Часы пробили семь, и Маттео, меряя шагами гостиную с огромным камином, где весело потрескивал огонь, прищелкнул языком от досады. Ну где же она, черт возьми? Он не любил ждать — и особенно не ожидал, что это его заставит сделать та, которая должна прибежать сюда заранее, полная благодарности в ответ на его великодушие. По-видимому, все же она поняла, какое это блаженство — примерять красивую одежду, особенно когда весь гардероб тебе приобретает мужчина. Недолго же понадобилось ей, чтобы изменить свои принципы.

Маттео уже собирался отправить наверх дворецкого, когда дверь отворилась — на пороге, бледная и нерешительная, стояла Кира. Сердце его забилось неровно и быстро — потому что она была совершенно не похожа на себя. Он слегка зажмурился, однако ничего не изменилось. Легкие локоны спадали на хрупкие плечи, глаза, подведенные карандашом и оттененные накрашенными ресницами, казались огромными сапфирами. Губы были алыми — в тон платью. Однако больше всего внимания привлекала ее фигурка. Алый шелк подчеркивал белизну кожи и плавный изгиб груди, тонкую талию и бедра. На ногах были прозрачные чулки и туфли на умопомрачительных каблуках. Она была потрясающе красивой — и Маттео понял, что именно такую женщину и хотел видеть рядом с собой. Она произведет фурор! Но вместе с тем почувствовал, что, охотнее всего, он бы сейчас отменил прием и отправился в компании Киры в спальню — хоть и знал, что это в высшей степени неразумно. У него было меньше двадцати четырех часов, чтобы склонить на свою сторону Киру Райан и убедить ее в правильности его плана.

— Ты очень красивая, — произнес он, отмечая, как в ответ на комплимент щеки ее заалели.

Дергая подол платья, Кира призналась:

— Честно говоря, я себя чувствую раздетой.

Маттео покачал головой:

— Если бы это было так, я бы не позволил тебе покинуть дом.

Кира подняла брови.

— Удерживал бы меня силой? Сделал бы узницей всемогущего итальянского миллиардера?

Маттео улыбнулся:

— Я всегда находил, что убеждение — более эффективный способ, чем насилие. Леола, полагаю, подобрала подходящее пальто?

— Пальто? — непонимающе посмотрела на него Кира.

— Кира, на улице ноябрь, а мы выезжаем на вечеринку в городе. Здесь теплее, чем в Англии, но все же тебе нужно одеться.

Кира ощутила, как желудок ее совершил сальто.

— Ты не говорил про вечеринку.

— Да? Ну, вот сейчас говорю.

Кира вновь дернула подол.

— А кто устраивает вечер?

— Мой старый друг, Сальваторе ди Лука. У него день рождения — и для тебя это отличный повод пообщаться с людьми. Ты так потрясающе выглядишь, жаль, если никто не увидит. — Маттео окинул ее взглядом. — Так надевай пальто, машина ждет.

Кира ощутила, что ее трясет от волнения. Она с радостью сказала бы, что предпочтет остаться дома и поужинать перед камином, вместо того чтобы встречаться с незнакомцами, но побоялась. Зачем вообще эти смотрины — проверить, достойна ли она его? Сумеет ли стать интересной собеседницей или опозорится перед всеми друзьями?

Черное пальто было мягким, и Кира обхватила себя руками, выйдя на холод. Водитель распахнул дверцу, и они с Маттео сели в автомобиль. От Маттео сложно было отвести взгляд — в черном костюме он выглядел точно кинозвезда по пути на церемонию награждения.

— Так ты не за рулем? — спросила Кира.

— Не сегодня. Мне нужно сделать несколько звонков. После я весь твой. — Глаза его озорно блеснули.

