Рассвело лишь час назад, а день уже снова обещал быть чертовски жарким. Однако воздух пока был свеж, и оба – Уильям и Гот – радовались этому. Уильям шел через толпу людей, лошадей, лафетов и прочих военных приспособлений, насвистывая песенку «Король опять веселится», придуманную во времена английской гражданской войны.

Повозки с вещами уже готовы к дороге. В четверти мили отсюда, на другом конце Миддлтауна, висело облако пыли, пронизанное золотистыми лучами рассветного солнца, – там находился лагерь погонщиков. Уильям надеялся, что они скоро направятся прямо в Сэнди-Хук, а вместе с ними – Джейн, Фанни, Зеб и Коленсо. Вспомнились нежные бедра Джейн, и Уильям на миг перестал свистеть, потом тряхнул головой и отбросил воспоминания. Работа прежде всего!

Никто точно не знал, где располагается новый Британский легион, хотя тот должен находиться где-то рядом с дивизией Клинтона, как один из его личных полков, собранных всего лишь месяц назад в Нью-Йорке. Уильям был готов побиться об заклад, что сэр Генри его не увидит.

– Проще поймать одну определенную вошь в парике француза, – пробормотал Уильям и потрепал шею Гота.

Конь бодр, игрив и в нетерпении, когда они выедут на дорогу и можно будет сорваться в галоп. Дивизия Клинтона прикрывала арьергард в Миддлтауне – достаточно далеко, чтобы поумерить пыл Гота. Хотя для начала им придется проехать через толпу беженцев, которые спросонья поспешно готовились к дороге. Уильям придерживал Гота, боясь затоптать какого-нибудь ребенка, – десятки этих мелких проныр копошились на земле, словно саранча.

Подняв взгляд от земли, Уильям увидел в очереди за хлебом знакомую женскую фигурку, и его сердце взволнованно забилось. Анна Эндикотт, одетая в дорожное платье, была без чепчика, и ее темные длинные волосы рассыпались по спине. Выглядело это настолько… интимно, что Уильяма бросило в дрожь. Он едва удержался, чтобы не окликнуть ее. Нет. Потом. После сражения у них будет предостаточно времени.