Матиас опустил свои потрясающие карие глаза. Итак, либо Софи не знает, что за человек ее отец, либо она прекрасно знает об этом, но унаследовала его жадность — отсюда ее стремление к тому, чтобы Матиас заключил с Джеймсом сделку.

Ему стало любопытно, постепенно ли Джеймс Карни лишался своих доходов и оказалась ли Софи случайной жертвой его ограниченных ресурсов. Она только что заявила, будто ее отец поддерживал ее и ее мать, и Матиас с трудом сдержал смех. Хотя она могла говорить правду. Возможно, ее потрепанный автомобиль и долг перед банком — результат сокращения денежного содержания. Пусть она внебрачный ребенок Карни, но вполне вероятно, что Карни в глубине души рассчитывал на нее. Многие мужчины признавали внебрачных детей, но такой человек, как Карни, слишком заботился о своем социальном статусе, чтобы это сделать.

Матиас задался вопросом, не надо ли ему публично опозорить Карни, разоблачив его тайного незаконнорожденного ребенка, но через секунду отказался от этой идеи. Он посмотрел на женщину перед собой, которая олицетворяла невинность. Сочувствующей публике будет достаточно взглянуть на ее очень искреннее лицо и сразу объявить Матиаса плохим парнем. Кроме того, близкие друзья Карни, несомненно, уже знали о существовании у него любовницы.

— Я конечно же подумаю о том, чтобы связаться с вашим отцом, — спокойно ответил Матиас, наблюдая за Софи как ястреб. Он все больше убеждался, что она играет с ним, потому что внезапно она стала избегать его взгляда. — Теперь посмотрите меню. Скажите, вы справитесь со своей задачей?

От перемены темы Софи вздохнула с облегчением. Она ненавидела ложь во спасение, хотя ее, несомненно, можно оправдать. Но хотя Матиас сказочно богат и высокомерен, он все равно не заслуживает, чтобы его обманывали. С другой стороны, если выбирать между своей безопасностью в будущем и благополучием ее брата, Софи выберет второе.

Но это не означало, что ей нравилось лгать Матиасу.

— Конечно, я справлюсь. — Она оглядела дорогое кухонное оборудование. — Ваша кухня так хорошо оборудована. Вы планировали частые вечеринки, когда покупали этот дом?

— Вообще-то я не покупал этот дом. Я построил его для себя. — Матиас подошел к холодильнику, достал оттуда бутылку белого вина и налил его в бокал для Софи. Не подобает употреблять алкоголь так рано, но ей надо успокоиться. — И я не планировал использовать дом для развлечений. Мне просто нравится много открытого пространства вокруг.

— Вы счастливчик, — вздохнула Софи. После двух глотков вина она уже чувствовала себя менее напряженной. — Мы с Джулией были бы в восторге, если бы у нас была такая кухня. Я делаю все возможное на кухне, которая у нас сейчас имеется. Если наш бизнес будет процветать, нам определенно придется переехать в более просторные помещения.

Матиас задавался вопросом, уж не поэтому ли она побуждала его связаться с ее отцом.

Подозрительный по натуре и всегда настороженно относящийся к потенциальной угрозе, Матиас решил предполагать о Софи худшее. Если не строить иллюзий, то будет меньше шансов разочароваться в человеке.

Он научился этому не только на примере своего отца, но и после катастрофической ошибки, которую совершил в юности. По пути к богатству, когда соперники старше его по возрасту хотели использовать против Матиаса свою финансовую хватку, он влюбился в девушку. В отличие от утонченных красоток, которые ходили за ним толпами, она казалась ему воплощением невинности. Она отказывалась от его подарков, не ходила с ним в дорогие рестораны и предпочитала походы в кино и поедание попкорна.

Она долго притворялась, и он начал верить ей. Но в один прекрасный момент она заявила о том, что беременна. Матиас решил жениться на ней, но совершить самую большую ошибку в своей жизни ему все-таки не удалось. Он совершенно случайно обнаружил в сумочке своей девушки половину упаковки противозачаточных таблеток. И тогда он все понял.

