Ирина, сотрудница похоронного бюро, встретила Яну у дома погибшего Григория Васильевича криком:

– Яна Карловна, вас ищут! Вы где были? – кинулась она к ней как к палочке-выручалочке. Вид у девушки был крайне встревоженный, словно случилось что-то из рук вон выходящее.

Яна спокойно подошла к ней.

– А что меня искать? Тут я. Могут же у меня быть личные дела? А что случилось-то? – Яна почувствовала, как тоже стала нервничать.

– Одни мы с вами остались, кем вы руководить-то будете? – вдруг разрыдалась Ирина у нее на плече.

– Что значит «одни»? – не поняла Яна. Пока она целовалась с портретом и слушала бред местного знатока паранормальных явлений, наверное, произошло реальное преступление.

– Вчера поздно вечером мне позвонили из больницы и сообщили, что Николай Степанович, заместитель Ситцева, скончался от сердечного приступа.

– О господи! – обомлела Яна. – Это я его так напугала?! И виделись-то мы с ним всего раз. Мы даже не пообщались…

– Вы тут не при чем, Николай Степанович был отравлен. Следователь сказал. Между прочим, каким-то особенным ядом, малоизученным. Им же отравлены и бандиты, которые напали на Григория Васильевича.

– И их тоже?.. – округлила глаза Цветкова.

– Да… Один уже на поправку шел, правда, ничего следователю сообщить не успел.

– Но ко мне вопросов у следователя нет? – поежилась Яна.

– Надеюсь, что нет, – вытерла слезы Ирина. – Но следователь Володин вас всё равно искал. Нас всех допросили. Вы знаете, какая-то свидетельница сообщила следователю, что видела в больнице призрак девушки с длинными белокурыми волосами. Кошмар! Что вы по этому поводу думаете?

– Час от часу не легче! Добрый день, – поздоровалась Яна со следователем, который быстрым шагом подходил к ней.

– Ах, вот вы где, гражданка Цветкова! А мы вас обыскались! В больнице переполох, объявлен карантин. Отравление ядом! Все оставшиеся больные будут немедленно переведены в другие больницы. Документация опечатана. Вылетела группа из Москвы! Три трупа…

– А я тут при чем? – спросила Яна, не понимая, почему эту информацию вываливают на нее.

– А что у вас с лицом? – внимательно посмотрел на Яну следователь. – Где вы так оцарапались? – вопросом на вопрос ответил следователь, прищуриваясь.

– Понимаете, произошёл несчастный случай. Мы с Глебом, садовником Григория Васильевича, ехали на его мотоцикле. И я угодила с ящиком рассады в кювет. А это были колючие розовые кустики. Ну, и повредила лицо.

– Значит, он и тебя пытался убить! – произнёс следователь.

– Нет! Я больше чем уверена, что эта авария произошла случайно, – ответила Цветкова.

– Садовника арестовали. Полину Олеговну тоже… убили, – зарыдала Ирина.

– Как убили?! – Яна вообще перестала что-либо понимать. – Вы же сказали, что в больнице применили яд какой-то…

Ирина вытирала слезы и покрасневший нос платком, а следователь ответил Цветковой:

– Домработницу убили ночью ножом, нож нашли в подсобном помещении. Рядом спал садовник. Он был нетрезв. Так сказать, на месте преступления застали. У него нашли белый женский парик, испачканный кровью. А накануне он ходил в больницу к Николаю Степановичу, якобы чтобы передать фрукты и соки и справиться о самочувствии. А после его ухода трем пациентам стало плохо. Камер наблюдений в больнице нет, чтобы отследить маршрут садовника, но не много ли совпадений? А тут еще и вас чуть не угробил. Может, он всех вокруг себя решил зачистить? Я имею в виду, среди работников. Сорвало крышу?

Непонятно, кому задавал вопросы следователь, но Яна встала грудью на защиту своего нового знакомого.

– Да как же так можно? Вы на парня пять трупов хотите повесить? Он просто маньяк какой-то получается! Что же это с ним случилось? Разве можно вот так, запросто, обвинять человека во всех смертных делах? Обвинять, не разобравшись и не закончив следствие? И меня он не гробил! Я на это не подпишусь! Вчера вечером у нас была назначена встреча, Глеб просил меня, чтобы я позировала ему для портрета, но я не смогла прийти… Так уж вышло…

– Вот он, видимо, расстроился, что вы не пришли, и замочил еще домработницу до кучи. Но вам, Цветкова, повезло!

– Ну да, свезло, так свезло… – не очень уверенно сказала Яна.

– Конечно, повезло. Иначе он и вас бы зарезал тоже! И не спрашивайте, почему. Пусть эксперты и психиатры разбираются. Все улики против него. Не повезло мерзавцу.

– Нельзя так. А если эти улики ему подбросили? Разве так не бывает?

– А вы, Цветкова, его пожалейте еще! Может, на себя несколько убийств возьмете? Всё! Попался голубчик! Устроил этой ночью бойню, но теперь точка! Можно будет вздохнуть спокойно! – стоял на своем следователь.

– А Мартин говорил, что вы думающий и порядочный человек, – уронила Яна, не глядя на ретивого следока.

– Я такой и есть!

– Так разберитесь! Сразу всех собак вешать на одного подозреваемого – это непрофессионально!

– Я разберусь, разберусь! Можно я вам задам вопрос? Вот вы, Цветкова, где вы были этой ночью? С кем проводили время? Надеюсь, не как наши туристы в Солсбери?

