Кьяра и правда плохо спала. Проснувшись утром в воскресенье, она посмотрела на свое кольцо и тяжело вздохнула. Одно дело играть подружку Лаззеро, и абсолютно другое — притворяться его невестой.

С одной стороны, никто ничего не узнает, потому что она уедет в Италию, но с другой — ей придется оставить отца одного на выходных. И она не сможет, как обычно, звонить ему по вечерам и справляться, как у него дела.

Сказать отцу правду Кьяра не могла. Он бы никогда не одобрил ее решение, и гордость не позволила бы ему принять деньги, полученные таким образом. Лаззеро, умевший решить любую проблему, предложил перечислить финансы для пекарни через общинную организацию, которую поддерживала его компания, обеспечивавшая денежной поддержкой местных предпринимателей.

Ей не хотелось обманывать отца, но пришлось придумать историю о том, что она собралась в отпуск на озеро Комо, где они с подружками сняли дом. Кьяра после этого звонка еще долго приходила в себя, потому что отец всегда учил ее быть честной с собой и с другими.

Потом она позвонила одному из его старых друзей, жившего по соседству, и попросила присмотреть за ним.

На следующий день Кьяра отправилась на встречу с Микаэлой Паркер, одевавшей добрую половину манхэттенских знаменитостей, и нерешительно застыла перед шикарным бутиком на Мэдисон-авеню, каждая вещь в витрине которого кричала о том, что стоит ее месячной зарплаты.

Микаэла оказалась мастером своего дела и быстро подобрала Кьяре гардероб, все вещи которого подчеркивали достоинства ее фигуры.

— Вы с Лаззеро помолвлены? — потрясенно спросила она, заметив на пальчике Кьяры кольцо с бриллиантом.

— Совсем недавно, — пробормотала Кьяра, заметив, как в ее сторону повернулись все консультанты-продавцы. — Мы еще не делали официального заявления.

— Теперь это ни к чему, — натянуто ответила Микаэла, кивнув в сторону девушек. — К обеду полгорода будет в курсе о вашей помолвке.

О господи! Зачем она только согласилась на все это?

Потом стилист потащила ее в бутик нижнего белья.

Стоя перед зеркалом в шелковом белье персикового цвета, Кьяра вспоминала о том, что Антонио обожал покупать ей такие вещи, потому что, по его словам, ему нравилось, что она принадлежала только ему одному. Еще он заявлял, что не хочет делиться ею с другими. Эту отговорку он использовал, когда речь заходила о совместных выходах на публику. Антонио всегда выбирал какие-то недорогие рестораны, а Кьяре казалось, что он просто решает, делать ее своей женой или нет. Какой же глупой она была.

Из бутика нижнего белья Микаэла повела ее к стилисту-парикмахеру, Димитрию. Тот тут же предложил Кьяре обрезать волосы по плечи и сделать челку, чтобы выглядеть более современно. Она хотела возразить, потому что всегда гордилась своими волосами, но потом подумала, что пришло время перемен. И если Антонио, который обожал ее волосы, случайно встретит ее в Милане, он поймет, что прежней Кьяры больше нет.

— Я согласна, — решительно кивнула она.

Лаззеро нервно посматривал на двери небольшого зала ожидания в аэропорту Тетерборо, ожидая приезда Кьяры. Когда она наконец появилась на пороге, он был потрясен тем, как сильно она преобразилась, побывав в руках стилиста. Она выглядела круто и стильно, но Лаззеро ужаснулся, увидев, что она обрезала свои шикарные волосы, которые раньше волнами струились у нее по спине. Конечно, эта прическа подчеркивала восхитительные черты ее лица и эти невероятные зеленые глаза. Но Кьяра стала абсолютно другой.

Сжав в руке телефон, он зашагал навстречу ей.

— Какого черта ты сделала со своими волосами? Она удивленно посмотрела на него, а потом нахмурилась.

— Пришло время что-то изменить в себе. Мне сказали, что с такой прической я выгляжу просто шикарно. Разве ты не этого добивался?

Да. Нет. Нет, если пришлось пожертвовать ее потрясающими волосами. Лаззеро хотелось позвонить Димитрию и сказать, что он идиот. Только вот Кьяра выглядела в точности как женщина, с которой он мог появиться на людях рука об руку. Микаэла справилась со своей задачей на отлично. Так почему Лаззеро так негодовал? Может, потому что ему больше нравилась прежняя Кьяра?

— Извини, — буркнул он. — Сегодня выдался непростой день. И ты в самом деле выглядишь изумительно.

— Микаэла — настоящее чудо, — чуть смягчилась Кьяра. — Она дала мне парочку превосходных советов.

— Прекрасно, — кивнул Лаззеро. — А теперь пойдем. Ты готова?

Когда частный самолет их компании взмыл в небо, он достал свой ноутбук, а Кьяра устроилась в своем кресле с чашкой зеленого чая и глянцевым журналом.

