Кьяра снова сидела на стадионе. Игра подходила к концу, и рефери добавил две дополнительные минуты.

— О господи, мое сердце не выдержит, — воскликнула жена одного из игроков, сидевшая рядом.

Кьяра ничего не ответила. Она знала, что эта игра была очень важной для Лаззеро. Он согласился принимать в ней участие, чтобы поддержать благотворительную организацию в Гарлеме, которая занималась трудными детьми.

С каждым днем она открывала в этом человеке все новые грани. Он был неустанным в своем деле. В субботу Лаззеро отправился на ужин с иностранными корреспондентами, в воскресенье его ждал прием в посольстве Великобритании, а вчера они встречались в одном из шикарных итальянских ресторанов с представителями самой большой в мире розничной сети по продаже одежды. И выпили вина на сумму, равную ее месячной зарплате.

Лаззеро проявлял заботу и обнимал ее при каждой возможности, отчего ее постоянно бросало в жар. Она сама потребовала от него, чтобы их отношения оставались чисто деловыми, а теперь приходила в смятение оттого, что рядом с ним чувствовала себя как никогда живой.

Кьяра взволнованно следила за тем, как Лаззеро вышел за боковую линию поля с мячом в руках. Он что-то крикнул своим товарищам по команде, а потом вбросил мяч на поле. Те подхватили мяч, три точных пасса, последний пасс Лаззеро передал Лукке, и мяч оказался в воротах.

Трибуны заревели от восторга. Кьяра вместе с остальными болельщиками вскочила с места, и тут прозвучал финальный свисток. Лаззеро, который, казалось, растерялся от собственной удачи, бросился к кромке поля, где его вместе с Луккой окружили другие игроки. Счастливые, они крепко обнимали друг друга и поздравляли с победой.

Кьяре сказали, что она должна выйти на поле. Согласно традиции Летнего кубка игроки команды-победителя заслуживали поцелуй, что очень любили снимать телевизионщики.

«Только не это», — испугалась Кьяра. Но когда жены и подружки игроков высыпали на поле, она поняла, что у нее нет выбора.

Лаззеро смотрел, как она приближалась к нему, и в его глазах плясали веселые искорки. Кьяра остановилась перед ним, обняла его за талию и, поднявшись на цыпочки, коснулась губами его щеки.

— Поздравляю, — тихо сказала она. — Ты играл потрясающе.

Лаззеро обхватил пальцами ее подбородок и лукаво посмотрел на нее.

— Мне кажется, от нас ждут большего.

Положив свою огромную ладонь ей на спину, он заставил Кьяру чуть податься вперед и прижаться к его сильному телу. У нее перехватило дыхание, когда Лаззеро склонился над ней и поцеловал так страстно, что у нее задрожали коленки.

Кьяра обвила его шею руками только для того, чтобы устоять на ногах. Но потом она погрузила пальцы в его густую шевелюру и потерялась в его поцелуе, перестав замечать следовавшие одна за другой вспышки камер.

Ошеломленная и сбитая с толку, Кьяра покачнулась на каблуках, но Лаззеро крепко держал ее за талию и помог устоять на ногах. Свет слепил ей глаза, а вокруг раздавался свист и громкие аплодисменты.

— Ангел мой, ты была очень правдоподобна, — проведя своими чувственными губами по ее щеке, шепнул ей на ухо Лаззеро.

Еще бы.

— Как прошла твоя встреча с Джанни? — придя в себя, спросила Кьяра.

— Ему понравились эскизы. Во многом благодаря тебе. Он пригласил нас на прием в пятницу вечером, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество.

— Я очень рада за тебя. Поздравляю.

— Мне хочется сводить тебя куда-нибудь, чтобы отблагодарить и заодно отпраздновать это событие.

— Мы будем только вдвоем?

— Да. Мне показалось, что ты устала от всей этой круговерти, и я приготовил тебе сюрприз.

— Что мне надеть? — пришла в восторг Кьяра.

