«Он подшучивает надо мной, – подумал Вонг. – Снова».

Так называемое «чувство юмора» было одной из отличительных черт Стивена Стрэнджа. Возможно, это был некий защитный механизм. По крайней мере, для Вонга это было очевидно.

Таким образом Стрэндж маскировал некоторую неловкость в общении с незнакомцами.

Вонгу казалось удивительным, что такой уверенный человек, – кое-кто сказал бы, что чересчур самоуверенный, – может так неуютно чувствовать себя в компании, будь то заполненная людьми комната или общество всего лишь одного собеседника.

Тем не менее первоначальное любопытство касательно причин поведения его компаньона давно сменилось исключительным раздражением.

Стрэндж был единственным, кто стал смотрителем Святая Святых за столь короткое время. После смерти Древней обязанность защищать Землю от магических необычных природных сил легла на плечи всех Мастеров. Вонг был рядом со Стрэнджем, помогая тому по мере сил. Святилище в Лондоне пало во время эпической битвы с Кецилием и его фанатиками. Второе Святилище, расположенное в Гонконге, было почти уничтожено во время этого столкновения. Его удалось спасти только благодаря тому, что Стрэндж использовал реликвию, известную как Глаз Агамотто. Потом они поместили ее в Святая Святых в Гринвич-Виллидж – третье и последнее Святилище.

Вонг не ответил и вскоре услышал шаги на лестнице. Здание, которое они делили с другими в Гринвич-Виллидж, было намного больше, чем не столь внушительные апартаменты, занимаемые ими в Непале. Во-первых, в нем был нижний этаж с большим вестибюлем, кабинетом и несколькими комнатами. Огромная лестница (огромная, по мнению Вонга) вела наверх, к еще более... удивительным частям здания из коричневого камня.

Вонг привык к жизни в однокомнатной квартирке с одиноким маленьким окном – роскошных апартаментах по стандартам Камар-Таджа. Жизнь в Святая Святых в Нью-Йорке заставила его привыкнуть...

– Ты похож на человека, который не отказался бы °т перерыва, – заявил Стивен Стрэндж, появившись в Дверях комнаты Вонга. – Торчишь здесь уже целый час.

– Прошло всего пятнадцать минут, – сказал Вонг, указывая на настенные часы.

Стрэндж удивленно приподнял брови.

– Я всегда слабо ориентировался во времени.

– Да, – продолжил Вонг, не поднимая глаз от стола, – ты просто им управлял.

Стрэндж усмехнулся, слегка наклонив голову.

– Это была шутка? Ты только что пошутил?

– Это было наблюдение, – ответил Вонг. – И оно абсолютно верное.

Он смиренно положил карандаш на бумагу: опыт подсказывал, что Стрэндж, вероятно, и не подумает уйти. Бывший библиотекарь развернулся в своем кресле к двери и взглянул на Стрэнджа. Тот стоял в дверном проеме и держал в руках маленький поднос с чайником и двумя фарфоровыми чашками. Его руки дрожали, и поднос трясся вместе с ними.

– Я подумал, что немного чая не повредит, – сказал Стрэндж, приподняв поднос.

Ты загадочный человек. Ты высокомерен, но в то же время добр и щедр.

– Спасибо, – улыбнулся Вонг.

Стрэндж вошел в комнату и поставил поднос с чаем на стол перед Вонгом. Взял чайник, налил немного ароматной дымящейся жидкости в чашки и предложил одну Вонгу. Свою чашку Верховный Чародей взял за тонкую ручку и сделал один пробный глоток.

– Итак, по шкале от одного до десяти, – начал он, – насколько я высокомерен?

Глава 2

Какой бы ни была эта цифра, но, когда Вонг впервые встретился с Доктором Стивеном Стрэнджем, тот просто сочился высокомерием. По крайней мере, так тогда показалось Вонгу. Справедливости ради надо заметить, что у Стрэнджа имелись веские причины для заносчивости: перед тем как на несколько месяцев оказаться в Непале, он наслаждался славой блестящего нейрохирурга.

До аварии.

В дождливую ночь на удаленной горной дороге автомобиль Стрэнджа врезался в другую машину и вылетел за насыпь. Удивительно, но Стивен выжил, утратив, однако, навыки хирурга. В результате аварии нервные окончания его рук были так сильно повреждены, что он не мог даже держать скальпель, не говоря уже о том, чтобы исполнять этими руками сложный, интенсивный танец по спасению чьих-то жизней.

А если он не мог быть хирургом, то кем же тогда он был?

Никем.

По крайней мере, так думал сам Стрэндж.

Он тратил все свое время и деньги на поиски лекарства, которого не было, пока как-то раз не услышал об одном месте, где, возможно, его удастся найти.

Оно было в Непале.

И называлось Камар-Тадж.

Растратив остатки сбережений, в надежде на чудо Стрэндж отправился в долгий путь из Нью-Йорка в Непал.

