Этим вечером на борту «Тонтон Пип» состоялся настоящий военный совет. Прежде всего, обсуждалась возможность контакта с «Дорус Бонте».

Первым высказался Пьер Каплар:

— Я хорошо представляю, что экипаж «Доруса» — это не детский хор воскресной школы. Все, что мы знаем о нем, свидетельствует, что это бандиты, настоящие убийцы. Что касается Холтемы, то я не вправе обвинять его.

Я всегда считал его опытным честным моряком, хотя и довольно скуповатым и даже немного жадным. Поэтому я не верю, что он участвовал в убийстве эскимосов. В то же время доктор Пранжье — это человек, не знающий угрызений совести и не останавливающийся перед любым препятствием, даже перед преступлением, когда он стремится к своей цели. Поэтому я считаю, что мы должны действовать крайне осторожно.

Было решено отправить на разведку нескольких человек. В разведывательный отряд вошли Ивон Тейрлинк, Эванс и Ригольбер.

Холодная ясная ночь с усеянным крупными звездами небом способствовала задуманной операции.

Разведчики двинулись на шлюпке вдоль берега, стараясь как можно ближе подойти к «Дорусу» и не оказаться при этом замеченными с судна.

Расстояние между двумя парусниками было не больше семи миль, и разведчики вполне могли вернуться этой же ночью, тем более что в это время года солнце вставало довольно поздно.

Этой ночью мало кто спал на борту «Тонтон Пип». Списсенс, граф и Каплар вообще не ложились спать. Капитан достал из сейфа десяток ружей системы Снайдера, несколько больших револьверов Лефоше и десяток хорошо наточенных кинжалов.

— Нам может понадобиться серьезное оружие, — сказал он.

Граф де Вестенроде нахмурился, но не стал возражать, хотя мысль о вооруженном столкновении ему явно не понравилась.

Когда далекие вершины осветило встающее солнце, разведчики вернулись.

— Что вам удалось выяснить? — спросил их Списсенс.

Увидев груду оружия, Тейрлинк покачал головой и сказал:

— Не думаю, что все это может нам пригодиться, капитан.

— Почему? Неужели громилы с «Доруса» превратились в ягнят благодаря какому-то волшебству?

— Волшебство не превратило их в ягнят, но я не сомневаюсь, что только благодаря волшебству они исчезли!

— Как исчезли? Что ты такое говоришь?

— Так оно и есть, капитан! «Дорус Бонте» опустел, словно старая раковина устрицы!

— Опустел? — недоверчиво воскликнул граф.

Эванс и Ригольбер дружно подтвердили случившееся.

— Нам удалось без труда подобраться к судну, — рассказал англичанин. — Дорога вдоль побережья на представляла трудностей. Только отсутствие деревьев не позволяло нам представить, что мы движемся по аллее парка. Судно было причалено к берегу с помощью толстых канатов, наброшенных на столбы. На борт можно было подняться без каких-либо мостков. Нигде не горел свет, даже в штурманской рубке, не было и фонаря возле штурвала. Некоторое время мы прятались в темноте, потом осторожно приблизились к судну.

— Нас очень удивило, что с палубы на сушу сбежало несколько лисиц, — со смехом сказал Ригольбер.

— Обычно эти осторожные животные стараются держаться подальше от человека, — добавил Тейрлинк. — Если, конечно, это не какие-нибудь особенные лисы. Мы поняли, что нет необходимости соблюдать осторожность, и решительно поднялись на судно. Конечно, мы смогли осмотреть судно только очень бегло, потому что было слишком темно. Тем не менее не вызывало сомнения, что судно покинуто экипажем.

— Нам нужно будет убедиться в этом! — воскликнул Мартин Списсенс.

— Разумеется, вы должны проверить наши наблюдения, капитан, — согласился Ивон Тейрлинк.

Немедленно была организована еще одна команда в составе Списсенса, графа де Вестенроде, Пьера Каплара, Гюстава Лемана и Эме Стивенса, отправившаяся осматривать «Дорус».

Ночью температура опустилась до шести градусов ниже нуля. Добравшись до фьорда, разведчики увидели, что течение в нем остановилось и благодаря этому появилось множество льдин. К счастью, ветер ослабел, и можно было не опасаться дальнейшего понижения температуры. Через час пути группа увидела мачты парусника, укутанные легким утренним туманом. Вскоре они оказались перед тихими водами Инлета в полумиле от «Доруса». При приближении к судну из распахнутых дверей каюты выскочили две лисы, быстро скрывшиеся среди камней.