Слова эти пробудили в ней волнение — и она забеспокоилась. Уж очень любезным был ее спутник. Наверное, не случайно — хочет склонить ее к какому-то плану, детали которого раскроет позже. Что-то подсказывало Кире, что Маттео, хоть и не изъявляет желания нянчиться с сыном, расставаться с ним тоже не планирует — а потому и не отпустит ее. Как бы это ни было глупо, часть ее сознания этому была рада. Однако она не знала, как вести себя — и не только оттого, что он был миллиардером, а она механиком. Просто ни разу в жизни у Киры не было опыта отношений, и она не понимала, как ей реагировать. Отчасти она сожалела, что сейчас не сидит на водительском месте, обсуждая маршрут с очередным пассажиром. Карьеру она разрушила своими руками — бросившись в объятия мужчины, сидящего рядом. С трудом отведя взгляд от Маттео, Кира залюбовалась огнями города и архитектурными сооружениями. Казалось, она, словно по волшебству, попала на страницы путеводителя.

Квартира друга Маттео была в пентхаусе в центре города, и с высоты открывалась восхитительная панорама. Кира смутно помнила, как горничная забрала у нее пальто — кто-то вложил ей в руку бокал, и вокруг заклубилась толпа. К своему ужасу, она увидела, что все дамы одеты в элегантные черные платья — и ее ярко-красный наряд привлекал внимание, точно усыпанная блестками игрушка среди гальки. Дело было не только в цвете. Никогда прежде ей не приходилось носить декольте и платьев, открывающих бедра. Кира ощущала себя самозванкой на этом празднике — она привыкла быть в тени, нежели привлекать взгляды, что на нее бросали чаще и чаще, или итальянцы всегда так любезны с дамами? Маттео представил ее своим друзьям — и все это время не сводил с нее темных глаз. Кира старалась оживленно болтать, радуясь тому, что вокруг все говорили по-английски. Она очень надеялась не проговориться о Сантино и размышляла, когда Маттео планирует о нем всем рассказать — и что произойдет после. Здесь хоть кто-нибудь имеет детей? Квартира определенно не наталкивает на подобные мысли, и невозможно было представить, как по этим бесценным коврам ползает ребенок.

Уединившись в ванной, Кира немного отдохнула от шума и суеты — а возвращаясь, принялась потихоньку заглядывать в прилегающие комнаты. Она заходила лишь туда, где были открыты двери, и подивилась тому, как нашла много салонов с картинами ручной работы. Это напомнило ей о вилле Маттео — тоже малоприспособленной к воспитанию детей.

Больше всего ей понравилась маленькая комнатка с огромным количеством книг на полках — но не сами книги привлекли внимание. Там был чудесный балкон с пышными растениями, и с площадки открывался потрясающий вид на город. Постояв немного, опираясь на перила, Кира услышала перестук каблуков и, обернувшись, увидела незнакомую рыжеволосую даму. Может, она пришла позднее — потому что такую женщину трудно было забыть. Ее зеленые глаза не выражали тепла, они точно обыскивали того, кто им попадался, и Кира с трудом заставила себя не смотреть пристально на изумруды, блестевшие на ее точеной шее.

— Так это вы та дама, что увела Маттео с большой сцены? — произнесла незнакомка с мягким и приятным итальянским акцентом, чарующим слух.

Кира вошла в комнату.

— Добрый вечер, мое имя Кира. А вы кто?

— Донателла. — Дама прищурилась, точно не ожидала, что собеседница может не знать ее имени. — У вас потрясающее платье.

— Спасибо.

Донателла окинула ее взглядом.

— Всем интересно, как вы ухитрились захомутать самого завидного жениха Италии.

— Он ведь не дикая лошадь, — пошутила Кира, однако Донателла даже не улыбнулась.

— Так когда вы встретились?

Чувствуя, как забилось в груди сердце, Кира вдруг ощутила угрозу. Точно ее загоняли в угол.

— Около года назад.

— Назовите точное время, — настойчиво произнесла рыжеволосая красавица.

Кира не была самым искусным собеседником, однако она почувствовала, что это уже слишком.

