— Я думала, герцогу Линейру уже пора было приехать, — сказала отцу Ив, когда в начале декабря они возвращались в Даркмер с конной прогулки. Хлоя перестала ездить верхом, пока не родится ребенок, а Верити хотелось проводить как можно больше времени со своей любимой тетей. Она стояла на пороге взрослости, и ее жизнь постепенно менялась. Ив с содроганием думала о той ночи в Уорлингтон-Хаус, а воспоминания о поцелуе Картера вызывали самые живые ощущения. Казалось, она до сих пор чувствует его губы на своих губах, его тепло, силу и тот восторг, которым его прикосновения наполняли все ее существо. Не одну Верити смущала борьба между разумом и телом, разгоравшаяся, когда она пыталась привыкнуть к своему новому состоянию.

— Герцог говорил, что по дороге они навестят друзей и его коллег по ученым занятиям, — ответил лорд Фарензе, очевидно решив, что она борется с тяжелыми воспоминаниями. — Боишься, что тебе придется скучать в нашей компании, Ив?

— Нет, но тебе будет неприятно видеть сына лорда Кристофера у нас в доме, верно, папа?

— Возможно, я уже с ним знаком. — Лицо отца приняло замкнутое выражение, которое в последнее время Ив видела слишком часто.

— Тогда расскажи, какой он. Одному Богу известно, на что он способен.

— Богу наверняка известно, а ты сама скоро увидишь.

— Мне бы хотелось, чтобы ты перестал говорить загадками и рассказал мне о нем.

Виконт бросил на дочь недоверчивый взгляд, как будто хотел проникнуть ей в голову и выяснить, что там творится.

— Я предоставлю тебе судить самой.

— Почему он тебе заранее не нравится? Ты ведь уже не жил с моей матерью, когда лорд Кристофер Хэнкорт стал ее любовником.

— Возможно, я не могу простить его отцу, что он был таким отъявленным идиотом?

— Но, судя по твоим словам, папа, в мире их достаточно много, — ласково ответила она. — Так чем выделялся именно этот?

— Ты считаешь меня сварливым стариком? — спросил он, ловко избегая ответа на вопрос.

— Думаю, ты мог бы им стать, если бы у тебя не хватило ума жениться на Хлое. Она всегда смеется над тобой, когда ты впадаешь в мрачность, и я ей очень благодарна за то, что она подправила твой характер.

— Если он настолько плох, то мне хотелось бы думать, что моя дочь достаточно умна, чтобы не провоцировать меня слишком часто.

Ив не могла сказать, знал ли отец о том, как ее растревожил мистер Картер. Казалось бы, его образ должен был бледнеть с каждой милей, отдалявшей их от Лондона, но, как она ни старалась, ей не удавалось выбросить его из головы.

— Папа, ты до сих пор считаешь меня слишком молодой, чтобы услышать всю историю целиком? Но для тебя я останусь такой навсегда, так не пора ли мне все узнать?

— Поговорим об этом, когда ты выйдешь замуж и сможешь лучше понимать страсти мужчин и женщин. Если честно, я вовсе не хочу думать о твоей матери и ее последнем любовнике. Если лорд Кристофер надеялся, что она принесет ему счастье, то подозреваю, что я должен его пожалеть.

— Ты считаешь, что на мне нет вины за грехи моей матери, но отказываешь в том же его сыну, папа.

— Я никогда не говорил, что беспристрастен в этом вопросе, — резко парировал виконт.

Ив уже собралась оставить эту тему, чтобы убрать холодный серебристый блеск, появлявшийся в глазах отца каждый раз, когда он думал о своем первом браке.

— Хэнкорт лучше, чем его отец, но я не хочу видеть его рядом с тобой, милая. Я знаю, что значит быть молодым, когда-то я сам был таким.

— Я не собираюсь поощрять мистера Хэнкорта, речь идет о простом знакомстве, не более того.

— Далеко не простом, как я подозреваю.

Ив закатила глаза, глядя на серое небо у них над головой. Она ждала от отца чего-то большего, чем отговорки.

— Я не собираюсь влюбляться в этого человека, или он еще мальчик? Он наверняка не сильно старше меня.

— Ты должна все решать сама, но я бы предпочел, чтобы твоя мачеха не была столь гостеприимна.

— Едва ли я с первого взгляда влюблюсь в сына лорда Кристофера Хэнкорта. Ты волнуешься о том, чего никогда не случится, это на тебя не похоже.

— Я просто хочу тебе добра, Ив, — сказал виконт после паузы.

— Можно подумать, что мистер Хэнкорт прискачет по дороге в рыцарских доспехах и увезет меня, перекинув через седло. Как бы этот бедняга удивился, если бы узнал, что мы говорим о нем, как будто он мой страстный поклонник. Он меня никогда не видел, и я, слава богу, не вызываю в сердцах молодых людей подобных романтических чувств.

— Только потому, что ты ни разу не встречала того, в ком страсть способна пробудиться, даже несмотря на ту сдержанность, которую ты проявляешь на публике, — возразил отец, пожалуй, слишком серьезно.

— Не волнуйся, папа, если я начну питать к мистеру Хэнкорту хоть какие-то теплые чувства, я запрусь в башне у моря и выброшу ключ.

Неделя, которую герцог и герцогиня Линейр намеревались провести здесь, закончится, и им больше не придется встречаться с мистером Хэнкортом, решила про себя Ив.

