– Телефонный звонок, мистер Гамильтон. Телефонный звонок, мистер…

– О черт!

– …мильтон. Телефонный звонок…

– Хирон, ответить. – Я отстегнул лямку поперек груди и сел в кровати.

– Здравствуй, Джил. – Экран был пуст, но голос принадлежал Наоми.

Голос звучал устало. Никаких признаков ликования, которого можно было ожидать от воскрешенного.

– Здравствуй. Не включишь изображение?

– Нет.

Какая-нибудь послеоперационная депрессия?

– Откуда ты звонишь?

– Отсюда. Из Хоувстрейдт-Сити. Говорят, я еще под арестом.

Она прибыла так рано? Однако мои часы показывали полдень. Долго же я проспал.

– Ты уже говорила с Буном? Нам все еще предстоит разобраться с покушением на убийство. Мы попробуем повесить оба убийства на кого-то одного.

– Давайте.

– Ты что, под лекарствами?

– Нет, но что-то все безразлично. Кто вытащил меня из морозилки?

– В основном Алан Уотсон, – сказал я, желая сделать ей приятное.

– Гм…

– Наоми, мы знаем, где ты находилась, когда кто-то подстрелил Криса Пенцлера в его ванне. Обсудили это вчера с Буном за чили.

– За… Ох… – Она сообразила. Поняла, что я знаю и что не доверяю телефонной связи. – Ну хорошо. И что теперь?

– Ты все еще под подозрением. Мы хотим обнаружить настоящего киллера. Но при первом покушении на Пенцлера он не находился снаружи. Либо нам надо будет объяснить почему, либо мы скажем, где ты тогда была. Бун говорит, что это не так плохо, как выглядит. Переговори с ним.

– Хорошо.

– Мы хотели бы посетить тебя в твоем номере.

– Джил, я бы предпочла никого не видеть, – проговорила она. И после паузы добавила с горечью: – Я только-только привыкла быть мертвой.

– Ну вот ты и не мертвая. И что?

– Не знаю.

Я не мог объяснить, почему нам надо было увидеть ее квартиру. Не по телефону. Будет ли она меня слушаться в теперешнем состоянии?

– Позвони Буну, – велел я. – Передай, что я встречусь с ним в твоей квартире. Ноль сорок семь, так? Пусть он договорится с полицией, чтобы нас пропустили. Потом закажи для нас завтрак. И побольше кофе.

Несколько секунд мертвой тишины. Потом я наконец различил какие-то эмоции в ее голосе.

– Хорошо, Джил…

Горькое удовлетворение – вот как это прозвучало. Но почему?

Копа-лунянина, охранявшего номер 047, я видел впервые. Мне пришлось набраться храбрости, чтобы повернуться к нему спиной. Паранойя…

Наоми пригласила меня войти.

Бун уже был там, сидел за накрытым к завтраку столом. Меня озадачило, почему он столь пристально рассматривает меня. Я решил сосредоточиться на том, что должен сказать, а не на том, что вижу.

Но когда я посмотрел на Наоми, глаза словно чем-то заволокло. Она выглядела как-то… неправильно.

Ее самообладание частично вернулось. Но она казалась неуклюжей и двигалась осторожно. А я думал, что она привыкла к лунной гравитации.

– Сюрприз, – сказала она.

И тогда я увидел.

– Коли ты попал в капсулу хранения, они не должны прикасаться к тебе, кроме как в чрезвычайных случаях, – заметила она. – Ты это знал?

Я едва овладел собой.

– Я это знал. Мы обсуждали это на Конференции. Что же луняне посчитали чрезвычайным случаем?

– Да, тут-то и зарыта собака, – сказала Наоми. – Потом они извинились, конечно. Они сделали, что смогли. Говорят, какая-то бразильская дамочка-планетолог забрела в пылевое озеро около Коперника. Она вообще чудом выбралась оттуда, с замерзшими ногами. Она еще ухитрилась упасть и порвать свой скафандр. Вакуум уничтожил барабанные перепонки, одно легкое и глаз, а при падении оказались сломаны два ребра. Угадай, у кого оказался подходящий спектр отторжения, чтобы оказать помощь?