— Неужели это имеет значение?

— Мне просто любопытно. Не произошло ли это двумя днями ранее Рождества?

Кира настолько отчетливо помнила дату, что, даже не подумав, воскликнула:

— Да! Но как вы об этом узнали?

— Потому что тем вечером Маттео должен был встретиться со мной, — коварно улыбаясь, отозвалась Донателла. — Но мне позвонил его секретарь, и оказалось, что вылет отменили из-за снегопада.

— Это правда, погода была ужасная.

— Потом он вернулся, но не позвонил. Хотя все поговаривали, что в его жизни никто не появился. Интересно. — Зеленые глаза Донателлы прищурились. — А вы совсем не такая, какой я вас представляла.

Внезапно Кире стало плохо — хотя она и не съела ни кусочка. Все, о чем она могла думать, было то, что Маттео развлекался с ней, когда в Италии его ждала другая женщина. Наверное, он попросил своего секретаря позвонить Донателле, когда она, Кира, была в ванной. А потом решил соблазнить и ее. То есть, окажись на ее месте любая другая, он бы сделал то же самое? Решил, значит, любой ценой оправдать свои ожидания относительно вечера. А что, если все его слова о том, что он не находит ее привлекательной, были лишь искусной техникой соблазнения? Может, он представлял Донателлу, занимаясь любовью с ней?

— Знаете… говорят, о вкусах не спорят. — Кира вымученно улыбнулась. — Было приятно познакомиться.

Заметив Маттео, окруженного группкой из мужчин и женщин, оживленно внимающих каждому его слову, Кира буквально дрожала. Должно быть, он почувствовал ее состояние и подошел.

— Все в порядке?

— Да, чудесно, — беззаботно отозвалась она, дабы не привлекать внимания. — Но я бы поехала домой, если ты не против. Ужасно устала.

Маттео удивленно взглянул на нее.

— Конечно. Давай ускользнем, дорогая.

Словечко, с легкостью соскочившее с его губ, лишь убедило Киру в том, что Донателла не солгала. В машине она отодвинулась как можно дальше, и на всякие попытки Маттео заговорить лишь прижимала палец к губам и качала головой, чувствуя, что вот-вот разрыдается. Но как бы ни было тяжело, она не собиралась терять лицо в присутствии шофера. Она по собственному опыту знала, как подобные драмы на заднем сиденье оживляют рутинные и монотонные выезды. Лишь в гостиной, где уже горел огонь в камине, зажженный чьей-то заботливой рукой, она повернулась к Маттео, стараясь не сорваться на истерику.

— Я встретилась с Донателлой.

— Я так и думал, что рано или поздно это произойдет. Она пришла позднее других гостей.

— Мне все равно, когда она пришла! — Кира швырнула сверкающий клатч на диван. — Она мне рассказала, что той ночью, когда мы застряли в снегу, вы с ней должны были встретиться.

— Это так.

Шокированная легкостью его признания, Кира с трудом выдавила:

— Так ты, соблазняя меня, состоял в отношениях с другой?

Маттео покачал головой:

— Нет. Мы с ней встречались на протяжении нескольких недель, но наши встречи не простирались дальше ужина и вылазок в оперу.

— И ты хочешь, чтобы я тебе поверила?

— А почему ты не веришь, Кира?

— Потому. — Она сделала глубокий вдох. — Ты не из тех, кто ухаживает за дамой таким образом.

— Странно, но я всегда предпочитаю именно такую тактику.

— Но не со мной, — горько произнесла она. — Или что, ты решил не тратиться на ужин со мной?

Прочитав боль и обиду в синих глазах, Маттео напрягся — и удивился тому, как это его расстроило. Он знал, что должен все объяснить, но чувствовал, что эта беседа гораздо серьезнее, чем все, когда-либо происходившее до нее. Часть его сознания протестовала против откровений — но вариантов не было. Киру Райан, быть может, и несложно было соблазнить, однако с ней нельзя обходиться как вздумается.