Лаззеро пришлось по душе, что его спутница не мешает ему пустой болтовней, говоря о вещах, которые не вызывали у него ни малейшего интереса. И только пару часов спустя он заметил, что Кьяра начала вести себя немного странно. Она бесцельно листала журнал, смотрела в окно, по нескольку раз подкрашивала губы и ерзала на кресле до тех пор, пока Лаззеро со вздохом не отставил свой ноутбук в сторону.

— Что случилось? — тихо спросил он.

Кьяра молча достала из сумки какую-то газету и, положив перед ним на столик, указала на небольшую заметку Самары Джонс, которая сопровождалась снимком Кьяры, выходившей из магазина с пакетами в руках.

«Извините, леди, но этот Ди Фиоре уже занят, — писала Самара. — Согласно моим источникам, новую невесту Лаззеро Ди Фиоре видели в модном бутике вместе со звездным стилистом Микаэлой Паркер, и на ее пальчике красовалось кольцо с бриллиантом в четыре карата. По слухам, причиной похода по магазинам стал Летний кубок в Милане».

— Мы ведь этого и добивались. Теперь Каролина точно отстанет от меня, — успокоил он расстроенную Кьяру. — Не переживай так. Через пару дней все закончится.

— Не переживать? — смерила его убийственным взглядом Кьяра. — Лаззеро, одно дело играть твою подружку. Но совсем другое — появиться на страницах нью-йоркского еженедельника в качестве твоей невесты. А если эту заметку увидит мой отец? Не говоря уже о том, что наша помолвка будет самой короткой за всю историю. Журналисты с ума сойдут.

— Ты знала, что нас будут фотографировать в Милане.

— Я надеялась, что о нас не будут писать на первых страницах, — поджала губы Кьяра. — Если честно, я вообще не представляю, как мы осуществим твой план.

— У нас ничего не получится, — многозначительно бросил Лаззеро, — если ты будешь дергаться каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе.

— Я не дергаюсь, — покраснела она.

— Нет, дергаешься. Давай выпьем перед ужином и немного поговорим. Нам нужно узнать друг друга поближе, чтобы убедительно сыграть свои роли.

Лаззеро помог ей подняться, и они пересели на диван.

Кьяра сбросила туфли и села, поджав ноги. Она сделала глоток чая и попыталась расслабиться, что было почти невозможно рядом с Лаззеро, который выглядел невероятно привлекательным в темных брюках и белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Кьяра поглядывала на легкую небритость на его лице, и ее охватывала внутренняя дрожь. Словно уровень тестостерона достиг отметки максимума в небольшой кабине самолета, откуда невозможно было сбежать.

— Каким видом спорта ты занимался в университете? — выпалила она первое, что пришло в голову.

— Я был одержим баскетболом.

— Санто тоже?

— Он слишком красив, чтобы подставляться под удары, — насмешливо заметил Лаззеро. — Каждый раз, получая локтем в лицо, он бежал бы к своему пластическому хирургу. Санто играл в бейсбол.

— Наверное, ты был хорошим игроком, раз получал спортивную стипендию.

— У меня неплохо получалось. Но на последнем курсе я получил травму и отправился на скамейку запасных. У меня не было достаточно времени, чтобы прийти в форму перед ответственными играми. Так что со спортивной карьерой у меня не сложилось.

— Наверное, очень нелегко лишиться своей мечты, — заметила Кьяра.

— Некоторые мечты обходятся слишком дорого.

— Но ты ведь создал компанию, о которой мечтал.

— Просто мы увидели незанятую нишу на рынке спортивных товаров. Я вижу смысл в возможности, но не в слепом идеализме.

— Слишком большие амбиции тоже могут носить разрушительный характер. Я видела множество примеров тому в Нью-Йорке.

— Ты говоришь о человеке, который разбил тебе сердце?

— Кто сказал, что он существует? — сглотнула Кьяра.

— Я. Твое заявление в кафе… тот факт, что ты не подпустила к себе ни одного из мужчин, которые пытались ухаживать за тобой. У тебя на лице написано, что ты «разбита вдребезги».

— Что ж, ты прав, — не стала возражать Кьяра. — Да, он разбил мне сердце. Но это было к лучшему, потому что я поняла, что он за человек.

— А именно?

— Он не заслуживает доверия. Такой тип мужчин не заслуживает доверия.

— Кьяра, ты слишком обобщаешь. Хоть этот человек и причинил тебе боль, он — это не все. Неужели ты собралась до конца своей жизни избегать определенного типа мужчин, потому что они, возможно, могли бы заставить тебя страдать?

— Я не хочу рисковать, — упрямо поджала губы Кьяра.

— Ты любила его.

— Мне так казалось. Но я могла бы спросить у тебя то же самое. Почему ты боишься серьезных отношений? У тебя явно проблемы с этим делом.

— Мне просто неинтересно, — пожал плечами Лаззеро.

— Почему?

— Потому что мне не нужны драмы в жизни. — Он сделал глоток вина и поставил бокал на свое мускулистое бедро. — Как насчет семьи? Знаю только, что у тебя есть отец, Карло, который владеет пекарней «Ферранте». Расскажи мне о своей матери и братьях или сестрах, если они есть.

