— Я не могу предоставить вам самую лучшую спальню, сэр, поскольку она уже занята. И вторую после нее тоже. У меня вообще нет ни одной свободной комнаты. Это все снег, вы же видите? Он выпал совершенно неожиданно, когда все думали, что зима уже позади. Правда, есть еще комната Джо, если хотите. Он может переночевать с ребятами в конюшне. — Хозяин с сомнением смотрел на высокую фигуру вошедшего со двора.

— Мне подойдет и чердак, если ваш сын готов его уступить. В Испании я спал в гораздо худших условиях. Все, что мне нужно, — это крыша над головой и хорошее стойло для лошади, пока не кончится этот проклятый снег и я не смогу ехать дальше, — рассеянно ответил Кольм.

— Выходит, раньше вы были офицером, сэр? — спросил мужчина, глядя на своего гостя более приветливо после того, как тот заговорил. — Хорошо, заходите.

— Уйди с дороги, Флетчер, — потребовала крупная женщина, пока хозяин стоял и смотрел, как Кольм, стряхнув снег с плеч, снимает плащ. Оценив позднего гостя цепким взглядом, она сделала жест в сторону его покрытой снегом шляпы. Когда Кольм послушно стряхнул снег и с нее, ему наконец позволили под строгим взглядом хозяйки снять сапоги.

— Тонкая работа, — сказала она. — Жаль портить их в такой день, как сегодня.

— Конечно, — ответил он, с интересом глядя на эту странную пару.

— И шляпа тоже хороша.

— Одна из лучших.

— Так что, если ваш кошелек недостаточно толст, чтобы заплатить за постой, мы возьмем и то и другое в залог, — сказала женщина, как будто считала вполне естественным для хозяйки просить залог, прежде чем он сделает еще один шаг внутрь ее драгоценного постоялого двора.

— В таком случае мне пришлось бы идти босиком, чтобы заработать еще. Но у меня хватит денег, чтобы заплатить за то, что мне нужно, — ответил Кольм и достал из кармана гинею. — Это за место у огня и за комнату вашего сына, — добавил он, потому что был не такой дурак, чтобы дать ей понять, что мог бы купить и перекупить ее постоялый двор столько раз, что у нее закружилась бы голова. — А теперь мне бы очень хотелось погреться у камина.

— Тогда снимите пальто, я не хочу, чтобы вы развели сырость у очага, за вашу гинею.

Кольм сделал, как она велела, и почувствовал, как ее взгляд скользнул по его хорошо сшитому сюртуку и элегантной жилетке под ним. По крайней мере, одна женщина оценила его новый наряд. Он постарался побороть разочарование, что не смог добраться до той, на которую хотел произвести впечатление. Ему хотелось доехать сегодня до Нортхэмптона, но, как Кольм ни старался, все равно не доехал до него целых двадцать миль. Он успокаивал себя тем, что Реверю не какой-нибудь импульсивный юнец и они не станут жениться в недостойной спешке. Надо иметь терпение и не рваться назад в метель в надежде нанять первую попавшуюся лошадь, если найдется такой глупец, который согласиться ее дать. Война многому научила его. Терпение и твердость часто позволяют выиграть даже при очень неблагоприятных обстоятельствах.

— О боже, — охнула, увидев его, миниатюрная женщина, показавшаяся ему смутно знакомой. Женщина выглядела неприбранной и уставшей с дороги. Она опустила голову и торопливо отступила в сторону, прежде чем он успел ее как следует разглядеть.

— А по мне, не такой уж он и страшный, — пробормотал хозяин, глядя на шрам на лбу Кольма. Видимо, он подумал, что шрам так напугал женщину.

От холода у Кольма адски разболелась нога, так что хорошо еще, что его хромота не вызвала нареканий. Мрачный кучер подвинулся, освобождая для него место на скамье перед камином, а хозяйка с почти материнской заботой настояла, чтобы он выпил ромовый пунш, который, по ее мнению, согревал гораздо лучше французского бренди.

С благодарностью отхлебывая пряный напиток, Кольм вытянул больную ногу, и ему наконец удалось расслабиться. Он почти задремал, когда хозяйка вдруг начала так громко ругать мужа и прислугу на кухне, что он отчетливо слышал ее крики через стену. Как он понял, какая-то знатная леди раздумала обедать в своей комнате и хотела спуститься в столовую.

