Каждое заведение имеет свою ауру, свой собственный запах. Например, кинотеатры – это что-то современное, мимолетное, так, на один раз – попкорн, смех или слёзы… Аура непостоянства, кинокартина сменяется кинокартиной, не успевают накопиться эмоции. Всё ради денег, а деньги, как известно, не пахнут. Такой быстрый ручей впечатлений.

В музеях иная аура, густая, пыльная и таящая в себе загадку веков. Каждая вещь – уже сама по себе произведение искусства, даже если это простой обломок палеолитической керамики первой половины каменного века. В залах музея чувствовалась любовь сотрудников и научных работников, которые собирали будущие экспонаты, бережно хранили и изучали их.

Яна доехала на маршрутке до краеведческого музея. На самом деле, город-то был небольшой, и всё в нем, по меркам Москвы, было близко. Здание музея ничем не отличалось от домов, которые находились на этой улице. Милые, небольшие, двухэтажные частные дома. Только вывеска «Краеведческий музей» сообщала о его статусе. Яна толкнула дверь и оказалась в просторном помещении.

Она предполагала, что её встретит какая-нибудь немолодая женщина, продаст ей билет, и дальше она уже сама ознакомится с экспозицией. Но женщины-кассирши не оказалось, а Яна попала в музей. Не было никакого коридора со скрипящим половицами, никакой стойки.

Светлая комната была заставлена витринами, на стенах висели плакаты, фотографии и картины.

Яна подошла к небольшому полотну, висевшему в простенке и… остолбенела. В первый момент показалось, что она смотрится в зеркало. Потом Яна присмотрелась внимательнее и увидела, что изображённая на полотне женщина очень похожа на неё, но всё-таки это другой человек. Хрупкая, изящная голубоглазая блондинка. Острый подбородок, лебединая шея, сходство с Цветковой было потрясающим, словно они были родные сестры.

Полотно было старинное. Понятно, что люди, живущие много лет назад, выглядели иначе, не как наши современники. У современных барышень многое что на лице было не от природы, а от рук косметологов. Бог давал каждой индивидуальность, а руки косметолога уравнивали сразу много лиц, делая похожими одно на другое.

В глазах современных людей сквозили похоть, алчность, какой-то груз непонятных знаний, только большого счастья им это не приносило. И хотелось спросить, раз вы такие умные, всё знаете, раскрыли все тайны мироздания, разрулили многие вопросы, такие вы красивые и богатые – что же вы такие несчастливые?

Яна Карловна Цветкова своим трудом и умом зарабатывала денежки, несмотря на богатого мужа и небедных поклонников. Она не вносила никаких корректив в свою внешность, оставив природную красоту. Яна любила оригинальные, крупные украшения и яркий макияж, в этом себя не ограничивала. И всё-таки чем-то еле уловимым она и женщина с портрета были очень похожи.

– Любуетесь картиной? Или смотритесь в зеркало? – внезапно раздался голос позади.

Яна обернулась и увидела невысокого, чуть сгорбленного седого старичка с острой бородкой. На нем были брюки со стрелкой, жилетка и тёмный бархатный пиджачок. Из специального кармашка на жилете свисала цепочка от часов, а на носу сидели круглые допотопные очки. Старичок напоминал гнома.

– Ну-с, милая барышня, – сказал музейный служитель, – чем могу быть вам полезен?

– Вы Яков Соломонович? Извините, я вошла без приглашения, никого не было… – начала Яна. – Билеты я оплачу… входные.

– Да, меня зовут Яков Соломонович. А вас, простите, как величать?

– Яна. Яна Цветкова.

– Очень приятно, Яночка. Не беспокойтесь, сейчас в музее никого нет, кроме меня. Музей на первом этаже, а живу я на втором. Когда приходят посетители у меня звонит мелодичный колокольчик, и я спускаюсь, – галантно поцеловал ей руку старичок. – Музей у нас бесплатный. Существует на пожертвования спонсоров. Штат минимальный. Если посетитель сам изъявит желание пожертвовать денежку, то при выходе стоит ящик. Можно опустить в него кто сколько хочет. А можно и бесплатно. Если вам интересно, я проведу экскурсию по всему музею. В этом зале у нас представлены фотографии и предметы местных археологических изысканий. Территория нашей области заселена людьми с древнейших времён – сведения о первых жителях здесь теряются в веках. Здесь находят поселения, фрагменты и вещи промыслов и ремёсел. Находили и интересные захоронения, датированные одиннадцатым веком, знаете ли. У нас каждый год работают экспедиции и очень много интересных находок. Кое-что перепадает и нашему музею. Пройдёмте в следующий зал. Он посвящён Великой Отечественной войне. Большой фактический материал. Наши земляки. Вот, пожалуйста, смотрите – их фотографии. Осколки снарядов, военные карты, документы, письма с фронта. Но вас заинтересовал женский портрет! Понимаю… Я прекрасно знаю местную легенду о женщине-призраке. Вы поразительно на неё похожи. Просто удивительно, – серьёзно сказал старичок, внимательно вглядываясь в Яну.