— Что-нибудь красивое. Если хочешь, можешь надеть свое собственное платье. Этим вечером мы будем предоставлены самим себе.

Лаззеро уже почти пожалел, что предложил Кьяре надеть что-нибудь из ее собственного гардероба. Время близилось к вечеру, когда они стояли на взлетной полосе в аэропорту «Линате» в ожидании посадки, и ветер колыхал светло-розовое платье Кьяры с высокой талией. Оно было с длинными летящими рукавами, которые каким-то образом обнажали ее плечи, и с многочисленными слоями какого-то прозрачного шелка. Создавалось впечатление, что вместо платья Кьяра завернулась в тонкий шарф.

Длиной ее наряд доходил до середины бедра и обнажал ее длинные ноги, что очень мешало Лаз-зеро сосредоточиться. В своих фантазиях он давно представлял, что почувствует, когда Кьяра обовьет его этими самыми ногами. И ее легкомысленное платьице все больше распаляло его.

Кьяра искоса глянула на него, поднимаясь по трапу.

— Ты сам сказал надеть то, что мне захочется.

— Да, и ты выглядишь потрясающе. Платье просто фантастическое.

Ее губы растянулись в улыбке, которой можно было осветить небольшой мегаполис.

— Рада, что тебе понравилось.

Они полетели в Апулию, известную обилием солнца, морем и восхитительными видами.

— Как здесь красиво, — восторженно выдохнула Кьяра, когда их частный самолет приземлился в Саленто, спрятанном в кристально чистых водах Адриатического моря.

— Здесь живет один из моих знакомых, — пояснил Лаззеро, помогая Кьяре спуститься по трапу. Он боялся, что она свернет себе шею на этих высоченных каблуках. Но от прикосновения к ней огонь, пожиравший его изнутри, разгорелся еще сильнее. — Место очень живописное.

Когда они пошли по взлетной полосе, подол платья Кьяры взмыл вверх от ветра, и Лаззеро быстро прижал его к ее бедру, когда один из проходивших мимо рабочих вдруг остановился, разинув рот.

— Пожалуйста, может, ты как-то усмиришь свое платье?

— Это все ветер, — густо покраснела Кьяра. — Если бы я знала, что мы отправимся на ужин на самолете, я бы выбрала другой наряд.

Что очень огорчило бы Лаззеро. Он старался сдерживать грозившие выйти из-под контроля гормоны, когда усаживал Кьяру в машину, чтобы отвезти ее в расположенный на высоком скалистом берегу городок Полиньяно-а-Маре.

Это место в лучах заходящего солнца становилось сказочно красивым, и Лаззеро, взяв Кьяру за руку, предложил часть пути пройти пешком.

— Мы не на публике, — смутилась она.

— Сила привычки, — беспечно ответил он. — Кьяра, не будь такой колючей. Мы всего лишь держимся за руки, а не целуемся прямо посреди улицы.

Лаззеро тут же представил, как заводит ее в какую-нибудь тихую, вымощенную камнем боковую улочку и делает с ней то, о чем мечтал с самой первой их встречи.

Кьяра не стала вырываться и молча шла с ним по направлению к морю. Когда они подошли к набережной, перед ними появилась гостиница, разместившаяся в одной из пещер. Лаззеро провел ее в ресторан, и она оглянулась по сторонам, рассматривая помещение, освещенное неярким светом и с потрясающим видом на Адриатическое море.

— Скажи, что у нас столик с видом на море, и я тогда умру и отправлюсь прямиком в рай.

— Так и есть, — улыбнулся Лаззеро и подвел ее к столику у самого края пещеры.

— Это тебе не дыра в стене в Ист-Виллидж, — в шутку сказала она, чтобы хоть как-то унять свое гулко бьющееся сердце.

— Кьяра Ферранте, хочешь сказать, что это больше похоже на свидание?

— Я пошутила, — смущенно возразила она.

