Наутро Кира не проронила ни слова по дороге в Рим. После грозы воздух был прозрачен и чист, и небо сияло яркой голубизной — однако безмятежность нового дня не могла ослабить напряжения, повисшего между сидящими в машине. Кира не могла позабыть тяжести, камнем легшей на сердце, когда настал момент прощания с сыном, хотя расставались они ненадолго, да и в руках няни малыш ощущал себя более чем комфортно. Но не это было главной причиной того, что у нее на душе сгустились тучи. На рассвете она проснулась, размышляя, отчего в ее теле поселилась эта прекрасная истома… Внезапно все вспомнив, Кира ощутила себя… использованной. Да, именно так — воображение услужливо подсовывало живые образы, напоминая о том, что произошло, пока за окном ревела гроза. Она представила Маттео, расстегивающего джинсы и поднимающего ее рубашку, овладевающего ее телом и заставляющего ее вскрикнуть от удовольствия. В волшебных сказках не происходит ничего подобного — так, может, стоит принять правду такой, какая она есть и позабыть о фантазиях? Маттео не замечал ее несколько дней кряду, а потом хладнокровно соблазнил — пригласив якобы понаблюдать за бушующей грозой. Даже зная, что эта формулировка шита белыми нитками, она согласилась — и, точно наивный щенок, побежала за ним. Вспомнив, как в наслаждении обнимала любовника, Кира в ужасе закрыла глаза. Неужели ее неопытность стала причиной такого сильного возбуждения и неспособности сопротивляться натиску? Или Маттео преследовал одну лишь цель: чтобы она потеряла голову и стала в его руках податливым воском?

А еще эта поездка в Рим, которую Кира и без того ждала с опаской — мало того, что она отчаянно жаждет оказаться за рулем машины и вынуждена наблюдать, как ее ведет кто-то другой, так еще и понимает, как, должно быть, в глубине души Маттео самодовольно потирает руки. Он ведь даже и не хотел ее по-настоящему — обращался точно с вещью и автоматически выполнял все положенное по сценарию. Удовлетворил свои физические потребности, точно почесал зудящее место. Неужели это так и в ней он видит лишь безликое тело, а не человека?

— Так ты собираешься молчать весь день и делать вид, точно меня не замечаешь? — прервал Маттео ее горькие размышления.

Кира хотела сначала притвориться, что не расслышала — но это не было решением проблемы. Если что-то идет не так, разве обязательно пассивно это принимать? Она же не безмолвная жертва, готовая позволить всемогущему властителю обращаться с ней точно с игрушкой — пора поднять голову и начать отстаивать свои интересы. Они по взаимному согласию разделили однажды постель — и теперь находятся на равных.

Повернув голову, Кира посмотрела на сидящего рядом мужчину, стараясь подавить нарастающее восхищение его красотой. Какой у него прямой римский нос, какая линия скул! Шелковая рубашка расстегнута, и в распахнутом вороте видна прекрасная оливковая кожа — от него буквально исходит волнами жизненная сила. Кира беспокойно переместилась на мягком кожаном сиденье, чувствуя, как по телу пробегает знакомый трепет. Заставив себя вытеснить из памяти все эротические воспоминания, она кашлянула.

— Так зачем нам эта поездка, Маттео?

Он помолчал.

— Ты знаешь зачем. Мы это уже обсуждали. Тебе нужно купить красивую одежду.

Слова его прозвучали слишком снисходительно — словно бы он напоминал ей, что она перестала соответствовать его идеалам.

— Я говорю не о твоем намерении изменить мою внешность, — ответила Кира. — Я имею в виду другое. Зачем вообще ты привез меня в Италию? Мы же это даже не обсуждали. Что произойдет, когда ты превратишь меня в другого человека? Посадишь в самолет и отвезешь в Англию — и красивого сна точно не бывало?

Губы Маттео сжались в одну линию.

— Такого не произойдет.

— А что произойдет? — тихо спросила Кира.

Опустив ногу, Маттео вжал педаль газа в пол и ощутил, как отозвался мощный мотор. Вопрос был по существу — хотя отвечать на него ему и не хотелось. Но сколько можно откладывать беседу?

— Нам нужно посмотреть, сможем ли мы стать парой.

— Парой?! — воскликнула Кира, хлопая руками по бедрам. — Как ты себе это представляешь? Мы будем обитать в разных частях твоего огромного дома? Так ты себе представляешь совместную жизнь? Да мы же не видим друг друга — а встречаясь, особенно не разговариваем.