Ее ноги были красивыми, но выглядели не вполне подходящими. Ее лицо тоже не выглядело полностью правильным. И что-то в ее теле… то, как она держалась…

– Она личность известная, как я поняла, эта Мари де Санта Рита Лижбон. Если бы в Копернике ей не оказали адекватную медицинскую помощь, начался бы сущий ад. Полный подрыв имиджа. Ради бога, скажи мне, как я выгляжу!

– Почти так же, как раньше, – сказал я.

Это было правдой. Ее облик лишь чуть исказился. Двойная операция на внутреннем ухе изменила контур ее лица. Глаза были не вполне одинакового цвета; как я мог этого не заметить? Торс выглядел чуть скособоченным. Но это пройдет, когда она снова научится ходить. Ведь ее ноги тоже изменились. Они стали слишком тонкими… нет, слава богу, не лунными; иначе она смотрелась бы как аист. Они, вероятно, принадлежали кому-то из Пояса.

Доктора каким-то образом нашли подходящие части; почти подходящие. Но это не меняло того обстоятельства, что они ограбили капсулу хранения!

– Я хочу, чтобы ты выступила перед Комитетом, – заявил я ей. – Я им устрою такое, что мало не покажется.

– Хорошо, – сказала она ядовито.

– Бун, вы объяснили правовую ситуацию?

Бун кивнул. Наоми сказала:

– Если бы я все это знала до суда! Мне не особенно нравится идея пройти еще через два судилища. Одно – чтобы снять с меня обвинение за попытку убийства, другое – чтобы осудить меня за создание клона.

– Но ты это сделаешь?

– Полагаю, да.

Меня буквально трясло. Я узнал об ужасной практике лунных больниц, устраивающих налеты на капсулы хранения. И, что еще ужаснее, такое произошло с Наоми. Она изменилась. Вовсе не стала некрасивой, просто… изменилась. Кукла из лоскутов! Это не та женщина, недосягаемая красота которой заставила меня давным-давно бежать к астероидам.

– Изменить решение суда в вашу пользу может быть сложнее, чем вы думаете, – заметил Бун. – Ни один судья не любит признавать ошибки другого судьи. Мы…

Это напомнило мне…

– Бун? Я нашел исчезающее зеркало.

– Что? Как?

– Вода. Наполняем большую, плоскую сковороду водой. И замораживаем. Потом выносим ее наружу, в тень и вакуум. Пока держим ее в тени, там на Луне, она остается при температуре минус сто градусов, а то и ниже. А теперь используем зеркальный завод, чтобы отполировать до оптической плоскости и посеребрить. Сработает?

Бун разинул рот, отчего сделался значительно менее похожим на Эйба Линкольна.

– Да, это сработает, – подтвердил он. – Боже мой, вот почему он так торопился! Хотел убить Пенцлера до того, как солнце коснется зеркала!

Я улыбнулся. Эврика!

– Но Крис ему не помог. Ему нравилось плескаться в воде…

– Когда лучи солнца упадут на зеркало, оно просто исчезнет! – подхватил он.

– Почти, – поправил я. – После исчезновения часть водяного пара сконденсировалась на обратной стороне скалы, в тени. Я нашел там иней. Он уже давно исчез, но у нас есть и другие свидетельства. Гарри Маккэвити говорит, что луч либо рассеялся, либо сжался во время импульса. Лед испарялся. Вот что на самом деле спасло жизнь Крису. – Я обернулся к Наоми, сидевшей в полном изумлении. – И это все означает, что попытка убийства произошла здесь, в этой комнате. Бун, была ли у вас возможность…

Он затряс головой:

– Здесь ничего необычного. Автоматика поддерживает комнаты в чистоте. Я не рассчитываю что-нибудь найти. Джил, проблема в том, что любой гражданин Хоувстрейдт-Сити мог использовать уголок зеркального завода, не привлекая к себе внимания. Мы даже позволяем там выполнять задания отрядам бойскаутов.

– Знаю. Слишком много подозреваемых.

– Должен быть какой-то способ ограничить их число…

– А если на меня начнут подавать иски?

– Чушь. Вы сотрудник АРМ, расследующий убийство. Я адвокат, совещающийся со своим клиентом.

– Я бы хотел узнать больше о любовной жизни Криса, – сказал я. – Наоми…

– Он подъезжал ко мне. Весьма грубо, – ответила она.