– Не очень приятно, если ты похожа на призрак, – ответила Яна. – Это портрет крепостной Татьяны?

– Да. Портрет этот – жемчужина нашей коллекции. Вызывает у посетителей неизменный интерес. Вот, видите, в уголке подпись художника. К сожалению, нам неизвестного. И надпись «Татьяна». Портрет подлинный, можете не сомневаться. Прошёл атрибуцию, – кивнул Яков Соломонович.

– Печальная судьба, ужасный конец, – вздохнула Цветкова.

– Как сказать, – поправил очки старичок. – По красивой легенде эта женщина испытала самое большое и красивое чувство – любовь. Она предпочла умереть вместе со своим любимым, чем жить без любви. Такое высокое чувство всегда производит впечатление. Многие всю жизнь живут и не знают таких чувств, так и живут с пустым сердцем. Несчастные люди. А эта крепостная по-своему очень счастливая женщина. Ее сердце, ее жизненный сосуд был наполнен любовью до самого конца.

Яна его просто заслушалась.

– Да вы поэт, Яков Соломонович.

– Я не поэт, к сожалению, но мне нравится эта трогательная история. Возвышенные чувства не каждому подвластны, только люди великой души могут обладать ими.

– Я не думала о судьбе девушки с такой точки зрения.

– Точка зрения у каждого своя, милая Яна. Кто-то видит в луже грязь, а кто-то звёзды.

– Но я останусь при своем мнении. Не считаю, что ей повезло. Вы забыли о потере ребенка. Для каждой матери потеря ребенка – самое тяжкое испытание. И это моя точка зрения.

– И всё-таки поразительное сходство, – протер очки Яков. – Ваши предки не жили в наших местах? «Вот так, – как говорил Шерлок Холмс в знаменитом романе Конан Дойля “Собака Баскервилей”, – поверишь в переселение душ».

– Вы серьезно? – улыбнулась Яна. – Нет, не думаю, что кто-то из моей родни был родом из здешних мест. Вы знаете, что у каждого человека может быть двойник, даже если они и не родственники.

– Шоу двойников? Слышал, знаю… Наверное, бывает какая-то внешняя определенная генетическая схожесть, но ведь никто и не проверяется на родство. Вы знаете своё генеалогическое древо? Всё заканчивается обычно бабушкой и дедушкой, на крайний случай, прабабушками и прадедушками.

– Зато если у кого-то в роду был князь или граф, то эту информацию знают все. Просто передается из поколения в поколение, – сказала Яна.

– Это точно! – засмеялся Яков Соломонович. – Снобизм и величие присутствуют. Такая метка особого происхождения, что ты не такой, как все, что ты выше других. Во многих случаях это – лишняя информация. Вернее, вредная. Родственник, получивший дворянское звание не по наследству, а по заслугам, сильно отличается от нашего современника, кичившегося своим дворянским происхождением. Обычно это пустые люди, не более.

– И все-таки я думаю, что моё сходство с портретом случайное совпадение.

– А могу я вас пригласить на чашечку чаю? – вдруг предложил Яков Соломонович. – Не волнуйтесь, идти никуда не придётся. Мы поднимемся на второй этаж ко мне, вернее, на мою скромную кухню.

Понятно, что Яна не могла обидеть энтузиаста музейного дела.

Яна и представить не могла, что мирное чаепитие со старичком плавно перейдёт к распитию дорогого коньяка.

Сознание возвращалось к Яне какими-то урывками. Темнота отступала, но голова тяжело кружилась, во рту сухо, как в пустыне Гоби, и было нечем дышать. Буквально не выдохнуть и не вздохнуть полной грудью. Глаза не открывались, как у Вия. Огромным усилием воли Яна всё же приоткрыла словно налитые свинцом веки и увидела рыцаря в тяжелых доспехах.

– Вот это да… Только зачем на меня тоже надели такой же железный костюм? Он явно тяжеловат для женского организма, – слабо простонала Яна.

– Очнулись? – склонилась над ней седая голова Якова Соломоновича… – Пришли в себя? Вот и хорошо. Прошу к столу.

У Яны мгновенно образовался ком в горле.

– Я даже думать не могу о еде… Где это я?

– Да всё ещё у меня в гостях, засиделись мы вчера. Что там говорить! Пересидели и перепили… А на столе у меня особые кушанья, которые приведут вас в норму. Я уже давно живу и много чего знаю.

Он помог Яне подняться, довёл её до ванной комнаты и потом дождался на кухне.

– Как же мне плохо… – выйдя из ванной, Яна опустилась на табуретку.

– Вы что-то бледненькая, – согласился Яков. – Вот огурчики, теплый бульон, кислый морс, рассол. Давайте-давайте, Яна, приступайте… Я вот тоже…

– А с какой радости мы так напились-то? – не поняла Цветкова.