— Мама умерла от рака груди, когда мне исполнилось пятнадцать, — помрачнела Кьяра. — И я единственный ребенок в семье.

— Мне жаль. Вы были близки?

— Да, — тихо ответила она. — Мама заправляла пекарней вместе с отцом. Она была удивительной, потрясающей, мудрой. Половина детей нашего квартала считали ее своей второй мамой. Отец всегда говорил, что большинство клиентов заходили к нам только для того, чтобы пообщаться с ней.

— Ты скучаешь по ней.

— Каждый день, — выдавила Кьяра, сдерживая слезы. После смерти матери в ее сердце образовалась пустота, которую никогда не заполнить.

Лаззеро взял ее за руку и крепко сжал.

— Мой отец умер, когда мне было девятнадцать. Я знаю, каково это — потерять близкого человека.

— От чего он умер?

— Он был алкоголиком. Напился до смерти.

— А твоя мама? Она еще жива?

— Вышла второй раз замуж и живет в Калифорнии.

— Вы часто видитесь?

— Она перестала быть частью нашей жизни.

— Почему?

— Это не относится к нашему разговору.

Кьяре стало не по себе от его заявления о том, что они больше не общаются с матерью, но по выражению его лица она поняла, что объяснений ждать нечего.

— Что еще я должна знать о тебе? — высвободив руку, спросила она. — Как ты предпочитаешь отдыхать? Что тебе нравится, что не нравится?

— Отвечать так, как в реалити-шоу про свидания?

— Как хочешь.

— Каждое утро в шесть часов я занимаюсь в спортзале. Иногда играю с братьями в баскетбол. Это если говорить о досуге. Искренность и порядочность в людях ценю не меньше хорошего тосканского вина, — шутливо продолжил Лаззеро. — И я терпеть не могу Самару Джонс.

— Из того, что ты услышал тогда в кафе, можно понять, что я тоже ценю порядочность. И у меня тоже почти нет времени на развлечения. Когда я не работаю в кафе, я помогаю отцу в пекарне. Есть у меня одна тайная страсть, — смущенно добавила она. — Я обожаю смотреть танцевальные шоу. Своего рода бегство от действительности.

— А ты сама танцуешь?

— Нет, — скривилась Кьяра. — Я ужасно двигаюсь. Смотрю танцы чисто для вдохновения. А ты?

— Моя мать танцевала сама и заставляла нас троих брать уроки. Она считала умение танцевать бесценным для жизни в обществе.

Кьяра сдержала улыбку, представив троих братьев Ди Фиоре на занятиях танцами.

Ей пришло в голову, что она понятия не имела, на что похожи свидания с Лаззеро. Может, он приглашал свою подружку на танцы? Или возил ее в Париж на ужин в шикарном ресторане? Или женщины были всего лишь декорацией безумной круговерти его жизни?

Интересно, как развивался бы их собственный роман, если бы они с Лаззеро поддались влечению, которое испытывали друг к другу?

— Опиши одно из своих свиданий.

Лаззеро задумчиво потер подбородок.

— Мы могли бы начать с ужина в моем любимом маленьком ресторанчике итальянской кухни в Ист-Виллидж. Никакого гламура, просто восхитительная еда и потрясающая атмосфера. Увлекательный разговор и превосходную еду я считаю самой лучшей прелюдией.

«Прелюдией к чему?» — хотелось спросить Кьяре, но она промолчала.

— А потом, — продолжил Лаззеро, явно намерившись посвятить ее во все детали, — если бы моя спутница, как и я, посчитала ужин в ресторане весьма волнующим, мы бы вернулись ко мне домой. И под конец она обнаружила бы себя полностью удовлетворенной… в одной из комнат моего пентхауса.

— Понятно, — покраснела Кьяра. — Спасибо за очень живописное описание.

— А чем ты предпочитаешь заниматься во время свиданий? Которые, конечно же, подразумевают встречу с простым парнем из рабочего класса, а не жадным до власти мужчиной?

— Я слишком занята, чтобы ходить на свидания.

— А когда в последний раз ты ходила на свидание?

— Тебе незачем знать. Это не имеет отношения к нашей сделке.

— А ты не боишься, что потеряешь навыки? — весело спросил Лаззеро.

— Ты о чем?

— О поцелуях, — сипло выдохнул он, и его глаза потемнели, когда он посмотрел на ее губы. — Может, нам следует поцеловаться разочек и проверить, как обстоят дела. Будем мы убедительными или нет.

— Я против, — тяжело сглотнула Кьяра.

— Почему? Или ты боишься настоящего влечения между нами?

Ее сердце учащенно забилось, когда она представила, как его чувственные губы касаются ее собственных.

— Лаззеро, у нас чисто деловое соглашение, — вскинула подбородок Кьяра. — И целоваться мы будем только, когда того потребуют обстоятельства. Я ясно выражаюсь?

— Предельно, — пробормотал он. — Обожаю женщин, которые умеют фокусироваться на самом важном.