— Это можно исправить, — осторожно возразил Маттео.

— Ну так давай начнем над этим работать — и прямо сейчас. Мы же чужие друг другу. Точнее, ты ведешь себя точно совершенно чужой мне человек. Я тебе многое рассказала о себе той ночью… — Кира умолкла на миг, но заставила себя продолжать: — Ночью, что мы провели в Дартмуре. Но я не знаю тебя, Маттео, и не знаю ничего о твоей жизни.

Маттео безмолвно смотрел на дорогу перед собой. Всегда, когда женщины задавали ему такие вопросы, он их обрывал — и ясно давал понять, что не терпит допросов и не нуждается в том, чтобы его кто-то понимал. Однако Кира — не случайная подружка, и их ситуация иная. Она мать его ребенка, его наследника, и не принадлежит к числу дамочек, жаждущих заполучить его кольцо на палец.

— Что ты хочешь узнать?

Она пожала плечами:

— Все, как обычно, что-нибудь про родителей, например. Есть ли у тебя братья и сестры.

— У меня есть отец и приемная мать, никаких братьев, если не считать сводного — он женат, и у него есть маленький ребенок.

Маттео ощущал ее взгляд на себе.

— Так твои родители разведены?

— Нет. Моя мать умерла.

— И моя, — задумчиво сказала Кира.

Маттео кивнул, но промолчал, заставляя себя сконцентрироваться на дороге, а не на эмоциях.

— Расскажи мне про отца, — попросила Кира. — Ты с ним ладишь?

Маттео обогнал грузовик — и ощутил, как от перспективы быстрой езды напряжение покидает его тело. Рассказать ей официальную версию и дать понять, что все хорошо? Но она рано или поздно узнает о подводных камнях отношений в семье Валенти.

— Нет, мы не близки. Видимся время от времени, скорее из чувства долга, нежели по другим причинам.

— Но ты упоминал приемную мать?

— Ты имеешь в виду последнюю приемную мамочку? — с сарказмом спросил он. — Номер четыре в длинной череде дам, пытавшихся заменить отцу потерянную жену.

— Но… — Кира заколебалась. — Что, никто не сумел этого сделать?

— Это зависит от того, что ты вкладываешь в свой вопрос. Уверен, что каждая обеспечивала ему комфорт, необходимый мужчине, хотя каждый брак и распадался, навлекая на отца очередные финансовые потери — и немалые. Так уж заведено, наверное. — Маттео сжал пальцы на руле. — Но мало кто смог бы последовать примеру матери — по отзывам тех, кто ее знал.

— Какой она была? — мягко спросила Кира.

Маттео долго не отвечал — никто и никогда не задавал ему такого вопроса, никто не интересовался ее недолгой жизнью. Сердце его сжалось.

— Она была красивой, — наконец вымолвил он. — Причем обладала красотой как внешней, так и внутренней. Она практиковалась, собиралась стать врачом, когда встретила отца. Он был единственным ребенком в семье владельцев огромного поместья в Умбрии.

— Того, где живем сейчас мы? — медленно спросила она. — Так это…

Маттео кивнул:

— Да, она там выросла.

Наконец начало приходить понимание — Кира задумчиво посмотрела на голубой простор за окном. Так вот почему Маттео так любил свое поместье? Оно было последним звеном, связывающим его с памятью о матери?

— А твой отец знает о Сантино? — внезапно поинтересовалась она.

— Никто не знает, — резко ответил он. — И я не собираюсь это разглашать, пока мы не придем к некому обоюдному согласию относительно нашего будущего.

— Но ведь о таком не молчат. Да и потом, ему ведь могут сообщить слуги.

Маттео покачал головой:

— Люди, работающие на меня, знают, что болтливость не из тех качеств, что я поощряю. Их преданность моим интересам — первоочередное условие при приеме на работу. Во всяком случае, отца не интересует поместье, разве что…

— Разве что? — переспросила Кира, чувствуя, как любопытство нарастает. Ей не почудилось — в голосе Маттео прозвучала резкая нота.

— Ничего. Это не имеет значения. И потом, на сегодня вопросов достаточно, не так ли? — подняв руку с руля, он указал вперед. — Мы приближаемся к Риму, и ты можешь увидеть озеро Неми, если присмотришься.

Кира проследила за его жестом и спросила:

— А там ты живешь?

— Там я живу, — согласился он.