— Ты даже не можешь произнести это слово, не так ли? — насмешливо глянул на нее Лаззеро. — Собираешься дать деру из-за того, что мы немного отклонились от курса?

— А ты? — с вызовом бросила она.

— Нет. Я собираюсь заказать нам вино.

Он не стал спрашивать, что будет она будет пить, потому что именно так проходили свидания с ним. Подружки Лаззеро чувствовали себя в его компании по-настоящему женственными, и им не приходилось о чем-либо думать или заботиться. В точности такие же эмоции испытывала сейчас и Кьяра, когда Лаззеро заказывал бутылку «Бароло». И эти ощущения доставляли ей удовольствие, потому что впервые за очень долгое время кто-то проявлял заботу о ней самой.

— Итак, — откинувшись на спинку кресла, спросил Лаззеро. — Расскажи мне о своей задумке по поводу линии одежды для городских модниц.

— Тебе правда интересно?

— Да. Очень.

Кьяра рассказала ему о портфолио с эскизами, над которым работала с юных лет, и о том, что мечтала придумывать одежду для подростков и молодых женщин со средним доходом.

— Большинство жительниц Нью-Йорка не могут себе позволить наряды дорогих брендов, но им, как и мне, хочется выразить свою индивидуальность.

Лаззеро помешал вино в бокале и пристально посмотрел на Кьяру.

— Сегодня утром я разговаривал со своим главным дизайнером. Посмотрев твои эскизы, она сказала, что у тебя определенно есть талант.

— Как мило с ее стороны.

— Заметь, что она очень скупа на похвалу. Бьянка руководит программой подготовки модных дизайнеров на Манхэттене. Слыхала о такой?

— Конечно. Они берут шефство над новыми талантами из местных, предлагают стипендии для обучения и сотрудничество в модной индустрии. Это потрясающая менторская программа.

— Я рассказал Бьянке твою историю. Она хочет встретиться с тобой. Конечно, если тебе интересно. Вы просто поговорите за чашечкой кофе. Она посмотрит, подходишь ли ты им. Гарантий, что они тебя возьмут, нет никаких, но от нее зависит многое.

— Лаззеро, туда невозможно пробиться. Даже самые талантливые из школы Парсонс не могут туда попасть.

— Там ищут людей, у которых есть видение. У тебя оно есть. Ты не должна сомневаться, когда выпадает такой шанс. Ты должна хвататься за него. Вдруг что-нибудь да получится. А если нет, то, по крайней мере, ты попыталась.

Кьяра не на шутку разволновалась. Вдруг она потеряла хватку и навыки? Но, с другой стороны, такого шанса больше не будет.

— Всего лишь чашечка кофе, — тихо сказал Лаззеро. — Подумай над моим предложением.

Кьяра молча кивнула и сделала глоток вина. Ей стало светло на душе оттого, что Лаззеро верил в нее, прислушивался к ее мнению и ценил ее за то, кем она была.

Может, он и был таким же плейбоем, как Антонио, но на этом их сходство заканчивалось. Лаз-зеро представлял собой увлекательную и сложную личность, глубина которой не могла не вызвать интерес с ее стороны. Он был предельно честным и прямо говорил, кто он и что может предложить женщине, что кардинальным образом отличало его от Антонио.

И то, что сказал Лаззеро о ней в тот первый вечер, было чистейшей правдой. Кьяра в самом деле боялась обжечься еще раз. И боялась признаться, что чувствовала по отношению к нему. Но отрицать влечение, возникшее между ними, было бессмысленно.

Что, если шагнуть в этот омут с широко распахнутыми глазами, не питая никаких иллюзий, как в случае с Антонио? И принять, что их с Лаз-зеро непродолжительный роман останется в прошлом, когда они вернутся обратно в Нью-Йорк?

У нее кружилась голова, когда она думала о близости с Лаззеро. Он по-прежнему держал ее за руку так, словно в мире не существовало ничего более естественного. А прикосновения его длинных мускулистых ног к ее обнаженным бедрам вызвали у нее волнительную дрожь.