— У нас полно народу, но теперь большинству из них придется обедать в баре, потому что моя столовая понадобилась благородным. Лучше дайте мне тихого клерка, или фермера, или обоих сразу, потому что они, по крайней мере, не позволяют себе то и дело менять свои решения.

Она вошла в комнату и стала подгонять своего мужа и прислугу, которые вытаскивали столы, освобождая столовую, и заставляли гостей самих переносить себе стулья и скамьи, если они хотят обедать сидя. Кольм сидел и наблюдал за ними, дожидаясь, когда пройдет судорога в ноге.

— Вы тоже вставайте, идите в столовую и ждите там. Будете обедать с молодой леди, священником и его женой, раз уж вы тоже из господ. В конце концов, я не могу всех выгнать только для того, чтобы ее светлость обедала, как у себя дома, — сказала ему хозяйка, когда он достаточно согрелся и предложил свою помощь.

Кольм хромая пошел, куда ему велели. Наверняка в столовой тоже имелся камин, а где он будет есть, его не волновало. Легкое шуршание в столовой говорило, что леди не стала заставлять себя долго ждать, как думала хозяйка. Возможно, она услышала, как все засуетились, переставляя ради нее столы и стулья. Кольм приготовился встретиться с какой-нибудь взбалмошной молодой женщиной, у которой семь пятниц на неделе, но резко остановился, вдруг поняв, кто перед ним.

— Ив, но как… то есть почему? Я уже не знаю, что хотел сказать, — неловко произнес он и замолчал, потому что от изумления у него перехватило дыхание. От усталости он споткнулся и едва удержался на ногах, а она в испуге охнула, когда увидела его ослабшим и утомленным дорогой. — Так вот, мисс Уинтерли… — Пальцы, которые ему так хотелось целовать, прижались к его губам, не давая договорить. Он так и остался молча стоять, дыша ее близостью и силясь осознать, что она здесь, хотя он думал, что ему предстоит проехать еще сотню миль, чтобы приблизиться к ней и к тому суровому моряку, с которым ему предстояло сразиться, прежде чем он сможет сделать последнюю отчаянную попытку взять ее за руку и пойти вместе с ней по жизни.

— Я сказала им, что моя фамилия Уинтер, — шепнула Ив, как будто весь дом навострил уши, чтобы услышать, что они скажут друг другу, когда за Кольмом закрылась старая дубовая дверь.

— Я не могу допустить, чтобы вы это сделали, — выпалил он, как только она убрала руку. Шок от этой неожиданной встречи, усталость и тоска, с которой он так долго боролся, в конце концов развязали ему язык. — Он не любит вас так, как я. Он не может любить вас даже вполовину, но, даже если бы любил, он не тот, кто вам нужен, и вы не можете выйти за него.

— Кольм, я понятия не имею, о ком вы говорите. Но вы правы, — сказала она и тихо засмеялась, хотя на глазах стояли слезы, — никто не любит меня так, как вы, и я никогда никого не полюблю так, как люблю вас.

— Ив, о, дорогая, я так люблю вас, что у меня путаются мысли, — прошептал он и опустил голову, чтобы прижаться лбом к ее лбу, посмотреть в глаза, в которые никогда не мог наглядеться, и жадно прильнуть к ее губам.

Именно это сделал бы Кольм, если бы не был так скован холодом, усталостью, шоком от этой встречи и тем, что она по-прежнему его Ив, его и больше ничья. У него так перехватило дыхание, что он чуть не потерял сознание, даже несмотря на то, что губы Ив нежно скользнули по его губам. Но потом она слегка отстранилась и, улыбаясь, прошептала:

— Ты же чуть не замерз насмерть и едва стоишь на ногах. Неужели ты скакал сюда из Линейр-парка, чтобы не дать мне выйти замуж за какого-то джентльмена, о котором я ничего не знаю, не говоря уже о помолвке?

— Да, думаю, все именно так, — пробормотал Кольм, когда правда наконец начала доходить до него. На радостях ему удалось даже справиться с больной ногой, и они кое-как добрались до старого дивана у камина.

— Когда я была маленькой, то мечтала, что однажды безумно возлюбленный в меня юноша сделает именно это, — сказала Ив, с довольным вздохом прислонившись к его плечу, и Кольм поморщился, представив себе, какая разница между этим героическим образом и его полуобморочным состоянием. — Хотя он был совсем не такой красивый и храбрый, как ты, — добавила она с сияющей улыбкой, словно верила тому, что говорила.