Мордо – ученик Древней – был тем, кто привел Стивена в смиренные стены Камар-Таджа. Сам Мордо пришел в Камар-Тадж, взалкав знаний, в попытке отыскать... что-то. А что – он держал в секрете. Вонг прибыл в назначенный день в Камар-Тадж, тогда же там появился и Мордо. Они ладили, но Вонг был не уверен в том, друзья ли они. Они уважали друг друга, но дружба...

Мордо рассказал, как на улицах города он встретил Стрэнджа, выспрашивающего у прохожих, не слышали ли они что-нибудь о Камар-Тадже и где его можно найти. Вонг не стал выяснять, что такого увидел тот в Стрэндже и что побудило его привести незнакомца в их тайное святилище.

Чтобы встретиться тут с Древней.

Сказать, что Стрэндж вел себя первое время неуважительно, – значит ничего не сказать. Он был человеком, который верил только в то, что мог увидеть, потрогать, попробовать, услышать или обонять. Сама мысль о том, что существует нечто за пределами его физических чувств, была выше его понимания.

Какое-то время Вонг наблюдал за тем, как Стрэндж целыми днями прогуливался по строению. Их пути ненадолго пересеклись лишь раз, когда новый ученик зашел взять охапку книг из библиотеки. По-настоящему они еще не общались. Все изменилось в ту ночь, когда Стивен зашел на верхний этаж библиотеки. Это была вотчина Вонга. Как библиотекарь Вонг следил за бесконечным множеством книг на полках. Знания и опыт прошлых веков были его областью, почетной обязанностью, которую он исполнял легко и с удовольствием.

Монах приехал в Камар-Тадж по личным причинам: в основном в поиске знания, понимания и умиротворения. Это был интеллектуал с телом сильного человека, вынужденный жить за счет физической силы. В то время как здесь он мог свободно развивать свой ум, читать, писать, учиться.

Камар-Тадж давал освобождение. Вонг заметил, что читает все больше и больше. Он практически поселился в библиотеке, пожирая один за другим тома, посвященные знаниям и магии. Библиотекарь заинтересовался молодым человеком, который с такой одержимостью жаждал всего, что только можно было узнать, и взял того под свое крыло, почувствовав в этом юноше родственную душу.

– Мистер Стрэндж, – сказал Вонг, когда в его библиотеке появился высокий, неряшливый на вид мужчина и передал библиотекарю несколько книг.

– Стивен, пожалуйста, – ответил тот. – А вы...

– Вонг.

Стрэндж быстро взглянул на крепко сложенного библиотекаря, а затем вздохнул:

– Вонг. Просто Вонг? Как... Адель?

Вонг не стал закатывать глаза от первой неудачной шутки, а поступил иначе: внимательно посмотрел на Стрэнджа, ничего не ответив. Молчание явно заставило новенького почувствовать себя неловко.

– Или Аристотель, – добавил Стрэндж примирительным тоном.

И вновь не последовало никакого ответа. У Вонга не было ни времени, ни желания обмениваться с новичком шутками. Он посмотрел на книги, которые вернул Стрэндж. В них было что-то... необычное. Он внимательно оглядел названия томов.

– «Книга Невидимого Солнца», – произнес библиотекарь, – «Астрономия Нова», «Кодекс Империума», «Ключ Соломона».

Вонг оторвался от книг, посмотрел на Стрэнджа и заметил, что мужчина был в одежде серого цвета. Серый – цвет вновь прибывшего. Но как новичок мог освоить такие сложные работы?

– Вы прочитали все это? – спросил Вонг.

– Да, – признался Стрэндж.

– Пойдемте со мной.

Вонг жестом пригласил Стрэнджа присоединиться к нему, и они прошли через прохладную, с тусклым светом библиотеку, где единственным звуком было эхо их шагов. Спустились по каменной лестнице туда, где их ожидали еще более древние тома. Комната была темной, освещенная лишь настолько, чтобы можно было рассмотреть книги, которые могли кому-то понадобиться. И еще в ней было холодно. Здесь хранились тома, которым были сотни, а то и тысячи лет. Их бумага была потрескавшейся, чувствительной к малейшему прикосновению. В тепле бумага могла обветшать и рассыпаться быстрее.

Единственное, чего не было в комнате, – так это пыли. Вообще. Вонг содержал библиотеку в идеальном состоянии.

– Эта секция предназначена только для Мастеров, – пояснил Вонг, – но по моему разрешению сюда могут входить и другие.

С этими словами он потянулся за чрезвычайно тяжелой потрепанной книгой в побитом кожаном переплете и передал ее Стрэнджу.

– Ты должен начать с «Базового курса общеизвестных истин».

Стрэндж молча рассматривал книгу, пока Вонг не спросил:

– Как у тебя с санскритом?

– Я свободно владею гугл-переводчиком, – сухо ответил Стрэндж.

Вонг не обратил внимания на шутку Стрэнджа, молча собрав ему большую стопку книг.

– Ведический и классический санскрит, – сказал он коротко, понимая, что вначале Стрэндж попросит именно эти книги, чтобы выучить древние языки, прежде чем заняться «Молитвенником Максима».