– А захотел бы он переспать с лунянкой?

– Об этом не знаю. Некоторые мужчины любят разнообразие. Итч любил.

И я тоже. Черт. Попробуем телефон.

Лора была занята. Я дозвонился на мобильный, без изображения.

– Джил? Вчера вечером я не смогла. Мне не хватает сна. Это все из-за дела Пенцлера.

– Не парься, я играл в сыщика. Я и сейчас играю. Знаешь ли ты что-нибудь о вкусах Криса Пенцлера в отношении женщин? Хотя бы по слухам?

– Мм… По слухам разве что. Помнишь ли ты обвинителя на процессе Наоми Митчисон?

Эльфийка. Холодное совершенство в лице.

– Помню.

– Жених Каролины напился с друзьями и решил поискать Пенцлера. Друзьям пришлось его отговаривать. Это все, что я знаю. А может, это вообще не имеет отношения к Каролине. Он все равно не скажет.

– А еще?

– Больше мне ничего не приходит в голову.

– Спасибо. Когда я смогу тебе перезвонить?

– Если повезет, после обеда я сменюсь с дежурства. Но мне надо выспаться, Джил.

– Тогда этим вечером?

– Хорошо.

Я отключил вызов и глубоко задумался. Потом позвонил в офис мэра.

– Мистер Гамильтон, – произнес он холодновато. После вчерашней игры мускулами я больше не был Джилом. – Вы обнаружите, что Наоми Митчисон уже не в капсуле хранения и возвращена сюда.

– Я сейчас с ней. Но из нее пропали кое-какие части, вы это знали? Пропали и были заменены.

– Мне сообщили, – буркнул Хоув. – Я не несу ответственности за это. Но догадываюсь, каким будет ваше отношение. Вы поэтому звоните?

– Нет. Прямо сейчас меня больше заботит, как бы удержать ее вне капсулы хранения. Хоув, вы политик, имеете дело со всякого рода людьми. Вам не приходилось слышать, чтобы Крис Пенцлер интересовался лунянками?

Он несколько напрягся:

– Полагаю, он бы это не демонстрировал. Инопланетный дипломат не стал бы рисковать своим положением.

Неужели Хоув так наивен?

– Мы чертовски хорошо знаем, Хоув, что он кого-то оскорбил, и у нас есть все основания полагать, что это был гражданин Хоувстрейдт-Сити. Вы ведь были здесь двадцать лет назад, так? И Пенцлер тоже. Тогда до вас доходили слухи? Были жалобы, вынудившие решить дело по-тихому? Или… О да. Не совершал ли он регулярные поездки в Факторию Пояса, которые внезапно прекратились?

– Я знаю место, которое вы имеете в виду, – неохотно произнес Хоув. – «У Афродиты». Там не ведут учета. Если это так важно для вас, я могу просмотреть записи двадцатилетней давности об аренде пуфферов.

– Очень хорошо. Важно.

– Джил, почему вы думаете, что Криса убил кто-то из местных?

– Никто более не смог бы изготовить… Мэр, к телефонной системе слишком легко подключиться.

– Я достану интересующие вас данные. – Хоув отсоединился.

Бун и Наоми глядели на меня. Я сказал:

– Если у Криса был роман с лунянкой, она могла быть возмущена, когда он стал общаться с кем-нибудь еще. Лунные обычаи забавны.

– Это у плоскоземельцев обычаи забавные, – поправил меня Бун. – Но может быть, вы и правы. Так кто?

– О, это просто возможная ситуация.

Я поднялся и стал мерить шагами комнату. Мне ужасно не хотелось, чтобы это оказалась Лора.

– Вот другая возможная ситуация. Я знаю парочку журналистов, которые ради новостной шумихи могут устроить розыгрыш. Поясники прибыли загодя; журналистка пришла встретить наш корабль. Может быть, у нее было время изготовить зеркало и установить его. Она бы сошла за лунянку. На торсе ее скафандра изображена нагая женщина.

– Разве они в действительности не спасли жизнь Пенцлеру?

– Все равно это мог быть дурацкий розыгрыш. Кроме того, Крис мог столкнуться здесь со своими врагами из Пояса. Любой из двоих достаточно разбирается в программировании, чтобы выкрасть коммуникационный лазер.

