Кира вернулась домой с прогулки — за окном лил дождь. Спустив с поводка собаку, она вдруг заметила письмо, лежащее в центре прихожей на столе. Наверное, Клодия оставила специально для нее. Девушка состроила гримаску. Еще одно письмо.

На конверте стоял штемпель Италии и виднелась наклейка воздушной почты. Кира быстро сунула его в ящик, положив сверху на стопку других таких же писем, — открывать она их не открывала, но и не выбрасывала. Все они были от Маттео. А зачем лишний раз бередить душевные раны? Почему вообще он лично пишет ей — ведь Кира сказала, что лучше всего обмениваться посланиями через адвокатов? Он, разумеется, не обратил внимания на ее слова.

А как тяжело было перестать о нем вспоминать! Каждую ночь лежать в постели, тоскуя по его теплым рукам. Кира сконцентрировала все свои нерастраченные чувства на Сантино — нужно было сохранить спокойствие и равновесие душевных сил ради него. К ее удивлению, Маттео не утратил своего желания навещать сына — он уже нанес два визита за две недели. Оба раза Кира оставляла с ребенком Клодию, приехавшую в Англию с ними, а сама уходила. Может, кто-то и счел бы ее трусихой — но ей было все равно. Она выбирала то, что было правильным для нее и для сына. Рано или поздно она сумеет встретиться с Маттео и даже выказать вежливое безразличие, но сейчас… есть опасность разрыдаться и потерять остатки достоинства.

Благодаря его деньгам Кира смогла снять дом — с садом и без соседей за стеной. В такие домики она когда-то отвозила своих пассажиров дошкольного возраста в Ноттинг-Хилл. Купила собаку — маленькую лохматую псинку с висячими ушами и печальными глазами. Сотрудники приюта поведали, что несчастную избили, потому она такая робкая и испуганная — но, взглянув на Киру, пес разразился громким жалобным воем. Появление в доме питомца стало лучшим событием с момента их возвращения в Англию и укрепило намерение Киры подарить Сантино настоящее детство, которого у нее самой никогда не было, — у него есть мать, которая его обожает, теперь у него появится симпатичный лохматый дружок.

Снимая промокший плащ, она отправилась в детскую, где Клодия укладывала малыша спать. Увидев хозяйку, она выпрямилась — на щеках ее полыхал странный румянец. Подойдя к колыбели, Кира с любовью посмотрела на сына.

— Он такой довольный, — прошептала она, наклоняясь, чтобы поцеловать Сантино.

— Еще бы! — отозвалась Клодия. — После такой долгой прогулки.

— Хорошо, что мы прогулялись — и нам повезло: мы не попали под дождь.

Внезапно Клодия спросила:

— Не возражаете, если я пойду домой чуть раньше?

— Конечно нет. — Кира улыбнулась, вспомнив, что у ее няни наметилась симпатия в итальянском посольстве. — Свидание?

Клодия, улыбаясь в ответ, прижала палец к губам и вышла — Кира, занятая уборкой, даже не обратила на это внимания, пока не услышала отдаленный стук входной двери. Выключив свет, она пошла к лестнице, но тут зазвонил телефон, и на экране высветилось имя Маттео. Кира была вне себя от ярости. Она ведь просила его не писать и не звонить! Она нажала на кнопку приема вызова.

— Надеюсь, это что-то срочное, — произнесла она в трубку.

— Так и есть.

Услышав странное эхо, Кира нахмурилась.

— И?..

— Мне нужно тебя увидеть.

Что ж, подумала она, было бы неплохо — вот только зачем? Встреча лишь пробудит неприятные воспоминания и тоску по человеку, с которым ей не суждено быть.

— Я думала, мы договорились, что это не самая хорошая идея.

— Нет, Кира, решила ты.

И снова послышалось странное эхо — Кира нахмурилась. Может, согласиться на встречу и покончить с этим? Выслушать его, вопреки собственным пожеланиям?

— Хорошо, — ответила она. — Я внесу в свой дневник изменения.

— Сейчас.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу увидеть тебя сейчас.

— Маттео, ты в Италии, я в Англии, и, если конечно, ты не владеешь телепортацией, наша встреча невозможна.

— Я внизу.

Кира замерла.

— Что?

— Внизу. — Голос становился все громче. — Поднимаюсь.

Кира выбежала из комнаты — и правда, по лестнице к ней поднимался Маттео, прижимая к уху телефон. Вот он нажал на кнопку и положил его в карман джинсов.

Лицо его было серьезным, как никогда.

— Привет, — произнес он, и непринужденный тон его голоса совсем не вязался с болью и напряжением, написанными на лице.

Кира не знала, что ей делать — броситься на него с кулаками или поцелуями.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросила она.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— А зачем вся эта драма? Ты напугал меня до полусмерти! — Она с подозрением посмотрела на Маттео. — У тебя же не было ключа.

— Нет.

— И как ты вошел?

— Клодия открыла мне дверь.

— Она тебя впустила?! — воскликнула Кира, не веря своим ушам. — И зачем?

— Потому что я ее попросил.

— А все твои просьбы выполняются автоматически, потому что деньги дают тебе доступ всюду?

— Нет. — Маттео вздохнул. — В данной ситуации я жертва.

Кира сначала решила, что ослышалась — и к тому же ее в данный момент больше беспокоил сон Сантино.

— Пойдем-ка со мной, — произнесла она.

Маттео последовал за Кирой, не отводя взгляда от ее покачивающихся бедер, от шелковистых волос, собранных в хвост. Похоже, что она рассержена — и у него мало шансов. Но что еще он ожидал? Что она бросится в его объятия, точно ничего и не произошло? Он пробовал играть по ее правилам и медленно идти к своей цели — но понял, что она так и будет его отталкивать. А этого нельзя допустить.

