Сон не шел. Кира перепробовала все: дышать глубже, считать про себя, расслабляться. Но пока что ни одна уловка не сработала — мысли ее безраздельно занимал Маттео. Как ни старалась она урезонить себя, говоря, что все фантазии бессмысленны, соблазн нарастал. Ощущая жар, исходящий от могучего тела мужчины рядом, Кира не находила себе места, но, боясь разбудить его, лежала тихо. Удивительно — она с шести утра на ногах и должна быть измучена, однако же все ее попытки заснуть не увенчались успехом, и Кира не могла понять, в чем тут дело. Может, тот невольный взгляд, что она мельком бросила на Маттео, когда он раздевался, пробудил к жизни все фантазии, тщательно запертые в глубине сознания? Он, разумеется, лег в постель в футболке и шелковых шортах, но эта одежда совершенно не скрывала его мускулистого живота и длинных ног. Закрывая глаза, Кира видела его сильное, накачанное тело и умирала от желания.

С первого этажа доносились звуки беседы и радостные вскрики — рождественский ужин, судя по всему, был в самом разгаре. Вот запели дети. Кира представила себе картину уютного семейного вечера у камина, с горящими алыми свечами — именно такие фотографии украшают рождественские открытки. Ей стало грустно: никогда в ее жизни такого праздника не было.

— Не спится? — раздался звучный голос Маттео, и девушка почувствовала, что он повернулся к ней лицом.

Мысли лихорадочно заметались в голове. Притвориться спящей? Но какой в этом смысл? Маттео моментально разгадает подвох — и кроме того, разве она не устала лежать неподвижно?

— Нет, — призналась Кира. — А тебе?

Маттео усмехнулся:

— Я и не рассчитывал сегодня заснуть.

— Почему?

— Полагаю, ты прекрасно знаешь почему, — глухо отозвался он. — Для меня несколько непривычно делить постель с привлекательной девушкой и вести себя столь сдержанно.

Кира была благодарна темноте за то, что она скрывала ее лицо, — неужели самоуверенный Маттео Валенти, этот роскошный красавец, только что назвал ее привлекательной? Неужели он серьезно намекает на то, что ему трудно сохранять дистанцию — да нет, наверняка просто старается быть вежливым, — но с чего вдруг? До сих пор вежливостью в его поведении и не пахло.

— Я полагала, ты не считаешь меня привлекательной.

— Это я пытался переубедить сам себя.

Кира довольно улыбнулась:

— Я могу спуститься вниз и спросить, не дадут ли нам еще чая.

— О нет, — простонал Маттео. — Хватит чая.

— Тогда придется провести бессонную ночь без чая. — Кира приподняла подушку и, прислонившись к ней, вздохнула. — Если у тебя нет предложения получше.

Маттео грустно улыбнулся — похоже, Кира снова спрашивала без всякой подоплеки, не ожидая от него ответных шагов. А еще она даже не пыталась якобы случайно коснуться его, чтобы подразнить. Однако ее поведение мало что меняло — Маттео был возбужден с того самого момента, когда, раздеваясь, поймал на себе ее взгляд. Подумать только, его снедало желание — и к кому? К девчонке с ужасной прической, по вине которой он оказался в этой дыре!

— Думаю, мы можем поговорить, — предложил он, ощущая спиной неровный матрас и морщась.

— О чем?

— О чем женщины любят разговаривать? — с иронией спросил он. — Расскажи мне что-нибудь о себе.

— И что же нам это даст?

— Возможно, я наконец усну.

Кира ухмыльнулась:

— Вы порой говорите ужасные вещи, мистер Валенти.

— Да, это так. И второй раз напоминаю, что меня можно называть Маттео — по крайней мере, пока мы лежим в одной постели. — Маттео улыбнулся, услышав, как резко Кира вздохнула, услышав эти слова. — Расскажи, как планируешь провести Рождество — обычно ведь накануне праздника задают именно такие вопросы?

Кира сжала и разжала кисть руки — почему из всех вопросов Маттео выбрал именно тот, на который ей отвечать хотелось меньше всего? Мог бы спросить про машины, и она поразила бы его блестящими познаниями. Рассказала бы о заветной, хотя и неосуществимой, мечте — научиться восстанавливать ретроавтомобили.

