видел жадность, похоть и амбиции, которые выдают за любовь. Ты в самом деле думаешь, что твои слова коренным образом изменят мое отношение к этому чувству, Софи? По-твоему, я изменюсь только потому, что ты смотришь на меня красивыми голубыми глазами и говоришь то, что я никогда не желал слушать?

Софи почувствовала, как в ее душе гаснет искорка надежды. Ей показалось, что она сломлена. Ей захотелось упасть на колени и позволить мрачным эмоциям обрушиться ей на голову. Она хотела этого. Но она не могла раскисать. Она расстанется с Рейфом, и ее сердце будет разбито, но она сохранит собственное достоинство.

— Нет, Рейф, — тихо сказала она. — Я так не думаю, хотя я солгу, если скажу, что не надеялась на это. Я думала, ты поверишь, что чувства могут возникнуть, если позволить им это. — Она встретила его ледяной взгляд и кивнула. — Мы должны сказать королю, чтобы о нашей помолвке не объявляли. Мы обязаны покончить с этим прямо сейчас. Ну, не сегодня, очевидно. Но первым делом завтра утром.

— Мне следует пойти к твоему брату и сказать ему, что моя клятва ничего не стоит? — спросил Рейф.

— О, не беспокойся. Я сама ему все скажу. Я прослежу за тем, чтобы он узнал, что ты не нарушал своего драгоценного обещания и во всем виновата только я. Мне не стоило соглашаться на брак с тобой.

— Еще один брак распался до того, как молодожены дошли до алтаря, — заметил Рейф. — Тебе не все равно, что твоя репутация пострадает, Софи?

— Лучше немного помучаться от последствий задетой гордости, чем всю жизнь разочаровываться, — выпалила она. — Я не желаю скрывать свои чувства из-за страха, что ты ошибочно примешь их за похоть, жадность и амбиции. — Она коснулась ладонью пучка, проверяя, достаточно ли пристоен ее внешний вид для общения со слугой, которого она может встретить по пути в свои апартаменты. Вздернув подбородок, Софи бросила на Рейфа прощальный взгляд. — Твои слова бывают жестоки, Рейф, но, по-моему, я должна благодарить тебя за откровенность. Потому что в данный момент, по крайней мере, мне легко не любить тебя.