С каждым разом Лаззеро все дольше задерживал взгляд на губах Кьяры, а она думала о том, что ей больше не хочется чувствовать себя мертвой изнутри. Ей хотелось шагнуть в пламя страсти вместе с ним и насладиться каждым мгновением их близости. Не оглядываться назад и не думать «что, если». Потому что она давно выросла и перестала быть пугливой, неопытной девочкой. И она знала, чего хочет.

Кьяра настолько погрузилась в собственные мысли, что совершенно потеряла нить разговора.

— Я хочу спросить, — вдруг сипло бросил Лаз-зеро. — Когда мы перейдем к той части вечера, где начинаются поцелуи?

— Лаззеро… — взволнованно выдохнула она.

Он подозвал официанта, который через пять минут принес счет и сунул что-то в руку Лаззеро.

— Мы разве не пойдем за машиной? — еще больше разволновалась Кьяра, увидев, что Лаззеро ведет ее не к выходу из гостиницы, а к лифту.

— Нет. — Он нажал кнопку лифта, и она с замирающим сердцем заметила в его руке ключ от гостиничного номера.

Кьяра чуть не застонала от огорчения, когда дверь лифта открылась и внутри его оказалось две парочки. Она вежливо улыбнулась им, чувствуя, как дрожат ее коленки. Лаззеро заметил ее смятение и, обняв за талию, притянул к себе. Что было похоже на чирк спичкой о сухую древесину. Когда они вышли на нужном этаже, Кьяра так дрожала, что с трудом могла дышать.

Оказавшись в коридоре, она заметила, что на этом этаже был только один номер, рядом с которым и остановился Лаззеро. Кьяра ждала, что он воспользуется ключом, но вместо этого он прижал ее к стене и жадно набросился на ее рот.

Лаззеро обхватил ее рукой за затылок, и они начали целоваться с такой всепоглощающей страстью, которая приводила в смятение своей безудержной силой.

— Ты такая пленительная, — оторвавшись от ее губ и тяжело дыша, шепнул Лаззеро ей на ухо. — Кьяра, скажи, что ты хочешь этого.

Ее вдруг охватила паника, и, не выпуская из рук его рубашку, она заглянула в его затуманенные страстью глаза. Кьяре казалось, что этому человеку можно доверять безоговорочно. Она встала на цыпочки и провела пальчиками по линии его чувственных губ, а потом молча кивнула.

Его глаза буквально полыхнули. Он быстро открыл номер, подхватил Кьяру так, чтобы она обвила его своими ногами, и, вломившись внутрь, ногой захлопнул за собой дверь.

Сходя с ума по Кьяре так, как никогда и ни по кому, Лаззеро прижал ее к стене и снова набросился на ее рот. Потом, не смыкая губы, он провел ими по изящной линии ее шеи и слегка куснул жилку, которая бешено пульсировала от его ласк. Кьяра сдавленно ахнула, сгорая от желания.

Не в силах справиться с собой, Лаззеро скользнул руками под подол ее шифонового платья и обхватил ладонями ее ягодицы, нащупав под ними почти что невесомое нижнее белье. Безумно желая прижать Кьяру к себе, он слегка приподнял ее и встал так, что его возбужденная плоть упиралась в ее мягкую сердцевину, прикрытую тончайшим шелком.

— Боже, Лаззеро. Это… Я чувствую…

Он провел большим пальцем по низу ее живота, и она изогнулась навстречу ему.

— Что ты чувствуешь?

— Мне так хорошо, — тихо застонала Кьяра. — Так горячо.

Лаззеро тихо выругался. Или он сбавит обороты, или все закончится в пять секунд, чего он просто не мог допустить. Особенно после того, как мысль о близости с Кьярой взрывала его мозг.