— А мне нравится, что он так суетится вокруг нее, — возразила Верити, когда Ив шепнула ей, что Хлое может не понравиться, что муж так беспокоится о ней, хотя Хлоя уже вчера оправилась от своего легкого недомогания. — Ей много лет приходилось быть сильной и рассчитывать только на себя, чтобы вырастить меня, поэтому теперь она заслуживает, чтобы твой папа на нее молился.

— Да, конечно, и я рада, что она тоже в нем души не чает. Вот бы я смогла так любить и быть любимой, как они, — со вздохом ответила Ив. — Но я не из тех, кто способен испытывать к мужчине такую страсть.

— Глупости, — решительно возразила Верити. — Просто ему понадобится больше времени, чтобы заслужить твою любовь. Вот я, действительно, без царя в голове, поэтому думаю, что настоящая любовь не для меня.

— Хватит на себя наговаривать. Можно подумать, что Хлоя позволила бы тебе порхать, как беззаботная бабочка, если бы заметила в тебе такую склонность.

— Для этого у меня веская причина после того, как я чуть не посадила нас обеих в лужу тогда в Лондоне. Теперь, когда мы дома и все снова встало на свои места, я не могу объяснить, почему мне так не терпелось увидеться с Руфусом той ночью. Он вовсе не собирался уезжать в дальние страны или жениться на ком-то другом. Ясно, что о женитьбе он думает в последнюю очередь.

— Сомневаюсь, чтобы он вообще об этом думал. Но мне кажется, история любви твоих родителей заставляет тебя ждать от первой любви чего-то более правдивого и глубокого, чем обычно бывает. Я знаю, что твоя мать была всего на полгода старше, чем ты сейчас, когда так безоглядно влюбилась в твоего отца. Но у тебя все по-другому. Хлоя всегда ставила твое благополучие на первое место, и тебе не надо никуда бежать, чтобы избавиться от одиночества и жестокого отца. Капитан Реверю тебя обожает и ждет не дождется, когда вернется домой, чтобы побыть с тобой. Найди человека, достойного любви, и помни, какую страшную цену заплатили твои родители за страстную любовь в юности. От одной мысли, что ты будешь страдать, как они, мне делается плохо.

— Только не надо из-за меня впадать в панику. Если я так быстро забыла Руфуса Лоберна, значит, я его не любила. И я обещаю, что больше не стану воображать себя влюбленной, если увижу очередного красавца. Так что перестань на меня хмуриться и пойди поиграй с малышами.

— Красивый вид, правда? — спросил герцог Линейр, когда карета остановилась, чтобы они смогли рассмотреть знаменитую панораму замка Даркмер.

— Вы правы, — ответил Кольм, — особенно при таком освещении. Жаль, что я не умею рисовать.

— Как бы мне хотелось сказать, что я умею, — с грустью заметила герцогиня.

— Будет тебе, дорогая. Я не встречал ни одной дамы, достойной держать свечку, когда ты пишешь свои акварели.

— Мне бы хотелось писать, как я вижу, а не как у меня получается, — возразила она, пристально вглядываясь, как вечернее солнце ласкает знаменитую старую крепость, а последние лоскуты осенних листьев, еще оставшиеся на прекрасных деревьях, посаженных, чтобы закрывать ее от сильных ветров, отливают багрянцем и золотом.

— Мы опять потеряли ее, мой мальчик, — сказал герцог, снисходительно глядя на жену. Герцогиня взяла свой набор для этюдов, и он спрыгнул вниз, чтобы помочь ей выйти из кареты. — Я скажу Фарензе, что ты придешь позже, когда муза тебя покинет, любимая, — добавил он, когда горничная жены присоединилась к ней и кивнула им, как бы говоря, что доставит свою хозяйку в замок до наступления полной темноты.

— Надеюсь, леди Фарензе действительно склонна проявлять терпимость, как мне показалось в Лондоне, — сказал герцог, бросив последний гордый взгляд на герцогиню, прежде чем двинуться вперед без нее.

— Наверняка, раз она просила, чтобы я приехал сюда вместе с вами, — грустно отозвался Кольм.

— Глупости, парень, рано или поздно тебе все равно пришлось бы с ними встретиться. Полагаю, мы скоро выясним, простирается ли снисходительность ее светлости на мое книголюбие и страсть к живописи твоей тети. Так что в смысле светской любезности мы полагаемся только на тебя, мой мальчик. Тебе это удается гораздо лучше, чем нам.

— Тогда нам лучше не спешить распаковывать багаж.

— Не будь таким пораженцем, у вас с Фарензе гораздо больше общего, чем вы думаете.

Например, пристрастие к его дочери, хмуро подумал Кольм, сомневаясь, что мисс Уинтерли может стать связующим звеном между ними.

Лорд и леди Фарензе не моргнув глазом приветствовали гостей, явившихся вдвоем. Виконта, казалось, даже порадовало, что герцогиня Линейр исчезла, даже не появившись, а леди Хлоя обладала достаточным чувством юмора.

— Я полюбила эти величественные дикие места и часто жалею, что сама не умею рисовать, — сказала она, когда они появились у нее на пороге. — У меня нет ни таланта, ни умения работать с акварелью, и я завидую тем, у кого они есть. Мне бы очень хотелось увидеть вашу жену за работой, ваша светлость, но я обещаю, что не обижусь, если ей не захочется терпеть зрителя. Настоящего художника надо уважать.

— Я уверен, что моей жене будет приятно, — ответил герцог.

— Я в этом не уверена, но, если я пообещаю сидеть смирно и не делать глупых замечаний, возможно, она спасет меня от сидения в доме, где меня уже избаловали до смерти, — заключила Фарензе, бросив взгляд на мужа.