Оставшуюся часть путешествия оба молчали — но по крайней мере теперь Кира знала о своем спутнике чуть больше. Хотя его по-прежнему окутывала атмосфера загадки, и в глубине ее скрывалось что-то темное и неизвестное, что по-прежнему отпугивало ее. Но за этой грозной маской и соблазнительной внешностью был человек с раненой душой — и вся его мрачность лишь заставляла Киру тянуться к нему. Смогут ли они стать парой, или она напрасно надеется? Но факт остается фактом — для Сантино лучше всего будет, если родители его найдут общий язык. Неужели, в конце концов, того, что Маттео — ее любовник и отец ее ребенка недостаточно?

Увидев возникшую перед ними виллу, Кира отвлеклась от раздумий и тут же поняла, что, должно быть, сошла с ума, представляя себя здесь хозяйкой. Перед ней предстал трехэтажный дом со стенами абрикосового цвета и высокими окнами в виде арок, выходящими на многие акры прекрасных садов и озеро Неми. Впоследствии выяснилось, что за этим величественным фасадом скрываются бесчисленные комнаты, включая столовую с мраморными полами и бальный зал с затейливо расписанным вручную потолком. Вилла походила скорее на музей, нежели на дом. Дворецкий с непроницаемым лицом принял из ослабевших рук Киры пальто, и никогда еще оно не казалось ей таким потрепанным и замызганным. Должно быть, он задался вопросом, отчего хозяин привел в свой роскошный дворец столь бедно одетую женщину — по крайней мере, она сама задавала себе этот вопрос. Позвонив Паоле и узнав, что Сантино спокойно спит в саду, Кира приняла из рук элегантно одетой горничной крохотную чашечку эспрессо и села на стул, который тоже мог бы быть предметом экспозиции музея. Ощущая на себе пристальный взгляд темных глаз Маттео, она с тоской вспомнила покой и тишь сельской местности и подумала, что, должно быть, ее малыш скучает по матери. Попивая кофе, она оглядела красивую просторную комнату и содрогнулась при мысли о том, сколько, должно быть, уходит энергии на обогрев такого огромного пространства.

— Почему ты живешь здесь? — поинтересовалась она, поднимая глаза на Маттео, стоящего перед камином.

Он прищурился:

— А почему бы и нет? Здесь не так душно, как в городе, особенно в летние месяцы, когда становится жарко. И это ценный кусок земли.

— Я не сомневаюсь. — Кира нервно облизнула губы. — Но для одного человека дом огромен! Ты не ощущаешь себя здесь горошиной в коробке?

— Я не отшельник, Кира, — сухо ответил он. — Иногда я работаю здесь — и разумеется, развлекаюсь.

Вопрос слетел с ее губ прежде, чем она успела себя остановить.

— И конечно, приводишь сюда женщин?

Маттео насмешливо посмотрел на нее.

— Ты хочешь, чтобы я сделал вид, что вел все это время жизнь праведника? — спросил он. — Что скрывалось за твоим вопросом — ревность?

— Нет! — вскрикнула Кира, злясь на себя за несдержанность.

Разумеется, Маттео приглашал к себе множество женщин — но разве он был ей чем-то обязан? Она покраснела. Он заставил ее растаять одним лишь взглядом, и все ее попытки противостоять оказались бессмысленны. От него она забеременела — а теперь он с усмешкой наблюдает за ней, точно знает наперечет все ее мысли и, главное, чувства.

Зазвонил телефон — и Маттео ответил на звонок, перейдя на беглый итальянский, а Кира наблюдала за ним, мучительно покраснев от смущения. Закончив говорить, он окинул ее взглядом.

— Машина ждет, — произнес он. — Тебя отвезут в центр города, там тебя встретит стилист.

— Стилист? — эхом вторила Кира, опуская глаза на потертые коричневые ботинки.

— Очень известный стилист, который проведет тебя по магазинам. — Маттео пожал плечами. — Я думал, тебе не помешает консультант.

Кира негодующе взглянула на него, чувствуя, как ее ощущение собственной никчемности усиливается.

— Что, боишься, я выберу что-нибудь неприемлемое?

Однако Маттео было не так-то легко сбить с толку.

— Посмотри на это иначе, Кира. Я не думаю, что прежде ты имела неограниченный доступ к финансам.

Слова его лишь больше распалили девушку.

— Ты будешь смеяться, однако нет.

— Ну и в чем проблема?

— Ты моя проблема! Я полагаю, ты просто от души наслаждаешься. Что, демонстрация собственного богатства придает тебе уверенности?

Маттео приподнял брови.