— С моей тетей и кузиной Шелли, — мрачно ответила она.

— Но тебе эта перспектива не по душе.

— Что, так очевидно?

— Боюсь, что да. В твоем голосе… как бы это выразиться… мало энтузиазма.

Это еще мягко сказано, подумала Кира.

— Что ж, и впрямь не по душе.

— Так почему бы не провести Рождество где-нибудь в другом месте?

Девушка вздохнула. Сейчас, в темноте, незачем прикрываться маской равнодушия и придерживаться минимума фактов. Обычно подобные уловки помогали избегать дальнейших расспросов. Но Маттео — совсем другой случай. Пройдет день, и они больше никогда не увидятся. Разве не прекрасно хотя бы однажды сказать то, что думаешь, вместо того, что от тебя ожидают услышать? Пьяный водитель сбил мать, когда она шла домой, неся в руках игрушку для дочери, купленную на день рождения, и малышку Киру не отдали в приют или на удочерение — ее забрала тетка, и в этом ей повезло. Но осознание того, как могли бы развернуться события, не помогало унять боль. А еще Кире ужасно надоело ощущать себя обузой — и постоянно благодарить тетку за то, что та позволила ей обрести дом, хотя и не считала желанным ребенком. Двоюродная сестра Шелли не переставала измываться над кузиной, потому что та была симпатичнее. Вот почему однажды Кира обрезала волосы и с тех пор носила короткую стрижку. Что угодно, лишь бы ее оставили в покое.

— Рождество — семейный праздник, а тетя и сестра — моя единственная родня, — произнесла Кира.

— У тебя нет родителей?

— Нет. — Возникло молчание, и Кира поспешила пояснить: — Я никогда не знала отца, и тетя воспитала меня после смерти мамы, так что я ей многим обязана.

— Но ты ее не любишь?

— Я этого не говорила.

— Да ты и не должна. И потом, разве это преступление? Никто не обязан любить тех, кто однажды был к ним добр, Кира, даже если речь идет о родственниках.

— Но она сделала все, что в ее силах, и это было нелегко. У нее было туго с деньгами, — возразила Кира. — А недавно умер дядя, и они с кузиной остались одни — думаю, тетя одинока, хотя и не живет одна. Так что я в Рождество буду сидеть за столом, шутить и делать вид, что наслаждаюсь чересчур жесткой индейкой. Так, наверное, делает большинство людей.

Последовала такая долгая пауза, что Кира начала думать, не заснул ли ее собеседник. Однако он все же заговорил.

— Так как бы ты провела Рождество? — тихо спросил Маттео. — Если бы у тебя были деньги и не нужно было оставаться с теткой?

Кира подтянула подушку к подбородку.

— А сколько мне можно представить денег? Достаточно, чтобы арендовать частный самолет и полететь на Карибские острова?

— Если тебе хотелось бы именно этого — то считай, что да.

— Ну, не совсем. — Кира посмотрела на тусклый отблеск, отбрасываемый фотографией. Давно уже она не позволяла разыгрываться своему воображению. — Я бы отправилась в самый роскошный отель, — медленно начала она, — и смотрела бы там телевизор. Знаешь, такой, который закрывает собой всю стену — как в кинотеатре. У меня раньше никогда не было телевизора в спальне. Так вот, я бы посмотрела на нем все рождественские фильмы и заказала бы в номер мороженое и попкорн — валялась бы и ела.

Маттео напрягся — и не только оттого, что уловил нотку грусти в ее голосе. Уже давно никто не давал ему столь откровенного ответа. Искренность Киры, ее неискушенность будоражили его — так же, как и ее юная фигура и глаза, в синеве которых, точно в глубоком море, можно было утонуть. Сердце его забилось быстрее, и возбуждение дало о себе знать — Маттео ощутил, как его член коснулся живота. Он вдруг понял, что окутывающая их темнота опасна — она развязывает руки, в ней можно забыть о том, кто ты и кто она. Под укрытием тьмы они просто два незнакомца, предоставленные на растерзание своим чувствам, а за них Маттео в данный момент поручиться не мог.

Протянув руку, он включил свет — и увидел Киру, натянувшую одеяло до самого подбородка и беспомощно хлопающую ресницами.