Арт был единственным человеком, который знал об этом кратком, но позорном эпизоде из жизни Матиаса. У Матиаса было мало времени на опасения, связанные с эмоциональными переживаниями. Еще в детстве он видел, как эмоциональность и доверчивость отца привели его в тупик. Катастрофическая любовная интрига Матиаса стала последней каплей, после чего он стал абсолютно хладнокровным человеком, и это ему нравилось.

— Вы сказали, что уже полтора года занимаетесь кейтерингом, — произнес он. — Почему вы сменили профессию?

— Нам обеим нравится готовка. — Софи поняла, что ее бокал опустел. Матиас тут же наполнил его снова. Она присела за замечательный кухонный стол из черного гранита и металла. — Мы привыкли готовить еду своим друзьям и постепенно решили заниматься тем, что мы обе любим и умеем. Джулии надоело работать учителем, а мне просто захотелось сменить профессию.

— Но это резкая смена профессии. — Возможно, она сменила профессию под ошибочным впечатлением, что ее отец по-прежнему достаточно богат, чтобы финансировать ее идеи. Взяла ли она кредит в банке, когда осталась без работы и не смогла обратиться к своему родителю за финансовой помощью?

Матиас знал, что финансовое положение Джеймса Карни ухудшалось несколько лет подряд.

— Может быть. Разве вам никогда не приходилось менять профессию? Или вы родились в богатой семье? — спросила она.

— Вы говорите так, словно никогда не жили богато.

— Не жила, — категорично сказала Софи, и Матиас прищурился, глядя на нее.

— Я признаюсь, мне трудно в это поверить, учитывая, что ваш отец жил на широкую ногу.

— Я бы предпочла не говорить о нем, — осторожно сказала Софи.

— Вам не нравится говорить о своем отце? Почему? Я понимаю, вам было неприятно, что он не признавал вас открыто, но вы говорили, будто он много лет помогал вам и вашей матери. Большинство мужчин на его месте отказались бы от ответственности.

Софи что-то пробормотала в ответ, вроде бы не соглашаясь с ним.

— Разумеется, теперь вам стало легче, — продолжал Матиас. — Его жена умерла несколько лет назад, поэтому он, наверное, взял вас под свое крыло.

— У нас нет таких отношений, — натянуто сказала Софи, и Матиас насторожился.

— Нет? Расскажите мне о нем. Я прошу вас об этом потому, что у меня будут с ним финансовые отношения. Мне полезно знать потенциального партнера.

— Вы проявляете повышенный интерес ко всем своим… партнерам?

— У меня несколько более сложные планы в отношении компании вашего отца.

— Значит, вы так это делаете, — сказала она.

Матиас нахмурился:

— О чем вы?

— Ну, вы инвестируете в компании? По правде говоря, я не знаю, как работают компании. Я никогда не интересовалась этим.

— То есть вам наплевать на деньги.

— Я не смогла бы сделать карьеру, которая помогла бы мне заработать целое состояние. Я не беспощадна.

— Это упрек в мой адрес? — задумчиво спросил Матиас, удивляясь, потому что редко кто осмеливался его критиковать.

Софи была вынуждена одновременно говорить правду и дипломатично уклоняться от вопросов. Говорить Матиасу Риверо о том, что она думает о своем отце, вряд ли следовало, потому что Матиас бросил ей спасательный круг, и он может забрать его в любой момент. Если ей удастся выполнить его требования, значительная часть ее долга перед ним будет погашена.

— Но я же здесь, — заметила она, и Матиас нахмурился.

— Куда вы клоните?

— Вы намерены взыскать с меня долг любыми средствами. Разве это не беспощадно?

— Это не беспощадно, — сообщил ей Матиас, не пытаясь извиниться. — Это хороший и старомодный метод ведения бизнеса. — Он быстро отмахнулся от чувства вины. Важнее всего, заставить ее презренного отца заплатить за то, что он сделал много лет назад.

Матиас вспомнил тонкую связку писем, которую он нашел в выдвижном ящике комода своей матери. Он никогда бы не наткнулся бы на эти письма, если бы ее не положили в больницу. Матиасу пришлось собирать ее вещи в сумку. У ее экономки был выходной день, и Матиас понятия не имел, какие вещи понадобятся его матери. Он открывал ящики и вынимал из них то, что казалось ему подходящей одеждой. В процессе этого он нашел нераспечатанные письма, перевязанные резинкой.