Он медленно расцепил сомкнувшиеся вокруг его талии ноги Кьяры и поставил ее на пол, стиснув зубы, когда ее мягкое тело скользнуло вдоль его готовой взорваться от возбуждения плоти. Кьяра смущенно посмотрела на него затуманенными от страсти глазами.

— Нам нужно притормозить, — хрипло выдавил он, взяв ее за руку и ведя за собой в комнату. — Иначе все закончится слишком быстро.

Номер показался ему по-настоящему сказочным с шикарной зоной отдыха, из которой через открытую застекленную дверь и террасу за ней открывался потрясающий вид на море. Однако все внимание Лаззеро было приковано к огромной кровати, занимавшей почти все пространство.

Он присел на нее и привлек к себе Кьяру.

— Я не знаю, к чему прикоснуться в первую очередь, — сипло выдавил Лаззеро. — Ты такая сногсшибательная, что я теряю голову.

Ее глаза потемнели и превратились в два темно-зеленых озера. В отличие от него она точно знала, к чему хотела прикоснуться. Дрожащими руками Кьяра расстегнула пуговицы его рубашки и, вытащив ее из-за пояса, распахнула, чтобы прижать ладони к его груди.

— Ты сошел с ума, — прошептала она.

Он сойдет с ума, если не прикоснется к ней сейчас же. Лаззеро сбросил рубашку и швырнул ее на пол. Потом развернул Кьяру и расстегнул молнию ее платья, обнажив ее смуглую кожу, когда платье розовым облачком опустилось к ее ногам.

Она ногой отбросила платье в сторону и повернулась к нему, впитывая жар его взгляда, который запечатлевал каждый миллиметр ее тела. Ее мягкие пухлые губы, которые так и напрашивались на поцелуи, сводили его с ума, и он терял голову, когда смотрел на ее прозрачное нижнее белье, которое почти не скрывало ее женские прелести.

Лаззеро усадил ее к себе на ноги так, чтобы ее коленки оказались по обеим от него сторонам, и прильнул к ее губам. Он целовал ее до тех пор, пока она не обмякла в его руках. Потом Лаззеро расстегнул ее бюстгальтер и бросил его на пол, и его ладони наполнила ее тяжелая с розовыми сосками грудь. Он упивался и никак не мог насытиться ее прелестями, проводя большими пальцами рядом с набухшими сосками, но не касаясь их, пока Кьяра не застонала и не изогнулась навстречу ему.

— Нравится? — тихо спросил он, возбуждаясь все сильнее тем, с какой готовностью она отвечала на его ласки. — Тебе хочется большего? Покажи, где ты хочешь, чтобы я коснулся тебя.

— Лаззеро, — прошептала она, и ее щеки слегка зарумянились.

— Покажи.

Она прикусила губу и положила ладонь себе на низ живота. Лаззеро бросило в жар, и он положил руку сверху на ее ладонь.

— Хочешь, чтобы я коснулся тебя?

Кьяра густо покраснела и едва заметно кивнула. Сдерживаясь из последних сил, Лаззеро скользнул рукой под прозрачную ткань ее трусиков и обхватил низ ее живота. Затем он провел пальцем по ее гладкой сердцевине, чувствуя, как бьется его сердце и какой влажной и возбужденной становится Кьяра.

— Ты похожа на мед, — пробормотал он, неторопливо целуя ее и поглаживая ее сладкую, пульсирующую сердцевину. — На горячий, тягучий мед.

Она в ответ простонала, а он все больше возбуждал ее, погрузив палец в ее лоно и глядя, как ее лицо засветилось от удовольствия от его ласк.

— Нравится?

— Я хочу большего, — изогнув спину, прошептала Кьяра.

Лаззеро никогда в жизни не испытывал такого волнения, в которое приводила ее невинная чувственность. Он скользнул пальцем еще глубже, ощущая, как вокруг него смыкается ее бархатистая плоть. Она была такой тугой и такой чертовски горячей. Лаззеро переживал настоящее блаженство.