— Зачем ты это сделал?

— Затем, что темнота… отвлекает.

— Не понимаю.

Маттео вопросительно посмотрел на нее.

— Правда?

Воцарилось молчание. Кира покачала головой, и в ее глазах можно было прочитать опасение — и тень чего-то другого, возбуждающего. Маттео знал, что завязывать отношения с теми, кто на тебя работает, — плохая идея, но знание это ничуть не умаляло его желания. Он чувствовал, что его тело — точно натянутый лук.

— Нет, — произнесла наконец девушка. — Не понимаю.

— Наверное, я все же пойду попробую поспать в этом проклятом кресле, — ответил Маттео. — Потому что, если останусь здесь, то не удержусь и начну тебя целовать.

Кира была ошеломлена — неужели и впрямь Маттео Валенти только что сказал, что хочет ее поцеловать? Значит, она все же может понравиться такому удивительному мужчине? Она чувствовала, как внутри ее идет ожесточенная борьба здравого смысла и целого букета новых ощущений, главным из которых было удовольствие.

Маттео, произнеся свою угрозу, не сдвинулся с места — и невысказанный вопрос повис в воздухе. Кира слышала, как где-то вдалеке пробили часы, и, хотя еще не наступила полночь, ощущала себя словно в сказке. Точно в эту минуту могло произойти все, что угодно, — и лишь она в силах была на это повлиять. Если послушать свое сердце, а не голос рассудка, который управляет ее жизнью с самого детства… Да, она знала, что происходит с женщинами, которые выбрали не того мужчину, а Маттео определенно принадлежал к категории «не тот». От него веяло опасностью и сексуальностью, а еще он был влиятелен и богат — он жил в совершенно другом мире. Разумно было бы сказать ему, чтобы он шел спать в кресло.

Однако вместо того, чтобы это сделать и закрыть глаза, Кира, не отводя взгляда от Маттео, облизнула нижнюю губу. Низ живота налился приятной, ноющей тяжестью. Внезапно пришла мысль о предстоящем празднике — рождественском обеде с теткой, на котором она, конечно, будет сияющими глазами смотреть на свою ненаглядную Шелли и с гордостью рассказывать о том, как ее дочурка нашла работу косметолога — разумеется, не обойдется и без пары ехидных замечаний о том, что дорогая племянница могла бы устроиться и получше, нежели механиком.

На миг закрыв глаза, Кира подумала: она ведь всю жизнь старалась вести себя правильно — и что это ей дало? В школе ей диагностировали дислексию, однако же она смирилась с мыслью о том, что ее предназначение — работать руками, и научилась лихо разбирать и собирать моторы. Она устроилась в мире мужчин, однако это не помогло завязать прочные отношения с кем-либо. Даже секса у нее ни разу не было — и теперь судьба предлагает такой шанс. Если сейчас она забудет об осторожности, то однажды, когда она уже станет старушкой, ей будет что вспомнить.

Она посмотрела на Маттео и прошептала:

— Ну так давай, поцелуй меня.

Реакция Маттео была мгновенной — он даже не стал спрашивать, уверена ли она, просто взял ее лицо в ладони и поцеловал. Вот и все — путь к отступлению отрезан. Он целовал ее до тех пор, пока у нее не закружилась голова. Ошеломленная и испуганная, Кира думала: только бы он не оттолкнул ее, поняв, с какой неопытной партнершей имеет дело. Однако Маттео лишь рассмеялся, приподняв свитер и проводя пальцами по ее бюстгальтеру.

— Слишком много одежды, — прошептал он, одним легким движением руки убирая помеху.

Кира краем сознания подумала, что, должно быть, он проделывал это много раз — не стоит ли ей сознаться в своей невинности? Но тут он начал водить большим пальцем по ее соскам — момент был упущен. С губ ее сорвался стон.

— Тише, — прошептал Маттео, снимая с девушки свитер и избавляясь от собственной одежды. — Молчи, мы же не хотим разбудить весь дом.