— Тейрлинк был прав, — проворчал Списсенс. — Животные уловили запах сала или еще чего-нибудь съедобного и поняли, что можно воспользоваться отсутствием человека. Останься на борту хотя бы один человек, они держались бы на расстоянии. Короче, мы можем без каких-либо опасений посетить судно.

«Дорис» подверглось тщательному осмотру. В каютах ничего интересного обнаружить не удалось, но вот камбуз, как оказалось, подвергся настоящему разграблению лисами; мешки с сухим горохом и бисквитами были опрокинуты и рассыпаны, повсюду валялись объедки сала и солонины.

Каплар добрался до каюты господина Пранжье. Дверь в нее оказалась заперта, но моряк легко справился с замком с помощью ломика. Он с изумлением ознакомился с содержимым каюты.

— Провалиться мне на этом месте, если в содеянном виноваты лисы! — воскликнул он. — Вообще-то они обычно не пользуются фомкой, да и с ключами у них должны были возникнуть проблемы.

Уютная и ухоженная каюта представляла картину настоящего разгрома. Двери стенных шкафов болтались на сорванных петлях, их содержимое не просто валялось на полу, но и было разорвано в клочья. Книги, приборы, предметы мебели, дорогие бархатные шторы — все было разорвано, разломано, раздроблено какой-то дьявольской силой, основательно порезвившейся в каюте.

— Это невозможно объяснить никакой логикой, — сказал пораженный граф де Вестенроде.

Гюстав Леман заметил, с каким вниманием граф осматривал хаос обломков.

— Можно подумать, что кто-то использовал здесь паровой молот, — заявил Списсенс.

— Паровой молот… — задумчиво повторил граф. — Возможно, нечто похожее… Но…

Он провел пальцем по глубокой борозде на поверхности столика красного дерева.

— Камни… Если бы гиганты каменного века поработали здесь своими кремневыми топорами, результат, скорее всего, был бы аналогичным.

Он показал Пьеру Каплару черную крошку, прилипшую к его рукам.

— Это базальт, — негромко заключил он.

— Камни из долины Тинга! — прошептал рулевой.

Гюстав Леман, копавшийся в обломках, неожиданно воскликнул:

— Смотрите! Я узнаю это!

Он показал обломок камня, кристаллический излом которого отливал зеленым.

— Он очень похож на тот черный камень с зелеными прожилками, который господин Пранжье украл у меня и который…

Он покраснел и замолчал.

Граф взял у него камень.

— Кажется, я начинаю понимать, — пробормотал он. — Несчастный Пранжье! Наверное, он нашел точно такой же камень у убитых эскимосов…

На его лице проявилась смертельная бледность.

— Он пошел на смертельный риск! Он развязал Тоормак! — произнес он дрожащим голосом.

Списсенс и Каплар хотели расспросить его, но в этот момент послышался крик:

— Сюда! Скорее!

— Это Эме! — воскликнул Гюстав, выскакивая из заваленной мусором каюты.

Эме выглядывал из каюты капитана.

— Скорее, скорее, сюда! — взволнованно кричал он.

В противоположность каюте Пранжье, каюта капитана оставалась в порядке, если не считать нескольких опрокинутых стульев и валявшихся на полу подушек. Среди подушек, частично заваленное ими, лежало тело.

— Чей это труп?

Каплар поспешно откинул подушки.

— Это Холтема!

На полулежал бледный и неподвижный капитан «Доруса».

Пьер наклонился над телом.

— За свою жизнь я видел немало мертвецов, но никогда еще мне не приходилось видеть на их лицах выражение такого невероятного ужаса!

Граф де Вестенроде в свою очередь склонился над телом капитана.

— Этот человек жив! — заявил он, выпрямляясь. — Скорее, принесите воды и что-нибудь спиртное. Где аптечка скорой помощи, Каплар?

Аптечка оказалась в каюте, и граф достал из нее все, что требовалось в этот момент. Несколько часов после этого он безуспешно пытался привести в чувство лежавшего без сознания моряка.

— Это не имеет смысла, господин граф, — сказал Списсенс, — Холтема взял курс на противоположную сторону Бытия, и у нас нет возможности вернуть его.

Но граф продолжал манипуляции с телом, не теряя надежды. Он поднес флакон с эфиром к носу лежащего, а потом принялся энергично массировать его грудь, руки и ноги.

Внезапно Каплар воскликнул:

— Боже всемогущий! Он начал дышать!

Действительно, еле заметный вдох приподнял грудную клетку лежавшего без сознания человека, и его веки слегка вздрогнули.