– Так я и сам не знаю. Слово за слово… Рюмка за рюмкой… В конце вы по секрету признались, что являетесь прямым потомком крепостной Татьяны.

– Я?! – удивилась Яна.

– Точно! Целовали портрет… Утверждали, что вы с ней родственные души, что в этих местах, где она умерла от любви, тоже оказались по любви, и у вас тоже не всё гладко. И самое главное, что вы тоже готовы умереть ради любимого. Вот прямо здесь и сейчас!

– Я так говорила? – удивилась Яна.

– Слово в слово. Я тоже хочу признаться вам…

– Вы тоже готовы умереть ради любви? – уточнила Цветкова, позабавив старика.

– Мне уже, доченька, поздно совершать такие безумства. А вот признаться хочу кое в чём… Вам-то я поверил. Так горели глаза! Такая подача! Я грешным делом подумал, что если сейчас вас отпущу, так наделаете делов-то. Вот и смешал напитки втихаря, напоил. Каюсь. Потом перенёс на кровать. Так что всю ночь вы были под присмотром, а то по пьяному делу бог знает что с собой можно натворить.

– Вы думаете, что я наложила бы на себя руки? – поняла Яна.

– У нас места такие, – промокнул лоб салфеткой старик. – Аномальные. Вы не знали?

– Это в каком смысле? – Яна налила себе в чашку крепкого чаю и отпила глоток. – Инопланетяне, что ли прилетают?

Старик ухмыльнулся.

– Бог миловал. А вот то обстоятельство, что почти в каждой семье был самоубийца, со счетов сбрасывать не приходится.

– Так уж и в каждой?

– Да уж, поверьте. На местном телевидении даже специальный репортаж был. Пришли к выводу, что наши края – это такая аномальная зона, где люди не дорожат своей жизнью. И заметьте, у нас тут не Крайний Север, с его вечной ночью, метелями и затяжными депрессиями. – Старик вилкой вытащил из банки солёный огурец и откусил кусочек. – Что же вы не едите? Хорошо, знаете ли, помогает после возлияний.

– Спасибо, не хочется. Я лучше чаю.

Яков Соломонович тоже выглядел не лучшим образом. Он постоянно подносил руку ко лбу, словно пытаясь унять боль или проверить, осталась ли она у него на плечах.

– И вы – образованный человек – в это верите? – поморщилась Яна.

– Ну, не настолько, – поморщился старик. – Но в каждой легенде есть зерно правды, и это тоже реальность. Люди по всему миру становятся свидетелями удивительных и порой необъяснимых паранормальных явлений. Наша страна богата не только природными ресурсами, но и странными местами и таинственными явлениями. Кто-то сталкивается с чудесами постоянно, для кого-то – это сказки, тем не менее паранормальные вещи происходят в нашей жизни, и это такая же реальность, как, скажем, дождь или ветер, которые нам кажутся столь обыденными. Считалось, что шаманы древних религий способны получать информацию от умерших.

– Наверное, этим явлениям есть научные объяснения?

– Привидение в традиционных представлениях – это душа умершего человека. Люди верили в призраков с давних времён. Одни описывают их как видения и странный свет, ощущение постороннего присутствия в помещении, тревожные шумы или внезапное падение температуры. Другие чувствовали запах любимого блюда умершего человека, слышали его любимую песню или видели, как предметы начинали падать с полок, а дверцы шкафов сами открывались и закрывались.

Яна зябко пожала плечами.

– Вы так рассказываете, что мне страшно становится.

– Призраки – это всегда страшно, – ответил Яков Соломонович и поморщился от головной боли. – Человеческий мозг – это загадка. Человек говорит и думает о вещах, которые не осознает. Когда медиум очищает свой разум, он начинает искать дух, который входит в его тело и снабжает его секретными знаниями о мире. На самом деле в это время в его голове начинают возникать случайные идеи и мысли, и он считает, что они пришли к нему из другой реальности. Однако идеи приходят из его же головы, и наш мозг способен их генерировать без какого-либо усилия со стороны сознания. Всё это не потусторонний мир, а наше разыгравшееся воображение.

– Яков Соломонович, – неожиданно спросила Яна. – А у вас нет знакомой колдуньи или, на худой конец, ведуньи?

– А вам зачем? – прищурился старик.

– Мне кажется, что пора разобраться с моим внутренним родством с призраком.

– Как не быть? Есть, конечно. Только, чур, это секрет. Такие вещи обычно не афишируются.

– Спасибо. – Яна поднялась с табурета. – Яков Соломонович, спасибо за гостеприимство и чай. Пожалуй, мне пора. Засиделась я у вас.

Старик тоже встал и проводил Яну до выхода из музея.

– До свидания, Яночка. Рад был с вами познакомиться. Заходите ещё, буду счастлив.

Яна поблагодарила старика улыбкой и зашагала по утренней улице к кладбищу.