Письма его матери. Он сразу это понял, заметив дату на почтовых марках. Все они были отправлены в течение нескольких недель в то время, когда его отец умирал после двухлетней борьбы с раком.

Все эти письма были адресованы одному и тому же человеку — Джеймсу Карни.

На самом деле Матиасу следовало открыть только одно из писем, потому что все они содержали одно и то же сообщение.

Просьба о помощи. Просьба помочь деньгами на экспериментальное лечение, проводимое в Америке, где занимались именно таким редким видом рака, от которого страдал его отец. Ни одно из писем не было вскрыто — все они были возвращены отправителю. Было очевидно, что человек, обманувший семью Матиаса и получивший финансовую выгоду, которую следовало по крайней мере разделить с отцом Матиаса, не интересовался тем, что хотела сказать ему мать.

Карни слишком наслаждался плодами своей кражи, поэтому ему было наплевать на судьбу семьи, которую он обманул.

Матиас понял, что возмездие больше никак не может ждать. Оно будет очень быстрым и суровым.

Если внебрачная дочь Карни попадет под перекрестный огонь, значит, так должно и быть. Матиас не собирался отказываться от своей цели, поэтому женщина, сидящая сейчас напротив него, будет частью его масштабного плана. Он мог извести Джеймса Карни, разорив его, но у него возникло чувство, будто он сильнее пострадает, если неприятности будут и у его дочери.

— Джулия, мой партнер по бизнесу, не согласилась бы с вами. — Софи вздернула подбородок. — Сейчас ей приходится в одиночку выполнять крупные заказы. Если она не справится, наш бизнес пострадает, потому что в сфере кейтеринга промахов не прощают.

— На мое сочувствие не рассчитывайте, — резко сказал Матиас.

Он зачарованно наблюдал, как Софи раскраснелась, а ее глаза цвета бирюзы, окаймленные густыми ресницами, сверкали как драгоценные камни. — Вот вам бесплатный совет: никогда не занимайтесь бизнесом с никчемными людьми. Вы подписали документы, позволяющие вам избавиться от разорительного партнерства, не терпя убытки?

Софи в ярости посмотрела на него, нахмурившись, а он лениво и весело ей улыбнулся. Кожу Софи покалывало, когда он уставился ей в глаза. Она затаила дыхание, испытывая непривычные ощущения.

Ее грудь отяжелела, а соски внезапно напряглись и уперлись в ткань бюстгальтера. Софи была так потрясена своей реакцией, что отвернулась от Матиаса, тяжело дыша.

Что с ней происходит? После расставания с Аланом она не интересовалась мужчинами, поэтому странно, что ее привлекает Матиас Риверо. Он олицетворял все, что ей не нравилось. Да, он физически привлекателен, но у Софи хватит ума не оценивать его по внешнему виду.

— Джули не никчемный человек, — произнесла она и не узнала свой голос.

— Если она впадает в панику, когда вас нет рядом, значит, она некомпетентна.

— Спасибо вам за совет, — сказала она с притворно-милым сарказмом, — хотя я ему не последую, потому что не просила его у вас.

Матиас рассмеялся. Хотя он выуживал у Софи необходимую ему информацию о ее отце, он решил не отказывать себе в удовольствии и насладиться с ней беседой.

— Я наверняка вас шокирую, если скажу, что никто не осмеливался заявить мне нечто подобное, — произнес он.

— Нет, — искренне ответила Софи, и Матиас снова рассмеялся.

— Нет?

— Люди с деньгами всегда окружают себя людьми, с которыми им удобнее общаться. Кроме того, люди так благоговеют перед деньгами, что меняются рядом с богачами. Они ведут себя по-другому.

— Но вы не такая? — ласково спросил Матиас. — Или вы из тех, кто может позволить себе резко сменить профессию на более удобную?

— Я не жду, что вы мне поверите, — тихо произнесла Софи. — Джеймс поддерживал нас, потому что должен был это делать.