– Я провела ночь в краеведческом музее, – сухо ответила Яна, сама понимая, что звучит это, в свете последних событий, странно.

– Вот как? – удивился Игорь Владимирович. – И что же вы там делали, ночью? Рассматривали чучело медведя с пластилиновым языком?

– Сначала осматривала экспозицию. Потом познакомилась с директором Яковом Соломоновичем. Он пригласил меня в гости. Я приняла приглашение. Мы выпили коньяку, а больше я ничего не помню. Проснулась утром.

Возникла неловкая пауза.

– Да… Цветкова, вы не перестаете меня удивлять. Людей убивают пачками, полиция с ног сбилась, а вы на экскурсию в краеведческий музей. Забавно… Но подозрительно.

– А что тут такого?! – уже завелась Яна. – Я кому-то что-то должна? Да! Я была в краеведческом музее. Зашла посмотреть на старинный портрет женщины, которая, как говорят, очень похожа на меня.

– Я видел этот портрет. Действительно, похожа.

– Я тоже видела, – встряла Ирина. – Как две капли воды. Тютелька в тютельку. Просто удивительно, но необъяснимо.

Следователь нахмурился.

– Не надо уводить разговор в сторону. Сейчас не до призраков.

– Но кто-то же был в больнице!

– Ну, не привидение же! Садовник мог надеть парик с длинными волосами, закутаться в больничный халат – чем не призрак?

– Что-то на него не похоже, – сказала Ирина.

Следователь повернулся к ней.

– Позвольте спросить, почему?

– Не вижу причины так ему поступать.

– Я тоже не вижу. Но парик-то у него нашли.

– Парик могли подбросить.

Следователь сурово свёл брови.

– Такую версию тоже опускать нельзя. Но почему вы, Ирина, так горячо защищаете этого человека?

– Глеб мне не чужой. Он отец моей дочери.

– Вот как? – хором воскликнули Яна и следователь.

– И сколько же ей лет? – поинтересовалась Яна.

– Три годика.

Яна заглянула в глаза Ирине.

– Так вы вместе?

– Уже нет. Мы расстались, но хорошие отношения сохранили, ведь у нас общий ребёнок. Между прочим, на работу к Ситцеву меня Глеб устроил, и я ему очень благодарна.

Следователь секунду помолчал, словно ему было неловко, но потом всё-таки спросил:

– Скажите, Ирина, а из-за чего вы расстались?

Ирина невесело улыбнулась.

– Банальная история. Глеб ни одной юбки не пропустит. Да и женщины ему проходу не дают – такой красавчик! Я терпела, терпела, но и моему терпению пришёл конец. С Глебом любовь крутить можно, а вот заводить серьёзные отношения нельзя. Легкомысленный человек. Ненадёжный.

– Теперь всё становится на свои места, – подвёл итог Игорь Владимирович.

Яна удивлённо подняла брови.

– Что именно?

– То, что он убил всех, кроме Ирины. Все-таки мать его ребенка! – заулыбался хитрый следователь.

Яна нервно дёрнула плечиком:

– Ну так уж и всех! Я ведь тоже жива!

Не успела она договорить, как все вздрогнули от отчаянного крика:

– Я не виноват! Я ничего не делал! Яна, я ждал тебя! Я звонил! Я не убивал!..

Глеб бился в руках двух крепких парней, которые пытались посадить его в полицейскую машину.

– Это беспредел, – вскинулась Цветкова. – Ирина, не плачьте, пожалуйста! – Не ревите! Слышите? Не ревите! Как дочку зовут?

– Что? – вытерла щёки тыльной стороной ладони Ирина. – Дочку? Ариша…

– Не ревите ради Ариши!

– Я Глеба люблю, а он…

– Он дурак и бабник, я это уже поняла!

– Я сделала ему еще хуже! Рассказала про дочь…

Следователь внимательно посмотрел на Ирину и двинулся к полицейской машине, которая ожидала его.

– Это следователь вас неправильно понял. Я не думаю, что Глеб кровожадный убийца.

– Вы, правда, так считаете? – спросила Ирина.

– Чистая правда…

Ирина смотрела на Яну такими глазами, словно она видела в ней свою спасительницу.

– У вас на лице какие-то темные пятнышки, – вдруг сказала она. – Испачкались?

– Только этого мне не хватало! Грязь, царапины… – схватилась за щеки Яна.

Ирина присмотрелась внимательнее.

– Словно краска. Не стирается?

– Когда я была в музее, то поцеловала картину со своим двойником. Так мне, во всяком случае, рассказал директор. Если честно, я ничего не помню. Выпила, память потеряла. Хотя… Стоп! Откуда свежая краска на полотне? Картина-то старинная! О боже! Ничего не понимаю. Яков Соломонович вроде бы ко мне претензий не имел… – Яна смотрелась в маленькое карманное зеркальце, которое дала ей Ирина, и яростно тёрла запачканную щёку.

– У Глеба в мастерской, она в левом крыле, какие хочешь растворители есть. Растворят любые краски, – сказала Ирина. – Знаете, мне кажется, что уже чисто.

– Да? – Яна внимательно осмотрела себя в зеркальце. – Ну и хорошо. Значит, обойдёмся без едких средств. Кожа целее будет.

Ирина взяла зеркальце и убрала в сумочку.

– Скажите, – повернулась она к Яне, – а как можно помочь Глебу? Я так расстроилась, что мне ничего в голову не приходит.

– Помочь можно, – ответила Яна. – Если мы найдём настоящего убийцу. Другого способа, мне кажется, нет.