Кира лишь покачала головой — говорить что-либо она была не в силах. По крайней мере, сейчас, когда Маттео стягивает с нее трусики. Пальцы его скользнули по ее животу и принялись ласкать ее раскаленную желанием плоть, подразнивая и все глубже погружая в новый мир чувственных наслаждений. Как ни странно, Кира инстинктивно знала, что делать, отвечая на его ласки. Ощущая, как его палец скользит по горячей, влажной коже, она закрыла глаза, думая, что еще минута — и она потеряет сознание от удовольствия.

— О! — прошептала она.

— Что?

— Это невероятно.

— Я знаю. А теперь твоя очередь.

Кира растерялась, не зная, что делать. Наконец, преодолев страх, она принялась легонько поглаживать предмет своего вожделения большим и указательным пальцами, водя снизу вверх. Маттео воскликнул:

— Боже, где ты научилась этому!

Кира решила не пояснять, что у всех механиков очень искусные руки. Вместо этого она спросила — и подивилась тому, как глухо и неестественно звучит собственный голос:

— Тебе нравится?

— Ты шутишь? Я в восторге.

Почему же тогда он удерживает ее запястье и тянется к бумажнику, лежащему на тумбочке? Увидев маленький пакетик из фольги, Кира все поняла. Что ж, она совершает самый необдуманный и импульсивный поступок в жизни — но хотя бы они будут предохраняться.

Маттео надел презерватив, и Кира обхватила Маттео руками за шею, удивляясь отсутствию страха. Ей казалось, что она поступает правильно — не потому, что партнер богат и влиятелен, и даже не потому, что он прекрасен и сексуален — что-то в нем задело ее до глубины души. Может, это было в тот миг, когда, задавая вопросы про Рождество, голос его смягчился — словно ему было не все равно. Неужели она так изголодалась по простому теплу, что готова отдаться первому встречному за доброту? Кира решила не задумываться над этим — сейчас значение имеет лишь то, что никогда прежде она ничего не хотела с такой силой.

— Маттео, — произнесла она.

Глаза его блеснули.

— Передумала?

— Нет, — прошептала она, гладя его шею. — Ни за что.

Он поцеловал ее снова — и так же, как в первый раз, Кира едва не потеряла голову от наслаждения. Затем переместился — теперь он сидел на ней верхом. Первое движение было резким, и Кира ощутила боль — однако она сразу же исчезла. Лицо Маттео потемнело, и он замер — на миг. Подняв ноги Киры и закинув их себе на спину, он продолжил двигаться, наполняя ее и отодвигаясь, снова и снова. Кира ощутила, как ее окутал жар — и нервные окончания напряглись в предвкушении. Волнение нарастало — вот настал миг, когда ей показалось, что она больше не в силах сдерживаться. И наслаждение, заставив позабыть о сдержанности, начало волнами овладевать ее телом. Кира прижалась губами к плечу Маттео — и смутно уловила, как он тоже вздрогнул. Внезапно на глаза ее навернулись слезы.

Маттео отодвинулся и прислонился к подушке, прерывисто дыша. Кира робко взглянула на него — глаза его были закрыты, и ей показалось, что он находится в каком-то своем мире, куда ей нет доступа. Воцарилось молчание, и, не зная, что говорить, девушка просто смотрела на своего партнера. Наконец он повернулся и посмотрел на нее с невысказанным вопросом.

— Ну как?

Кире не хотелось, чтобы дымка наслаждения рассеивалась, и еще меньше хотелось ей объясняться, но Маттео ждал.

— Ты сердишься? — наконец спросила она.

Маттео пожал плечами:

— С чего бы мне сердиться?

— Потому что я тебе не сказала.

— Что ты девственница? — Он усмехнулся. — Я рад, что не сказала. Это могло бы стать препятствием.

Кира заправила за ухо прядь волос.

— Не хочешь спросить меня, почему я промолчала?

— И почему выбрала меня своим первым любовником? — Маттео улыбнулся, и на сей раз в его улыбке видна была нотка самодовольства. — Я бы мог тебя похвалить за отличный выбор, но это не мое дело, ведь так, Кира?

Слова его причиняли боль — хотя Кира и не собиралась этого показывать. Неужели и впрямь она была так наивна, чтобы думать, будто Маттео польстит ее выбор?

— Да, ты прав, — ответила она, лихорадочно пытаясь отыскать под одеялом трусики.

— Надеюсь, ты не разочарована?