— А я мечтал о тебе, чтобы отвлечься от предстоящих боев и холода ночей на голых камнях без еды и укрытия.

— Хм, подозреваю, что ты мечтал о прекрасных испанских сеньоритах. Но мы сделаем вид, что это не так, поскольку больше ты не будешь о них мечтать.

— Нет, я действительно мечтал жениться на женщине, которую буду любить всю жизнь, и о наших детях, хотя не знал, доживу ли до этого дня. Если бы не эти мечты, я бы сбежал оттуда. Так что все эти годы ты спасала меня от бесчестья.

— В самом деле? Ладно, я тебе поверю, хотя дочь Памелы Вердойн в качестве жены наверняка могла присниться тебе только в кошмарном сне.

— Нет, после того, как я встретил тебя, уже нет. Я люблю тебя, Ив, — сказал он серьезно. Она была здесь, с ним, и значит, весь этот холод, одиночество, это отчаянное путешествие в метель того стоили. — Не дочь Памелы или любимую старшую дочь лорда Фарензе, а тебя, моя дорогая Ив, моя единственная любовь.

— Вы умеете говорить приятнейшие вещи, мистер Картер, — сказала она.

— Но до чего же тебе не понравился тот усердный глупец в нашу первую встречу.

— Нет, это не так. Просто я умею притворяться лучше, чем ты. Я люблю его так же, как Кольма Хэнкорта. Ты ведь не забудешь его теперь, когда у тебя новая жизнь?

— Я не могу порезать себя на тонкие ломтики, чтобы быть одним человеком там, другим здесь. Если ты собираешься выйти за меня, то, возможно, еще пожалеешь, что какое-то время я был Картером. Я до сих пор иногда вижу кошмары, даже теперь, когда снова стал Кольмом Хэнкортом.

— Но теперь у тебя есть я, чтобы разбудить тебя и успокоить. Хотя это естественно, что ты помнишь свою прошлую жизнь.

— О, любимая, как же ты восхитительна.

— Но сейчас я надеюсь, что ты уже достаточно оправился, чтобы снова меня поцеловать, — сказала Ив, сложив губки самым соблазнительным образом, какой он когда-либо видел. Что же еще оставалось джентльмену, как не уважить леди?

— Значит, так. Я понятия не имею, куда мы будем селить настоящего живого лорда, — сообщила им хозяйка, ворвавшись в комнату и делая вид, что не замечает, как ее самую капризную гостью целует хромой джентльмен, которого она пустила сюда, просто чтобы не путался под ногами. — Надо снова всех переселять, так что вашему кучеру и груму придется ночевать на конюшне, мисс Уинтер. Хотя этого, который здесь, мы не можем туда отправить, раз он, оказывается, тоже джентльмен, да еще с больной ногой.

— Я уверена, что все устроится как нельзя лучше, — ответила Ив, но хозяйка уже успела выскочить из комнаты, не дожидаясь ответа.

— Трудно найти более неподходящее место, чтобы соблазнять друг друга, любимая. Но пока она не вернулась и не сказала, что сюда едет член королевской семьи, и нам всем придется спать в амбаре, пообещай, что ты выйдешь за меня, — торопливо произнес Кольм. На его лице появилось выражение болезненной тревоги, а глаза смотрели так пристально и загадочно, как ей мечталось в самых безумных ночных фантазиях.

— Да, конечно, Кольм, и ни за кого другого. А ты обещаешь мне никогда не оставлять меня одну так надолго? Тогда поторопись снова меня поцеловать, пока не явился папа и не начал вести себя как разъяренный медведь, потому что ему пришлось гоняться за мной в такую ужасную погоду.

— Представляю, какая это будет счастливая встреча! Но я обещаю. Ты будешь со мной, даже если мне взбредет в голову искать истоки Нила или слезы последнего дракона. Я стану таким внимательным супругом, что тебе быстро захочется…

— Только не говори «завести любовника», Кольм. Я скорее проживу всю жизнь одна, чем, выйдя замуж, сделаю это, — сказала Ив очень серьезно.