— Да нет, почему, — сказал он мягко. — Да, у нас все развивалось иначе, но это не меняет того факта, что ночь получилась незабываемая.

— Не ври мне!

— Это не ложь, Кира, — просто сказал он. — Это было чудесно, и мы оба это знаем.

Лицо ее было напряженным — точно она отчаянно старалась скрыть свои эмоции.

— А потом, когда ты вернулся, Донателла сказала, что ты больше с ней не встречался.

— И снова правда.

— Почему? — требовательно спросила она. — Ничто ведь тебя не останавливало.

Маттео заколебался, не зная, что можно говорить, а что — не стоит. Например, нужно ли Кире слышать о том, что той ночью он так разозлился на собственную беспечность, что решил сделать перерыв в отношениях с дамами? Или о том, что до их знакомства он никогда не заводил интрижек на одну ночь, потому что это противоречило его принципам? Это лишь причинит ей боль. Маттео не верил в любовь — по крайней мере, полагал, что она не для него, но знал, что такое страсть. Он не раз убеждался в том, что откладывание момента удовольствия — игра, которая всегда стоит свеч. Это подогревает аппетит и делает сам процесс соблазнения куда более приятным. А отказывая себе в удовольствии, можно лишний раз проверить волю и убедиться, что ситуация в твоих руках. Однако той снежной ночью все его принципы и убеждения улетучились в одночасье — и ситуация эта выбила его из колеи. Маттео с неохотой это признавал, но подсознание подсказывало ему, что кое-в-чем Кире можно и сознаться, чтобы вырасти в ее глазах.

— У меня ничего не было ни с кем с той самой ночи, проведенной с тобой. Ну, по крайней мере, если мы не берем в расчет вчера.

Кира смотрела на него удивленными глазами — тишину в комнате нарушало только громкое тиканье часов. Наконец она выпалила:

— Почему?

Маттео наклонился, якобы за тем, чтобы подкинуть в камин полено, а выпрямившись, прочел в глазах девушки изумление и недоверие. Он повторил себе, что главной причиной такой долгой паузы в отношениях с женщинами стало лишь презрение к самому себе — однако в глубине души знал, что это не так.

— Как бы это ни было неприятно признавать, но я не мог выкинуть тебя из головы, — протянул он. — Сейчас ты начнешь качать головой и говорить, что не веришь мне, — но позволь тебя заверить, так и было.

— Но почему? Почему именно я?

Маттео помолчал — именно этот вопрос он постоянно задавал сам себе.

— Кто вообще может знать эти тонкие материи и что за ними скрывается? — Он пожал плечами, окидывая взглядом соблазнительную фигурку Киры. — Может, ты не такая, как все. Обычно люди не разговаривают со мной так, как разговаривала ты. А может, оттого, что ты была девственницей — это каким-то образом подействовало на меня. Почему ты так на меня смотришь, Кира? Полагаешь, что такие вещи не имеют значения? Так вот — мужчина, понимая, что он первый и единственный у женщины, испытывает ни с чем не сравнимое наслаждение.

Кира в бессилии опустилась на диван рядом с брошенной сумкой. Слова Маттео прозвучали так… старомодно, однако на нее оказали сильный эффект. Чувствуя на себе пристальный взгляд его черных глаз, она чувствовала себя желанной. Что произошло дальше, она помнила смутно — возможно, Маттео управлял ее волей, точно искусный мастер, в руках которого марионетки оживают. Он подошел к ней и поставил на ноги — в его глазах при этом появился странный блеск.

— Думаю, на сегодня хватит разговоров? Я ответил на все твои вопросы?

— Маттео…

— Я хочу снова заняться с тобой любовью, — сказал он, обрывая ее. — Но на сей раз это будет в постели и продлится всю ночь. И не пытайся сделать вид, что тебе эта идея не по вкусу, потому что я читаю по твоему лицу совершенно обратное.