Матиас пристально посмотрел на нее.

— Он должен был это делать, — пробормотал он. — В ваших словах нет похвалы.

Но, как вы уже заметили, — быстро сказала Софи, — он мог уклониться от ответственности.

— Если только… — начал Матиас.

— Если только что? — Софи беспомощно посмотрела на него и подумала, что выглядит как кролик под светом автомобильных фар. В Матиасе было что-то могущественное и неумолимое. Наклонив голову набок, он лениво оглядывал ее карими глазами, и Софи трепетала от волнения.

— Если только его не загнали в угол, — подытожил он.

Софи замерла. Она оказалась между двух огней. Она могла либо рассказать Матиасу обо всем, и он отказался бы сотрудничать с ее отцом, либо промолчать. Софи ничего не сказала и стала судорожно придумывать новую тему для разговора. Что-нибудь безобидное. Например, погода. Хотя суровый взгляд карих, задумчивых глаз Матиаса не предвещал легкого разговора.

— Я угадал? — мягко настаивал он. — Вашей матери пришлось прибегнуть к шантажу?

Софи молчаливо уставилась на него.

Она не понимала, как Матиасу удалось сделать такой чрезвычайно точный вывод.

— Я думаю, вы были его внебрачным ребенком, и он вас избаловал, потому что в браке у него не было наследников. — Матиас бесстыдно выуживал у Софи информацию, не беспокоясь о ее дискомфорте.

— Я действительно не хочу говорить о Джеймсе, — сказала Софи, когда молчание затянулось. — Я знаю, вы хотите узнать о нем как можно больше, прежде чем вкладывать деньги в его компанию. Но я ничего не понимаю в бизнесе и не желаю обсуждать Джеймса за его спиной.

Матиас размышлял, надо ли ему настаивать и выуживать у Софи информацию, а потом решил, что бессмысленно заставлять ее раскрывать секреты, которые очевидны.

— У вас есть вопросы по работе? — бодро спросил он, меняя тему к ее явному облегчению. Деталями вполне могла заняться его главная экономка, которая сейчас готовила к вечеринке огромный дом, но Матиас предпочитал побеседовать с Софи.

В отношении женщин его жизнь стала слишком предсказуемой. Он совершил ошибку в юности и с тех пор придерживался двух правил: все его любовные романы развивались по одной схеме и были довольно короткими.

Отношения с женщинами подразумевали взаимное влечение с ожидаемым наслаждением от дорогостоящих подарков во время короткого ухаживания, а затем несколько недель секса, потом скука и расставание.

Не важно, с кем Матиас встречался или какая женщина попадалась ему на глаза. Начиная с барристера и заканчивая моделью с подиума, все женщины рано или поздно ему надоедали.

Софи была права. Люди менялись в присутствии влиятельных богачей. Вероятно, женщины, с которыми он встречался, так благоговели перед его богатством, что просто не могли быть с ним искренними.

Матиас не привык к самоанализу, но на этот раз обнаружил, что задается вопросом, отчего он до сих пор не женат. Отношения с женщинами становились все короче и короче и все меньше его удовлетворяли.

Он нахмурился, озадаченный своими размышлениями, и уставился на женщину напротив себя.

— Вы поможете мне, если у меня возникнут вопросы? — пошутила Софи, и он, увидев ее улыбку — такую внезапную и лучезарную, почувствовал легкое головокружение.

Моргнув, Софи покраснела.

Матиас снова почувствовал возбуждение.

Со своей последней подружкой он провел всего два месяца. Вероятно, короткое сексуальное воздержание спровоцировало его на то, что он так заинтересовался Софи.

А почему бы не закрутить с ней роман?

Эта мысль оказалась совсем неожиданной. Почему нет? Софи симпатичная. Уже давно ему не нравилась женщина, которую не интересуют обычные ухаживания. Она не бросала на него соблазнительные взгляды, не хлопала ресницами и не делала наводящих замечаний. Она находится в его доме по принуждению, но старается держать Матиаса на расстоянии вытянутой руки от себя.

Матиас с интересом наблюдал за ней. Если он хочет получить информацию о Карни, то это будет проще сделать, если Софи станет его любовницей.