— Я хотел сказать, что тебе захочется послать меня ко всем чертям. Но пока сюда не явился твой отец и снова не испепелил меня своим огненным дыханием за то, что я так ненасытно хочу получить его дочь, давай поклянемся каждый год влюбляться друг в друга в это же время. Терять голову в метель, будучи мужем и женой, куда лучше, чем то, что придумали наши родители, тебе не кажется?

— О, Кольм, я клянусь, — ответила Ив с улыбкой, — это замечательно. — На этот раз она сама поцеловала его, потому что Кольм не рискнул бы сделать это, когда где-то рядом был ее отец.

— Добрый вечер. — Дородная дама в темно-синем шерстяном платье с белоснежным воротником прервала этот поцелуй. — Я вижу, вы уже знакомы. Во всяком случае, я на это надеюсь. В мое время леди никогда не целовала джентльмена с таким жаром, если они не были очень хорошо знакомы.

— Мы собираемся пожениться, — сказала Ив со смутной улыбкой.

— В самом деле? В мои времена, прежде чем объявлять о помолвке первому встречному, джентльмен просил разрешения у отца леди, — заметил виконт Фарензе, появившись за спиной дамы.

— Папа, ты замерз и злишься, но ты прекрасно знаешь, что Кольм сделал мне предложение больше месяца назад, — сказала Ив, не уверенная в том, что рада видеть своего отца на этот раз. Его присутствие совершенно исключало возможность, что ночью Кольм найдет дорогу в ее спальню. А теперь, когда они покончили с прошлым, ей так отчаянно хотелось стать его любовницей!

— Насколько я помню, тогда ты сказала «нет», — хмуро возразил отец.

— Что ж, я передумала, — заявила она и услышала в собственном голосе столько радости и удивления, что чуть не засмеялась от удовольствия и облегчения. Она будет счастлива с Кольмом. В конце концов, они заставили друг друга пережить столько всего после той ночи, когда встретились в библиотеке лорда Дернли, что нынешние события стали восхитительным сюрпризом, и ей было жаль, что отец не радовался за нее.

— На этот раз ты должна быть совершенно уверена, — настаивал отец. С вызовом посмотрев на Кольма, он с такой любовью и тревогой остановил свой взгляд на Ив, что она почти простила его.

— Непременно, сэр, — ответил Кольм, чтобы это не пришлось делать ей. — Мы любим друг друга, иначе какой смысл терпеть все сплетни и домыслы, которые непременно вызовет наш брак.

— Ну, ладно, возможно, я решу, что вы мне нравитесь, когда снова начну чувствовать свои ноги и выясню, на месте ли у меня пальцы. А пока мне нужен камин, согревающая выпивка и хороший обед. Надеюсь, это вернет мое расположение к вам, Хэнкорт, да и ко всем остальным тоже. Приношу свои извинения, мадам, за то, что вам пришлось присутствовать при этой семейной сцене. Но надеюсь, вы понимаете, что такие вещи случаются даже в самых образцовых семьях, а моя, увы, никогда не могла назваться одной из них.

— У меня четыре взрослые дочери, сэр, — сказала дама с приятной улыбкой.

Они представились друг другу, а после того, как к ним присоединился немного нелюдимый супруг дамы, углубились в обсуждение самых невероятных союзов, которые пришлось заключать преподобному Стоу за время его тридцатилетнего служения.

Ив задумалась, почему ее побег на юг и рыцарский бросок Кольма на север, чтобы спасти ее от брака, существовавшего только у него в голове, и в довершение всего эта встреча в середине пути вместо мысли о романтической любви навели их на эту тему. Впрочем, какая разница, как отнесутся к ее браку, решила она, и, сунув руку под стол, положила ее на руку Кольма. Чувство, которое она испытала впервые в жизни, держа за руку любимого, было таким огромным и восхитительным, что казалось началом совсем новой жизни. Она нашла его, единственного мужчину на свете, предназначенного именно ей.

— Я так люблю тебя, Кольм, — шепнула она, когда миссис Стоу отвлекла ее отца, и он пропустил ее шепот мимо ушей.

— И я люблю тебя, Ив, — тихо повторил он, — но, если ты не съешь свой обед, твой отец, пожалуй, вызовет меня на дуэль, а хозяйка откажется с нами разговаривать, — добавил он, кивнув в сторону ее почти нетронутой тарелки.

— Как это неромантично, — упрекнула его Ив, подумав, что должна быть голодна после этого бесконечного путешествия в метель.

— Я знаю, любимая, ешь.