Бун кивал:

– Они живут как супружеская пара. Они должны быть знакомы друг с другом какое-то время.

Я ухмыльнулся:

– Они не луняне, Бун. Но на самом деле я просто не знаю. В Комитете есть еще двое поясников. Они могли иметь что-то против него…

Наоми выглядела задумчивой, погруженной в мысли. Я решил, что она не следит за нашей дискуссией. Когда она подошла к телефону, я едва обратил на это внимание.

– Это дело включает в себя традиционные составляющие, – сказал я. – Который час в Лос-Анджелесе?

– Не имею представления, – ответил Бун.

– Мне стоит позвонить Люку Гарнеру. У него огромная библиотека старых детективов. Ему бы понравилась эта история. Предсмертные послания, запертые комнаты, трюки с зеркалами…

– Вы же знаете, мы не обязаны сами выявить убийцу. Это дело полиции. Теперь, когда мы знаем, как сработал трюк с зеркалом, мы можем легко оправдать миссис Митчисон.

– Бун, когда я решаю загадку на две трети, я начинаю нервничать. Именно в этот момент тебя могут убить.

Наоми нажимала клавиши. На разделившемся на четыре квадранта экране появились голографические портреты. Шагнув, я встал за ней, чтобы лучше рассмотреть. Женщина, которую я прежде никогда не видел… и Крис Пенцлер… и мэр Уотсон…

От двери донеслось:

– Говорит мэр Уотсон. Я хотел бы побеседовать с мистером Гамильтоном, если он еще тут. Могу я войти?

– Хирон, открой дверь, – произнесла Наоми, не поднимая головы. Затем оглянулась на дверь. – Нет!..

Когда вошел Хоув, я смотрел в другую сторону. Он двигался быстро.

– Закрой дверь, – велел он Наоми.

В руках у него был полицейский коммуникационный лазер.

Я было потянулся за своим оружием. Сотрудники АРМ постоянно носят двухзарядное ручное оружие, стреляющее облаком анестезирующих иголок. Но, разумеется, я сдал его по прибытии. Если бы не этот первый инстинктивный порыв, я, может быть, успел бы что-то сделать.

Бун, полуоткинувшийся в плетеном кресле, вообще был беспомощен. Он поднял руки. Я тоже.

– Я должна была сообразить, – промолвила Наоми. – Я просто… черт!

– Закрой дверь, не то убью, – велел мэр.

Наоми приказала двери закрыться.

– Ну хорошо, – сказал Хоув, слегка расслабившись. – Я не уверен, что делать дальше. Может, вы мне подскажете. Каковы мои шансы выкрутиться, если я убью вас всех?

Бун слабо улыбнулся:

– Как ваш адвокат…

– Пожалуйста, – произнес мэр.

Маленькая стеклянная линза на конце оружия слегка качнулась, нацелившись на нас. Он мог бы перерубить всех прежде, чем мы успели бы дернуться. Как он пронес лазер мимо копа?

– Если будете молчать, я вас убью. Если поймаю на лжи, тоже убью. Понятно?

Бун сказал:

– Учтите политические последствия еще трех убийств. Вы уничтожите Хоувстрейдт-Сити.

Я увидел по лицу Хоува, что этот выстрел попал в цель. Но он ответил:

– А вы собираетесь обвинить мэра в убийстве политика Пояса. А как это повлияет на город? Этого я допустить не могу. Джил, почему убийца должен был оказаться местным жителем?

– Помните, мы говорили о нападении в ванне? Крис увидел убийцу на слишком близком расстоянии. Значит, тот должен был обладать высоким ростом. И только местный житель мог использовать оборудование зеркального завода и знать, как им пользоваться. А также он должен был чертовски хорошо управляться с городским компьютером. Немалое число местных, как кажется, это умеет.

А мэр, вдруг подумал я, умел бы еще лучше.

– Итак, вы знаете о зеркале. Не объясните ли, как Крис смог меня увидеть? Я был не настолько глуп, чтобы оставить освещение в комнате, дожидаясь, пока он поднимется.

– Угу. Не оставляли? – Я чуть подумал. – Но его освещение было включено. И вас осветило через зеркало.

Он кивнул:

– Это меня нервировало с того самого момента. Так вы меня подозревали?