— А может, ты все это делаешь лишь затем, чтобы меня успокоить, перетянуть на свою сторону? — с вызовом спросила Кира. — Как вчера.

— Вчера мы занимались этим, когда разбушевалась гроза, и я утратил способность мыслить здраво. Но сегодня я ее обрел заново.

С этими словами он поднял Киру на руки и понес из комнаты — и она подумала, что ни за что на свете не стала бы возражать, даже если бы Маттео и предоставил ей выбор. Сейчас она была для него желанной. Они поднимались по лестнице, и Кира слышала, как бьется в груди Маттео сердце. Вот он ногой захлопнул дверь — и это было таким нереальным, точно сцена из фильма. Все казалось сном — даже нервный ток, бегущий по телу. Вот он расстегнул молнию на алом платье, и оно упало на ковер. Кира помнила, что с ее губ срывались слова поощрения. Вот бюстгальтер последовал за платьем, а потом Маттео в прямом смысле слова сорвал с нее трусики, и она взвизгнула от волнения и удовольствия. Быстро раздевшись сам, он бросился на кровать. Водя пальцем по груди и бедрам Киры, он произнес:

— Какие формы.

— Тебе не нравятся они?

— С чего ты это взяла? Мне нравилось твое тело, когда ты была худой, и нравится сейчас, когда ты слегка поправилась.

Медленно проведя кончиком пальца от ее шеи к животу, он спустился еще ниже — и нашел между ног влажный и горячий островок. Не спеша он поводил пальцем и там. Кира задрожала. Когда его рука сместилась, она едва не застонала от огорчения. Но вот Маттео начал повторять свои ласки губами — и Кира затаила дыхание.

— Маттео! — вскрикнула она, чувствуя, как он провел языком по самому горячему месту. — Что ты делаешь?

Он поднял голову — в глазах его читалась дьявольская усмешка.

— Я собираюсь тебя съесть, дорогая, — промурлыкал он, снова склоняясь.

Кира беспомощно откинулась на подушку, не в силах вырваться из тисков его рук. Оргазм настиг ее так быстро, что она удивилась — и в этот момент Маттео придвинулся ближе, чтобы овладеть ею. Она схватила его за плечи, ощущая начало ритмичных движений, которые отпускали все чувства в свободный полет.

— Как полагаешь, долго я смогу сдерживать себя?

— Ты… тебе приходится сдерживаться?

— Это зависит от того, хочешь ли ты получить второй оргазм — лично я на него настроен. А вообще, к утру ты потеряешь им счет.

— О, Маттео. — Кира закрыла глаза, и он, опустившись на колени, продвинулся глубже.

Затем он просунул палец туда, где их тела сливались воедино, и нашел чувствительный бутон между ее ног. Потирая его, он подарил ей такое наслаждение, которое было уже сложно сдерживать. Казалось, сейчас она взорвется мириадами ощущений, — и вот этот момент настал. Маттео застонал и позволил наконец себе драгоценный миг блаженства.

Положив голову на плечо Кире, он щекотал ей шею своим горячим дыханием. Руки его обвивали ее талию, и на миг ей показалось, что она парит на невесомом облачке — неужели сказанное им относительно отсутствия других женщин было правдой? Да, потому что он не мог забыть о ней. Кира прижалась к его плечу щекой, и он прошептал что-то ласковое на итальянском. Долго после этого она не спала, размышляя о том, что секс может стать пеленой, укрывающей истину, а может просто довести до такого состояния, что истина будет не важна. Маттео восхищался ее фигурой — но ни слова не проронил о том, что соблазнительные изгибы ее тела появились не случайно, а оттого, что она носила в себе его сына — казалось, про ребенка он попросту забыл. И факт оставался фактом: несмотря на то, что только что произошло, они пока что чужие друг другу.