— Плесните ему немного рома, несколько капель!

Прежде чем живительная влага попала в горло капитана, пришлось силой разжать ему стиснутые зубы. После этого признаки жизни стали еще более убедительными. На щеках появилась розовая краска, глаза слегка приоткрылись.

— Пульс стал сильнее! — радостно воскликнул Списсенс.

Им показалось, что лежащий пытается заговорить.

— Он что-то хочет сказать!

Каплар склонился над лежащим, пытаясь разобрать едва слышные звуки.

— Не понимаю… Он говорит про туман, про камни… Совершенно бессвязные фразы…

Каплар приложил ухо к самым губам Холтемы.

— Мне кажется, он засыпает!

Действительно, капитан уснул, уснул беспокойным сном, и сквозь его сон то и дело прорывались, неразборчивые слова, бессвязные обрывки фраз…

— Люди камня… Зеленый туман…

— Капитан Холтема, вы меня слышите? Это я, Пьер Каплар! — громко обратился к капитану рулевой.

Кажется, Холтема услышал и понял его. Он глубоко вздохнул и открыл глаза. Но взгляд его оставался неподвижным, устремленным в одну точку.

— Я Пьер Каплар, — повторил бывший помощник капитана с «Доруса». — Вы помните меня?

Холтема попытался сесть.

— Каплар… Он умер… Погиб на Могенасе с двумя мальчишками… Бог свидетель, я не хотел этого. Но они погибли, погибли втроем!

— Нет, что вы! — закричал Каплар. — Мы не погибли! Мы здесь, все трое, мы живы!

Но взгляд капитана продолжал оставаться стеклянным, ничего не выражающим.

— Мертвы… Все трое… Там, на Могенасе…

Он закрыл глаза и печально улыбнулся.

— Небольшой домик с башенкой среди сада… Я никого не смог бы убить ради этого… Я не преступник, не убийца, как…

Его лицо исказила гримаса бешенства.

— …Как этот Пранжье!.. Демон, грязное животное, злобный хищник, я задушу тебя, потому что ты не человек, а мерзкое животное, настоящий демон!

Он куда-то показывал дрожащими руками.

— Камни… Живые камни… Они появляются из ночи, они хотят напасть на судно… Туман! Зеленый туман!

— Бедняга совсем свихнулся, — сочувственно покачал головой Списсенс.

— Туман! Зеленый туман!

Холтема орал, как безумный, оглашая дикими воплями окрестности.

— Что он имеет в виду, когда говорит про зеленый туман? — Каплар посмотрел на окружавших его моряков. Внезапно он вскочил и бросился к иллюминатору.

— Боже! Что это значит? — Это туман, зеленый туман! — закричал Списсенс, кинувшись к выходу.

Граф Бодуэн остановил его:

— Холтема бредит, но в бреду говорит правду…

Моряки увидели за круглыми стеклами иллюминаторов, как унылый пейзаж скрылся за дымовой завесой. По крайней мере, это марево зеленого цвета напоминало дым… Или это был туман? Туман, наползавший на судно узкими полосами, извивавшимися, словно змеи.

Через несколько мгновений нечто вроде тумана заволокло весь пейзаж, и они оказались изолированными от всего мира зеленой мглой.

— Смотрите, зеленый туман пытается проникнуть в каюту в щель под дверью! — одновременно закричали Эме и Гюстав.

Действительно, несколько волокон зеленого тумана проникло в каюту; они стали подниматься к потолку, становясь все гуще, все плотнее.

Послышался вопль Холтемы:

— Они пришли! Это они! Из зеленого тумана выходят каменные люди! Я слышу странный шум на палубе, словно по ней волокут мешки весом в добрую сотню фунтов.

Эме схватил Гюстава за руку и с ужасом осознал, что его друг оцепенел, словно внезапно его охватил тяжелый, свинцовый сон.

— Капитан… Пьер… Господин граф… Помогите! — в отчаянии пробормотал он.

Ни слова в ответ.

Плотный зеленый туман заполнял кабину, обволакивая силуэты его товарищей. Граф Бодуэн осел на стуле, его голова упала на грудь. Какое-то мгновение Эме еще смог видеть, как Каплар упал на колени и исчез под зеленым покрывалом.

Что-то увесистое ударилось в дверь, затрещавшую от удара.

Каюта отозвалась на удар треском всех своих стенок и перегородок.

Удары следовали один за другим, все более и более сильные, и дверь наконец уступила неудержимому напору.

Но Эме Стивенс уже ничего не увидел. Он потерял сознание, как и все его друзья.