— Да нет, я рассчитывал тебя порадовать. Почему бы тебе не подняться наверх и не умыться, а потом можешь отправляться в город.

Поставив пустую чашку на позолоченный столик на изящных ножках, Кира поднялась со стула.

— Отлично, — произнесла она, пожимая плечами.

— Между прочим, я заметил, что ты не сделала ни одного замечания относительно моего стиля вождения.

— В сложившихся обстоятельствах это разумно.

— Но, как профессионал, наверняка меня осуждала, так?

Кира упрямо сжала губы.

— Ты вел нормально. Чуть давил на газ — но машина достаточно большая.

В глазах Маттео мелькнула тень улыбки — и Кира, следуя за ним по широкой лестнице наверх, внезапно ощутила прилив необъяснимого счастья. Как глупо!

Роскошные покои были отделаны парчой и бархатом, в примыкающей ванной запросто можно было устроить бальную комнату, а вода бежала из золотых кранов. Проведя щеткой по волосам, Кира подумала — стилист, должно быть, расстроится, увидев, с каким материалом предстоит работать.

Однако все оказалось совсем не так, как она себе представляла. Консультант — Леола — оказалась приятной, энергичной и дружелюбной дамой, одетой в безупречное кремовое платье, на ногах ее красовались эксклюзивные туфли на высоком каблуке, а шею украшала сверкающая золотая цепочка. Женщина точно сошла с подиума — однако, к ее чести, не подала и виду, что заметила, как одета ее клиентка. Они вошли в магазин. Никогда прежде Кире не доводилось бывать в столь дорогих бутиках, хотя когда-то, будучи еще шофером, она частенько привозила в похожие места своих клиентов и подолгу их ждала в машине.

В примерочной Леола обернула талию Киры измерительной лентой.

— У вас поразительная фигура, — промурлыкала она. — Только это трудно заметить — давайте подберем одежду, в которой будет легче продемонстрировать ваши достоинства.

— Я бы лучше не стала, — быстро ответила Кира. — Не люблю, когда на меня глазеют.

Леола приподняла совершенной формы брови.

— Вы невеста одного из самых завидных холостяков города, — тихо произнесла она. — И Маттео, само собой, ожидает, что люди будут проявлять внимание.

Надевая голубое кашемировое платье и темно-синие замшевые ботинки, Кира ощутила дрожь волнения. Что она могла ответить? Что они с Маттео вовсе не пара, просто родители маленького очаровательного мальчика? Да и это не стало бы окончательной правдой. Можно ли называть кого-то родителем, если он с такой осторожностью обходит детскую, точно там минное поле? Она решила покориться и позволить разодеть себя в пух и прах — а потом можно будет побеседовать с Маттео о будущем.

Они примеряли тесно облегающие бедра узкие юбки, полупрозрачные блузки, изящные и легкомысленные платья для дневного выхода и роскошные и обольстительные вечерние туалеты. К концу ритуала Кира до того устала и разнервничалась, что едва удерживалась от того, чтобы не закричать: все это ей вряд ли понадобится, ведь они с Маттео даже не обсуждали, долго ли она пробудет в Италии. Однако Леола, похоже, действовала по чьим-то указаниям, и нетрудно было угадать, кто за ними стоит.

— Курьер привезет белье и остальную обувь, — произнесла она. — А вы, я слышала, возвращаетесь в Умбрию завтра. Но пока мы с вами подобрали достаточно — позвольте дать совет? Наденьте сегодня вечером красное платье. Маттео очень ясно дал понять, что ему нравятся яркие цвета в ваших нарядах. Да — визажист прибудет к вам позже сегодня же. Она же сделает вам прическу.

Посмотрев на гладкий шелк платья, протянутого ей Леолой, Кира покачала головой.

— Я сама могу причесаться, — сказала она решительно. — И я не могу надеть это — оно слишком много открывает.

— Можете, и вы его наденете — потому что в нем вы выглядите потрясающе! — твердо ответила Леола, но тут голос ее смягчился. — Маттео, должно быть, неравнодушен к вам, если так заботится. И разумеется, я бы не стала его расстраивать.

В ее словах было искусно скрыто предупреждение. Однако Кира лишь еще больше почувствовала себя марионеткой в чужих руках — и еще больше усомнилась в своей способности вписаться в новую роль. Пожав руку Леолы, она направилась к ожидающему автомобилю. Шофер распахнул дверцу, и Кира села на удобное сиденье — при этом, словно глядя на себя со стороны, она подивилась той легкости, с которой скользнула в машину. Кто эта замарашка с повадками принцессы?