— Ты же знаешь, что нет, — робко отозвалась она.

Маттео заправил ей за ухо локон, который тут же вновь упал на лоб.

— Да, знаю. И мне тоже очень понравилось. Никогда прежде у меня не было партнерши-девственницы, но я знаю, что обычно первый секс не бывает таким сногсшибательным. Так что можешь гордиться собой. — Он погладил ее по волосам. — И еще — ты устала.

— Нет.

— Да, — твердо ответил он. — И тебе нужно лечь спать. Ложись и позволь себе расслабиться.

Его слова успокаивали, но Кира вовсе не хотела спать, ей хотелось поговорить. Спросить Маттео о его жизни, узнать, что же будет между ними дальше — однако что-то в его голосе подсказало ей, что он чувствует совсем не то же, что и она. А разрушать это чудесное ощущение сказки не хотелось — оно было точно радужный мыльный пузырь, что готов лопнуть при малейшем неосторожном движении. И Кира покорно закрыла глаза — удивительно, но за считаные секунды сон окутал ее мягкой волной.

Маттео подождал, пока дыхание девушки не станет ровным и глубоким, а затем осторожно вытащил руку, которой обнимал ее, — Кира пошевелилась, но не проснулась. Он остался наедине с собой и холодным осознанием того, что произошло. Он соблазнил женщину, которую нанял в качестве водителя, более того, воспользовался ее невинностью. Нарушил два основных постулата в работе. Выключая лампу, Маттео ругнулся. Настал момент подумать о том, как исправить сложившуюся ситуацию — для них обоих.

Глядя в потолок, Маттео вздохнул. Киру очень легко обидеть — а этого ему делать не хотелось. Женщины часто обижались на него — главным образом, потому, что обвиняли его в холодности и неспособности любить. Кира этого не заслуживала. Она отдалась ему совершенно искренне и ничего не потребовала взамен. Однако нужно было смотреть в лицо фактам: они принадлежат разным мирам, что соприкоснулись совершенно случайным образом в этой маленькой спальне в заснеженном Дартмуре. Их объединила взаимная страсть — но они так и остались друг другу незнакомцами. В Италии его ждал ультиматум отца, и нужно было подумать о его словах. «Подари мне наследника, Маттео, — сказал он. — Продолжи род Валенти, и я подарю тебе то, что ты желаешь обрести больше всего на свете. Откажешься, и я перепишу поместье на твоего сводного брата и его ребенка». Нужно было решить, насколько он готов пожертвовать своими ценностями, чтобы не утратить связи с прошлым. Пора было возвращаться в свою жизнь — им обоим. Маттео сжал зубы — остановился бы он, зная, что будет для Киры первым мужчиной? Возможно. Однако что-то подсказывало ему, что оторваться от ее изящной фигурки было бы не так просто. Она заставила его потерять голову своими робкими, но полными страсти прикосновениями. Было ли понимание этого причиной ее слез, что она поспешно смахнула?

По-видимому, не случайно про девственниц говорят, что они обладают некой силой, но Маттео понимал, что вместе с тем девушка станет для него обузой. Кира еще не была испорчена суровой реальностью и верила в чудеса. Наверняка она ждет, что Маттео спросит ее номер телефона. А может, думает, что он будет приглашать ее к себе в Рим на выходные, они будут любить друг друга, а потом гулять рука в руке по романтичным окрестностям Рима. Но этого никогда не случится. Это верный способ разбить ей сердце.

Кира что-то прошептала во сне, и Маттео ощутил тяжесть в груди. Что он может сделать для нее? Взглянув на часы, он увидел, что уже почти настала полночь — и весь дом погрузился в сон. Удастся ли спуститься вниз и позвонить по телефону, никого не разбудив? Выскользнув из постели, Маттео накинул на себя одежду и спустился вниз.

Через пару минут он поднялся назад — звонок прошел превосходно, но настроение его значительно упало. Из коридора в спальню падал свет, и Маттео посмотрел на Киру, положившую голову на согнутый локоть. Губы ее улыбались, и ему захотелось ее поцеловать. Но он не мог. Осторожно забравшись обратно в постель, Маттео закрыл глаза, но мысли о девушке, лежащей рядом, еще долго отгоняли от него сон.