Они вошли в красивую гостиную с высокими потолками — в эркере с огромными окнами сверкала и переливалась огнями высокая ель. Ее украшали крохотные звездочки и гирлянды, а на верхушке стоял ангел с прозрачными крылышками. Под елкой выстроились подарки, перевязанные лентами. Домашняя идиллия, подумал Маттео, однако он под этим благодушным кровом чувствовал себя чужим. Выросший без матери, он так никогда и не познал всей прелести Рождества. Кира повернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Ты хотел поговорить, — решительно произнесла она. — Так вперед. Зачем было проникать в мой дом, к чему все эти тайны?

— Ты не отвечала на мои письма.

— Я же сказала, что хочу, чтобы вся переписка велась адвокатами.

— И ты считаешь, что им было бы интересно прочитать о том, что я люблю тебя?

Кира приоткрыла губы — и вновь решительно их сжала.

— И что я невозможно по тебе скучаю, — продолжал Маттео. — Что моя жизнь без тебя совершенно пуста?

— Не трать мое время, Маттео, и не морочь мне голову.

— Я не лгу, — взволнованно ответил он. — Это правда.

— Я тебе не верю.

— Я и не рассчитывал на другой ответ. Потому и писал тебе.

— Писал, — точно эхо, повторила Кира.

— Я знаю, что ты получала письма — я спрашивал Клодию. Что ты с ними сделала, Кира? Выбросила? Сожгла?

Она покачала головой:

— Нет, я их сохранила.

— Тогда не могла бы ты их принести?

Услышав знакомое слово, в комнату ворвался пес, размахивая хвостом, — и глаза его, некогда грустные, теперь с радостным волнением смотрели на незнакомца. Маттео опустился на корточки и протянул руку, и терьер принялся с энтузиазмом ее обнюхивать. Кира наблюдала за этой картиной в смешанных чувствах. Увидев Маттео, она испытала нечто, похожее на шок, и поняла, что по-прежнему неравнодушна к нему. Возможно, выйдя из комнаты, она сумеет прийти в себя и унять дико бьющееся сердце?

Пройдя в прихожую, она достала из ящика стопку конвертов и пошла назад, держа письма двумя пальцами, точно бомбу. Маттео выпрямился — щенок обиженно взвизгнул, когда его внезапно перестали гладить. Удивительно, как ему удалось так быстро покорить сердце собачки.

— Вот, — хрипло произнесла Кира, протягивая письма.

— Не хочешь их открыть?

Она покачала головой:

— Нет.

— Ну, тогда я расскажу тебе, что там, — произнес Маттео, не сводя глаз с ее лица. — В каждом из них я признаюсь тебе в любви — за исключением одного.

Ресницы Киры затрепетали — однако в ее синих глазах по-прежнему читалось подозрение.

— И что же в нем? Там ты говоришь, что ненавидишь меня?

— Я серьезно.

— И я тоже. На бумаге можно написать что угодно.

— Давай-ка я вкратце все же расскажу.

— Нет.

Но слово это было сказано так тихо, что Маттео сделал вид, будто его не слышал.

— Это совсем не займет много времени. Я люблю тебя, Кира. Могу повторить еще раз — чтобы наверняка. Я люблю тебя, и вел себя как дурак. Мне следовало с самого начала все тебе рассказать, но… Я привык ничего никому не рассказывать — так я жил всю жизнь и не умел иначе. Но поверь, попросив тебя стать моей женой, я уже не думал о доме. И с тех пор я не могу выбросить тебя из головы — да и не хочу. Так дай мне еще шанс, Кира, — дай шанс нам, тебе, мне и Сантино.

Помолчав, Кира выдохнула:

— Ты просишь об этом после всего, что случилось? Ты не знаешь, о чем говоришь, Маттео.

— Отнюдь. Я прошу тебя стать моей женой — на сей раз по-настоящему. И в моих словах нет скрытого умысла, потому что я хочу, чтобы ты вышла за меня. — Маттео заговорил тише. — Но я понимаю, что это осуществимо только в том случае, если и ты меня любишь. Однажды ты мне это сказала — но не знаю, что имела в виду.

Кира сжала губы, решив во что бы то ни стало не поддаваться эмоциям. Конечно, она говорила искренне — вот только был ли честен он? Или это очередная уловка, чтобы вернуть себе законного наследника? Или гордость, не допускающая и мысли о том, что женщина может его бросить? Тогда отчего в глазах его читается такое отчаяние? Кира стояла, не зная, что ответить, — может быть, уже слишком поздно для них обоих? Но тогда… Маттео навсегда исчезнет из ее жизни и обретет свободу. А она так и не сможет его забыть. Этого нельзя допустить.

— Я старалась забыть о тебе, — медленно произнесла она. — Но у меня не получилось. Я постоянно думаю о тебе. Я люблю тебя, Маттео, и стану твоей женой, но только при одном условии.

Он замер.

— Что угодно, только скажи.

Кира хотела попросить никогда не причинять ей боль, но вдруг поняла, что это все часть совместной жизни. Боль и обиды — та цена, которую платят за любовь, и нужно лишь надеяться на то, что они нечасто будут появляться на семейной сцене. Если хочешь идти вперед, необходимо позабыть о прошлых неудачах.

Потянувшись к Маттео, она провела пальцем по его щеке и остановилась на губах.

— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью и убедил в том, что происходящее реально.

— Ты имеешь в виду, сейчас?

Кира кивнула, вытирая глаза.

— В эту самую секунду.

Взяв ее лицо в ладони, Маттео посмотрел на нее.

— Ты подарила мне все — и я ничто без тебя. Моя любимая жена, — прошептал он и поцеловал ее.