Заходящее солнце светило прямо в лицо, но раненые все шли и шли, и мне просто не хватало времени, чтобы пересесть в тень и переложить инструменты. Бой шел весь день и до сих пор не завершился – я слышала его совсем рядом, но не видела, как ни прищуривалась. Однако крики, треск мушкетных выстрелов и взрывы гранат – раньше я никогда не слышала их, но редкое «бум!» не походило на грохот пушки или мушкета – уже заглушали стоны и крики раненых и даже беспокойное жужжание мух.
Я шаталась от усталости и жары, и сражение не вызывало у меня почти никаких эмоций. Пока не подошел, пошатываясь, юный ополченец в коричневом. Из глубокого пореза на его лбу текла кровь. Я остановила кровотечение, отерла кровь и лишь тогда узнала его.
– Капрал Гринхау? – неуверенно спросила я, и сквозь усталое отупение пробился укол страха. Джошуа Гринхау был в одном из отрядов Джейми.
– Да, мэм.
Он попытался склонить голову, но я остановила его, прижав ладонь с корпией к его лбу.
– Не двигайтесь. А что с… генералом Фрэзером?.. – Рот пересох, и я машинально потянулась к чашке. Пуста.
– У него все хорошо, мэм, – заверил меня капрал и протянул длинную руку к фляжке на столе. – По крайней мере, было хорошо, когда я видел его десять минут назад. – Он плеснул воды в мою чашку, отпил, облегченно вздохнул, налил еще воды и отдал чашку мне.
– Спасибо. – Я выпила воду. Она оказалась такой теплой, что я ее почти не ощутила, однако говорить стало легче. – А его племянник, Йен Мюррей?
Капрал качнул было головой, но замер.
– Не видел его с полудня, но и мертвым тоже не видел, мэм. Ох, простите, я хотел сказать…
– Я поняла. Вот, прижмите это рукой. – Я положила его ладонь на корпию и вдела в шовную иглу свежую шелковую нить, взятую из склянки со спиртом. Руки от усталости слегка дрожали, пришлось остановиться и несколько раз вздохнуть. Джейми. Он так близко… Где-то в самой гуще сражения, которое я слышу.
Капрал Гринхау рассказывал о битве, но я его почти не слушала. Краем уха я уловила «генерала Ли отстранили от командования…» и встрепенулась.
– Отстранили от командования? Какого черта?
Капрала удивила моя горячность, но он покладисто пояснил:
– Точно не знаю, мэм. Кажется, из-за того, что он приказал отступать. Генерал Вашингтон, когда нашел его, ругался как проклятый – не при вас будь сказано, мэм. Но я видел его! Генерала Вашингтона! Ох, мэм, это было так… – От избытка чувств он умолк, и я передала ему фляжку.
– Иисус твою Рузвельт Христос, – пробормотала я. Американцы побеждают? Они еще держатся? Этот придурочный Чарльз Ли все испортил – или нет?
К счастью, капрал Гринхау не заметил, как я ругалась, и оживленно продолжил:
– И мы пошли за ним, а он скакал по дороге и вдоль ущелья, кричал и махал шляпой, и все солдаты вернулись… они вытаращились на нас, вся армия, а мы прямо-таки набросились на проклятых англичан… Ох, мэм, это было потрясающе!
– Потрясающе! – послушно подхватила я, утирая ручеек крови, грозивший залить глаз капрала.
Тени надгробий вытянулись и посинели, в ушах жужжало, заглушая звуки боя, который все приближался и приближался к неверной границе мира мертвых. И вместе с ним приближался Джейми. «Боже, храни его!» – всем сердцем взмолилась я.
– Вы что-то сказали, мэм?
Джейми утер лицо окровавленным рукавом; шерсть уколола кожу, а глаза защипало от пота. Они загнали англичан в церковь, точнее на кладбище. Солдаты петляли вокруг могил, в пылу погони перепрыгивали через надгробия.
Англичане оказались в безвыходном положении, но после окрика офицера выстроились в неровную линию, поставили мушкеты на землю, вынули шомполы…
– Огонь! – хрипло взревел Джейми.
Не все успели зарядить оружие, но иной раз достаточно и одного выстрела. Вылетевшая из-за спины Джейми пуля пронзила выкрикивающего команды английского офицера. Он умолк, покачнулся, обхватил себя руками и, согнувшись, упал на колени. В него снова выстрелили. Офицер дернулся и завалился на бок.