Он тут же представил, как ее длинные белокурые волосы разметались по его подушке, а он наслаждается ее сладострастным телом. От вожделения он так сильно напрягся, что заставил себя подумать о чем-нибудь другом.

— Я не стану вам помогать, — протянул он, снова опустившись на стул. Его мощное тело расслабилось, он положил руки на колени и вытянул в сторону длинные ноги. — Если вам понадобится помощь, поговорите с моей экономкой. Как я уже говорил, я не люблю готовить.

— Как вам повезло, — вежливо сказала Софи, по-прежнему дрожа от желания.

— Если вы думаете, что я родился в богатой семье, то вы ошибаетесь. — Он нахмурился, потому что не привык ни с кем откровенничать. Он никому не доверял, особенно женщинам, которые могли воспользоваться его маленьким промахом и вообразить себя его потенциальной женой.

— Я этого не говорила. — Однако Софи покраснела, потому что она, конечно, думала об этом.

Он считала, что Матиас обладает всеми привилегиями богача от рождения.

— У вас все написано на лице, — просто ответил Матиас. — Вам ничего не надо объяснять. Вы смотрите на меня неодобрительно. Вы думаете, будто я высокомерный, безжалостный магнат, у которого есть все блага, и что я никогда не испытывал трудностей.

Софи ничего не сказала. Она старалась успокоиться и перестать дрожать от разрушительной и нежелательной реакции на сексуальную привлекательность Матиаса. Но, как она ни пыталась убедить себя, будто реагирует на него так, как обычная, здоровая молодая женщина реагирует на парня, способного свести с ума даже подслеповатую девяностолетнюю женщину, ей по-прежнему не верилось, что Матиас способен оказывать на нее такое огромное влияние.

Чтобы противиться своим непослушным чувствам, она сделала немыслимое, а именно: вспомнила своего бывшего парня — Алана Пейса. Внешне он казался ей идеальным партнером. Белокурый, голубоглазый и дружелюбный, он заставлял ее чувствовать себя в безопасности. Софи возлагала большие надежды на то, что они поженятся.

Она всегда очень осторожничала, когда кого-то знакомила со своим братом. Когда через три месяца знакомства она сообщила об Эрике Алану, тот удивился, почему она ничего не сказала ему об этом раньше.

К сожалению, встреча с Эриком ознаменовала начало конца ее отношений с Аланом. Алан пришел в ужас, увидев брата-инвалида Софи, а потом стал от нее отдаляться.

Но, возвращаясь к Алану, Софи должна была признать, что даже он не влиял на нее так, как влияет сейчас Матиас. И до того, как сбежать от нее, Алан казался ей идеальным парнем!

Сейчас Матиас пялится на нее, и она совсем не чувствует себя в безопасности в его присутствии. В душе она содрогнулась от мысли о том, что в чем-то похожа на свою своенравную мать, которая всю жизнь ошибалась в мужчинах.

— Не важно, что я о вас думаю, — быстро сказала Софи, потому что это был единственный способ свести их общение к минимуму, к чему она отчаянно стремилась. — Я здесь, чтобы сделать свою работу. А теперь я хотела бы принять душ. И тогда я, вероятно, поговорю с человеком, с которым я буду работать вместе. С тем, кто покажет мне, как работают приборы на этой кухне.

Итак, она его отшила. Матиас не знал, то ли ему смеяться, то ли возмущаться.

Он элегантно встал, двигаясь как пантера, и засунул руки в карманы брюк.

Софи отвела взгляд в сторону. Она знала, что ее лицо стало ярко-красным. Она сидела на краю стула, напряженная и взволнованная, и с трудом переводила дыхание. Матиас был настолько красивым, что ей пришлось сознательно не смотреть на него.

— Отличная идея, — протянул Матиас, замечая ее беспокойство. Он уже радовался сложностям, которые сулили ему отношения с Софи. — Ждите здесь. Я прикажу показать вам, как работают приборы на кухне, а потом вас отведут в вашу комнату, которая, я надеюсь, вам понравится.

Он улыбнулся, медленно и лениво. Софи резко кивнула, когда он уже повернулся и выходил из кухни.