— Вот так, малышка. — Он хрипло ободрил Кьяру, когда она задвигала бедрами, отвечая на его прикосновения. — Оседлай меня. Доставь себе удовольствие.

Она закрыла глаза, а Лаззеро переплел язык с ее языком и заглушал ее стоны, пока они не стали отчаянными.

— Лаззеро, — выдохнула Кьяра.

И тогда он погрузил два пальца в ее лоно, и не прошло и минуты, как Кьяра содрогнулась от оргазма в его объятиях.

Она не могла сказать, как долго оставалась в забытьи, и когда очнулась, то ей показалось, что она тонет в колдовских глазах Лаззеро.

Кьяре захотелось, чтобы он пережил такое же наслаждение, и, потянувшись к низу его живота, она провела пальцами по его отяжелевшей плоти.

— Думаю, прямо сейчас нам следует воздержаться от подобных действий, — тут же остановил ее Лаззеро, положив руку сверху на ее ладонь.

— Но я хочу прикоснуться к тебе, — мягко возразила Кьяра.

Он посмотрел на нее и, немного подумав, убрал руку. Тогда она расстегнула пуговицу на его брюках и осторожно, чтобы не задеть его возбужденную плоть, потянула вниз молнию.

Когда Кьяра сунула руку ему в трусы и сомкнула пальцы вокруг его гладкой и твердой, как сталь, плоти, в комнате вдруг стало нечем дышать. Она начала ласкать его, и ее лоно снова увлажнилось при мысли о том, чтобы принять его в себя.

С громким стоном Лаззеро скатился с кровати, быстро разделся и, надев презерватив, бросился обратно. Он жадно прильнул к губам Кьяры и, уложив ее на мягкие простыни, стянул с нее трусики.

Изнывая от желания, она обхватила его за затылок и, притянув к себе, прильнула к его губам.

Ей казалось, что их поцелуй длился вечность. Лаззеро скользнул рукой под ее колено и завел ее ногу себе на талию. Устроившись между ее бедер, он коснулся ее влажного лона, и Кьяра внутренне сжалась. Потому что его возбужденная плоть была такой огромной.

— Мы не будем торопиться, — заметив ее взволнованный взгляд, прошептал он. — Радость моя, скажи, как ты себя чувствуешь. Что тебе нравится?

Она выгнула бедра, отчаянно желая, чтобы он овладел ею. Лаззеро обхватил ладонью ее ягодицы и, приподняв ее, скользнул своей бархатистой головкой в ее лоно.

— Такая тугая, — содрогнулся он, — такая сладкая. Как ты себя чувствуешь?

— Потрясающе, — выдохнула Кьяра. — Но я хочу большего.

Он проник в нее еще немного глубже, подался назад, а потом снова сделал толчок. Каждый раз Лаззеро останавливался, чтобы Кьяра могла привыкнуть к нему, и сводил с ума своей медлительностью. Он проявлял терпение, испытывая тем самым ее собственное.

Кьяра обхватила руками его мускулистые ягодицы и приподнялась, впуская его в себя еще больше. Он тихо выругался, сжал ее бедра и одним мощным толчком заполнил ее собой без остатка, отчего у нее перехватило дыхание.

Никогда раньше Кьяра не чувствовала себя настолько наполненной. Не отрываясь от губ друг друга, они задвигались в лихорадочном ритме, пока не настроились на одну волну.

— Вот так, — хрипло выдавил Лаззеро. — Дай волю своим чувствам.

Он изогнулся, чтобы проникнуть в нее еще глубже, и не сводил с нее глаз. Их единение было всепоглощающим, большим, чем просто физическая близость, и Кьяра никогда в жизни не переживала ничего настолько обнажающего душу.

Медленно, целенаправленно Лаззеро входил в нее, пока Кьяра с громким криком не взмыла на вершину наслаждения, а он с глухим животным ревом последовал за ней, войдя в нее так глубоко, что у нее перед глазами вспыхнули раскаленные добела звезды, когда они слились в одно целое.