– Что это? – спросил Стрэндж, указывая на ряды полок, отделенные от остальных запертыми дверцами.

– Частная коллекция Древней, – ответил Вонг.

– Значит, они запрещены?

– В Камар-Тадже нет запрещенных знаний. Под запретом только определенные практики, – уклончиво ответил Вонг.

«Определенные практики», – подумал монах. Таких запрещенных «определенных практик» в Камар-Тадже было предостаточно. Словно прочитав мысли Вонга, Стрэндж вытащил особенно дорогую на вид книгу, которая являлась в буквальном смысле учебником «определенных практик». Не желая выдать озабоченности, Вонг произнес:

– Эти книги чрезвычайно сложны для всех, кроме Верховного Чародея.

Вдруг Стрэндж быстро перелистал книгу, почти сразу заметив, что некоторые страницы вырваны.

– Тут нет нескольких страниц, – сказал Стрэндж.

– «Книга Калиостро», – начал Вонг, решив рассказать историю Кецилия, фанатика, который выкрал страницы у бывшего библиотекаря, перед тем отрубив несчастному голову. У Кецилия была своя группа учеников. Вместе они пытались призвать на Землю страшное существо, известное как Дормамму.

Стрэндж молчал. Вонг закончил рассказ, который как уже знал библиотекарь, Стивен раньше не слышал.

– Теперь я – хранитель этих книг, – сказал Вонг оглядевшись. – Поэтому, если какая-то книга из коллекции будет украдена, я об этом узнаю, и вы умрете, прежде чем успеете покинуть здание.

– Может, дело просто... в сведении счетов? – спросил Стрэндж, пытаясь разрядить обстановку. – Какие-нибудь давние долги? Может, какая-то старая травма?

Вонг молчал. Никто бы не смог догадаться об этом, глядя на его бесстрастное лицо, но он наслаждался происходящим.

– Знаете, вообще-то, люди всегда считали меня забавным, – заявил Стрэндж, прерывая неловкое молчание.

– Они работали на вас? – спросил Вонг, не мешкая ни секунды.

Вонг запомнил прощальные слова Стрэнджа после первой встречи:

– Спасибо за книги, за эту ужасную историю и за то, что угрожали моей жизни.

Глава 3

– Выглядишь как-то подозрительно, Вонг, – сказал маг, отпив еще немного. Вонг понял, что смотрит на Стрэнджа, держа в руке чашку, из которой еще не сделал ни глотка.

– Ты принес чай, – заметил Вонг.

Стивен кивнул.

– Принес, – подтвердил он. – Я принес чай. На подносе. С красивыми чашками из фарфора и всем прочим. От тебя ничто не ускользает, не так ли?

– Ты никогда не приносил чай, – продолжил гнуть свое Вонг.

Мужчины сидели всего в нескольких футах друг от друга. Стрэндж ждал, когда Вонг что-то скажет. Хоть что-нибудь. Это было чем-то вроде игры. Стивен, говоря что-то, ожидал услышать ответ от Вонга. Но Вонг отказывался играть.

– Если хочешь знать, почему я принес чай, все, что нужно сделать, – это спросить, – продолжил Стрэндж. – И я с радостью расскажу.

Вонг снова промолчал. «Зачем что-то говорить, – рассуждал он, – если Стрэндж и так прекрасно знает, о чем я думаю?»

– В такие моменты я скучаю по Билли, – признался Стрэндж. – Билли всегда отвечал, что бы у него ни спросили. Я имею в виду – все что угодно. Он вообще не затыкался.

«Кто такой этот Билли?» – подумал Вонг. Он не знал. Может, кто-то из тех времен, когда Стрэндж работал хирургом? Независимо от этого он ощущал, что сегодня у него нет настроения играть с магом в игры. Он просто хотел продолжить писать.

– Хочу посмотреть, что ты там обо мне пишешь, можно? Это ведь обо мне, да? – Слова сыпались с губ Стивена, как будто он больше не мог себя сдерживать. – Мне интересно! Ты торчишь тут целыми днями...

– Пятнадцать минут, – поправил его Вонг. Он взглянул на доставшиеся от деда часы, висящие на левой стене. – Теперь уже семнадцать.

Стрэндж нетерпеливо махнул рукой.

– Хорошо. Целыми минутами, – продолжил он. – Если ты скажешь, что тебе приходится обновлять летописи магической истории или что-то в этом роде, я не смогу удержаться от мысли, что на самом деле ты без разрешения пишешь мою биографию.

Не в силах больше сдерживаться, Вонг издал искренний смешок.

Казалось, Стрэндж был поражен, не привыкнув слышать от друга ничего подобного.

– Это... что это было? – спросил чародей. – Это звучало как... смех?!

– Именно, – ответил Вонг.

Стивен вздрогнул, как будто только что увидел привидение.

– Брр. Это еще страшнее, чем Дормамму. Не делай так больше.

Вонг вздохнул. Он решил, что надо объяснить свое занятие Стрэнджу, – или тот будет мучить его этими «чайными» допросами каждый день.