– Я изумлен. Почему, Хоув?

И тут я понял почему, увидев краем глаза экран телефона Наоми.

Хоув казался почти равнодушным.

– Дважды он явился на Луну, чтобы влезть в наши внутренние дела. Сначала заставил нас установить капсулы хранения, потом критиковал за то, как мы их используем. Неважно. Можете ли вы сказать, каким образом полиция смогла бы меня выследить? Без вашей помощи, разумеется.

– Охранник у двери?

– Он меня не видел. И не увидит, как я уйду.

Я ничего не смог придумать.

– Мэр, вы видите, где находится мой палец? – осведомилась Наоми.

Палец лежал на кнопке «Ввод» телефонной клавиатуры. Успев разглядеть только это, я шагнул между Наоми и оружием. Хоув не успел среагировать.

– Вам придется стрелять сквозь меня, – сказал я. – Вы не успеете.

– Одно нажатие кнопки, и эти четыре лица появятся на всех телефонах города, – сказала Наоми.

– Мы можем договориться, – проговорил я поспешно и, как надеялся, успокаивающе. В глазах Хоува мелькало отчаяние. – Вы пытались убить Криса Пенцлера по политическим мотивам? Отлично, мы все так и заявим. Вы срезали его руку шесть дней спустя? Отлично. Не хотите ли рассказать, как вам это удалось?

Он уже не намеревался стрелять. А может, еще не передумал.

– Когда это произошло? – спросил он.

– Крис мог погибнуть в любой момент на протяжении пяти часов. У вас, вероятно, не будет алиби. Вы разыгрывали полицейского. Компьютер выдал бы вам полицейский облегающий скафандр и забыл бы это отметить.

– Да. Несомненно.

– И Крис оставил предсмертное сообщение, указывающее на вас.

Я обратил внимание, что регулятор мощности лазера начал отходить назад, но Хоув пальцем толкнул его опять на максимум.

– Надо же. В самом деле? Это очень интересно.

– Оно указывает на вас, – продолжал я, – хотя и косвенно. Крис находился всего в метре, когда лазер снес ему руку. Он должен был увидеть лицо убийцы и символ на его груди. Почему бы ему просто не написать ДЕРЕВО или МЭР? Кто-нибудь был бы обязан поинтересоваться. Но, разумеется, если вы сразу объявите о себе, дело сочтут закрытым.

Хоув, казалось, терялся в раздумьях.

– Джил, вы понимаете, что эта история может сделать с моим городом?

– Ситуация уже достаточно плохая. Если дела так пойдут и дальше, она станет намного хуже.

– Да. Боже, да. – Он напрягся и, глядя на нас с высоты, сказал: – Вот мои условия. Мне нужен час на побег. После этого вы можете рассказать полиции все, что мы тут обсудили. Согласны? Слово чести?

– Да, – сказал я.

– Да, – произнес Бун.

Наоми колебалась несколько секунд, вытянувших из меня все нервы. Ее рука, протянутая над клавишей «Ввод», начала дрожать.

– Да, – сказала Наоми.

– То, что находится на экране, уйдет обратно в хранилище.

– Да, – повторила Наоми.

– Открой дверь, – сказал мэр.

Он вышел в холл, засунув лазер под куртку. Наоми приказала двери закрыться. Потом спросила:

– Ну что?

Я оттирал пот салфеткой.

– Мое слово твердое.

Бун, слабо улыбаясь, смотрел на часы.

– И так заявим мы все, – проговорила Наоми. – Мерзавец! Куда он отправится?

– Куда-нибудь, где его не смогут допросить, – сказал я. – Возьмет пуффер и будет ехать, пока не кончится воздух, потом найдет озеро пыли.

– Ты так думаешь?

Она смотрела на голографические портреты. Четыре портрета. Крис Пенцлер, мэр Хоувстрейдт Уотсон, Алан Уотсон и очень высокая, по-неземному прекрасная молодая женщина с длинными светло-каштановыми волосами. И так было понятно, кто это.

– Интересно, как она умерла, – сказала Наоми.

– Ты думаешь, он ее убил? Может быть. Сейчас это вряд ли имеет значение.

– Действительно.

Наоми что-то быстро напечатала. Экран погас.

Мы ждали.