Англичане взревели, их строй рассыпался, одни пытались надеть штыки, другие принялись размахивать мушкетами словно дубинками. Американцы встретили их бездумно орущую толпу ружьями и кулаками. Один ополченец подбежал к павшему офицеру, схватил его за ноги и потащил в сторону церкви – то ли решил взять в плен, то ли оказать помощь…
На него тут же набросился английский солдат, и американец попятился и упал, отпустив офицера. Джейми бегал и кричал, пытаясь собрать своих людей, но те вошли в раж и позабыли о том, для чего они собирались захватить офицера.
Лишившиеся командира английские солдаты и двое американцев принялись перетягивать, будто канат, труп офицера – даже если он не умер сразу, сейчас он уже наверняка был мертв.
Ужаснувшись, Джейми побежал к ним и закричал, но из его рта вырвалось лишь хриплое сипение – от напряжения и одышки пропал голос. Джейми добежал до дерущихся, схватил одного из солдат за плечо, чтобы оттолкнуть, но тот обернулся и ударил его в лицо.
От скользящего удара в челюсть Джейми разжал пальцы, и его случайно сшиб с ног очередной претендент на тело злосчастного офицера.
Барабаны. Точнее, барабан. Где-то далеко играли сигнал к сбору.
– Уходим! – хрипло крикнул кто-то.
Секундное затишье – и все изменилось: американцы пришли в себя и поспешили куда-то мимо Джейми, унося с собой мертвого английского офицера. Теперь он и в самом деле мертв – голова болталась, как у тряпичной куклы. Слава богу, хоть не по грязи его потащили…
К Джейми подошел лейтенант Биксби, из-под содранного лоскута кожи на его голове текла кровь.
– Вот вы где, сэр! – облегченно воскликнул он. – Я думал, вас взяли в плен… Мы все так подумали. – Он почтительно взял Джейми под руку и потянул в сторону. – Пойдемте, сэр. Не верю я, что эти мерзавцы не вернутся.
Джейми взглянул в ту сторону, куда указывал Биксби.
Англичане отступали под руководством двух офицеров, которые вышли из собравшейся невдалеке толпы «красных мундиров». Подходить англичане вроде бы не собирались, но Биксби прав: вокруг еще стреляют, их может настигнуть шальная пуля. Джейми кивнул, нашаривая в кармане запасной платок, чтобы Биксби зажал им рану.
При мысли о ранах вспомнилась Клэр. Кажется, Дензил Хантер сказал, что госпиталь будет располагаться в Теннентской церкви… Это она и есть?
Он уже шел к дороге за Биксби, но внезапно обернулся. Да, те, кто захватил мертвого английского офицера, несли его в церковь, у дверей которой сидели раненые. Особенно много их у белой палатки… Господи, это же палатка Клэр!
И тут он увидел саму Клэр. Она появилась будто из ниоткуда, словно он призвал ее силой мысли. Она стояла, изумленно глядя в одну точку, и неудивительно: рядом с ней сидел на стуле американский солдат с окровавленной тряпкой в руках. У ее ног в тазу лежало еще больше окровавленных тряпок. Но почему она не в церкви?..
Клэр вдруг дернулась, схватилась за бок и упала.
В бок будто кувалда ударила, я дернулась и выронила иголку. Падения я не ощутила и осознала себя уже лежащей на земле. Надо мной парили черные и белые пятна, а правый бок онемел. Я вдыхала запахи влажной земли, теплой травы и листьев платана, пряные и успокаивающие.
«Шок», – вяло подумала я и открыла рот, но из горла вырвался лишь тихий хрип. Онемение понемногу проходило, и я осознала, что скорчилась на земле, рефлекторно прижав руку к животу. Пахло паленым и кровью. Свежей кровью. Меня подстрелили?
– Саксоночка! – сквозь гул в ушах пробился приглушенный голос Джейми, в котором звучал неподдельный ужас.
Но мне почему-то было все равно. Я чувствовала себя как никогда спокойной.
– Саксоночка!
Пятна перед глазами слились в узкий белый туннель, вдоль которого мельтешили тени. В конце его виднелось ошеломленное лицо капрала Гринхау, из его не до конца зашитой раны свисала нить с иглой.