Триста человек. Джейми отошел от костра шестнадцатого Нью-Джерсийского полка и остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Целых три сотни. Под его началом никогда не ходило больше пяти человек, а уж офицеров и вовсе было лишь двое.

Теперь у него десять отрядов ополченцев, у каждого свой капитан и несколько неофициально назначенных лейтенантов. А еще Ли дал ему собственных подчиненных: двоих адъютантов, секретаря – потеребив искалеченную правую руку, Джейми подумал, что как-нибудь привыкнет к нему, – трех капитанов, один из которых сейчас шел позади, стараясь скрыть беспокойство, десять лейтенантов, которые будут посредниками в его общении с ополченцами, повара, помощника повара… Ну а хирург у него уже есть.

Невзирая на одолевавшие его мысли, Джейми улыбнулся, вспомнив, как вытянулось лицо Ли, когда Джейми объяснил ему, почему не нуждается в армейском хирурге.

– Надо же, – сказал Ли, и его длинноносое лицо приобрело отрешенное выражение. Собравшись с мыслями, он решил, что его обманывают, и покраснел. Но Джейми отдернул манжету и показал правую руку. Пальцы на ней пестрели старыми шрамами – там, где кость некогда прорвала кожу, они формой походили на звезды – а еще один, широкий, все еще красный, но ровный и аккуратно зашитый, проходил между средним пальцем и мизинцем. Безымянный палец был ампутирован очень искусно, и требовалось не раз взглянуть на руку, чтобы понять, почему она кажется странной.

– Что ж, генерал, ваша жена весьма способная швея, – усмехнулся Ли.

– Так и есть, сэр, – вежливо ответил Джейми. – А еще она уверенно обращается с ножом.

Ли насмешливо посмотрел на него и вытянул свою правую руку, на которой не хватало двух последних пальцев.

– Как и джентльмен, который лишил меня двух пальцев. Это случилось в Италии. На дуэли, – небрежно пояснил он в ответ на удивленно поднятые брови Джейми, и опустил руку.

Джейми мало знал о Ли. Тот имел широкую известность, но отличался неимоверной хвастливостью, что редко сочетается. А с другой стороны, Ли был горд, как один из верблюдов Луи, а высокомерие иной раз характеризует мужчину, который знает, чего стоит.

Первоначальный план атаковать арьергард англичан тысячью солдат под командованием Лафайета – Ли побрезговал столь малым количеством – стал более детальным. Так всегда происходит, когда у командования есть время все обдумать. Вашингтон решил, что экспедиционный корпус должен состоять из пяти тысяч человек, и Ли милостиво снизошел до командования, сочтя это количество подходящим. Он пощадил amour-propre[87] маркиза, оставив ему тысячу солдат, но и они, и Лафайет все же подчинялись Ли. Джейми это решение не нравилось, однако сейчас было неподходящее время для возражений.

Слева прогуливались Йен и его пес. Йен насвистывал себе под нос, а Ролло – огромная, косматая тень на фоне мрака – пыхтел от жары.

– Iain, – по-гэльски окликнул Джейми племянника, – твои друзья с перьями что-нибудь говорили об Уневатерика? – Он намеренно назвал вместо имени Ли его могавкское прозвище, означавшее «кипяток».

– Да, дядя, – на том же языке ответил Йен. – Хотя не очень много, потому что они знают его лишь понаслышке. Он беспощадный боец, по крайней мере, так говорят.

Джейми хмыкнул. Могавки и сами были беспощадными и высоко ценили храбрость, но пренебрегали стратегией, тактикой и судом. Он хотел спросить о Джозефе Бранте, который у могавков мог считаться генералом, но ему помешал выступивший из темноты долговязый, нескладный мужчина.

– Прошу прощения, сэр. Могу я поговорить с вами? – спросил мужчина и, посмотрев на спутников Джейми, добавил: – Наедине.

– Разумеется, капитан… Вудсворт, – ответил Джейми, надеясь, что его заминка, когда он пытался вспомнить имя мужчины, осталась незамеченной. При знакомстве он запоминал имена всех капитанов ополчения и большинства солдат, но пока не мог вспомнить их быстро. Поколебавшись, он кивком отослал Йена с капитаном Уивеллом к следующему костру, где сидели подчиненные капитана. – Расскажите им, что их ждет, и останьтесь там до моего прихода, хорошо?

– Что их ждет? – встревоженно повторил Вудсворт. – Что-то случилось? Мы выходим прямо сейчас?

– Нет, капитан. Идемте. Иначе нас тут затопчут. – Они стояли на тропинке, которая вела от палаток к свежевыкопанным отхожим ямам – оттуда тянуло едкой вонью испражнений и негашеной извести.

Отведя Вудсворта в сторону, Джейми рассказал ему об утренней смене командира, но заверил, что ополчения под его командованием это не коснется – они будут получать приказы как обычно.

Джейми подумал, что на действиях отрядов ополчения это не отразится, зато отразится на том, будет ли у них наутро сражение или нет, и выживут ли они. Однако трудно сказать, кто будет лучшим командиром – Лафайет или Ли. Все зависит от случая, судьбы или, может быть, от Бога.

– Итак, сэр, вы хотели поговорить со мной?

Вудсворт глубоко вздохнул через нос и выпрямился, торопливо припоминая слова составленной заранее речи.

– Да, сэр. Я хотел спросить о… э-э… местоположении Бертрама Армстронга.

– Бертрама… кого?

– Мужчины, которого вы увели вместе с маленьким мальчиком из моего… то есть из построения вчера утром.

Джейми не знал, смеяться ему или злиться. Бертрам, значит?

– В настоящее время этот мужчина вполне хорошо себя чувствует. Его покормили, а моя жена лечит его глаз.

– Вот как. – Вудсворт переступил с ноги на ногу, но все же сказал: – Рад это слышать. Видите ли, я беспокоюсь за него. О нем ходят слухи.

– Не сомневаюсь, – сказал Джейми, даже не пытаясь скрыть напряжение в голосе. – А что вас беспокоит, сэр?

– Говорят… в общем, мужчины из отряда Даннинга говорят, что Армстронг шпион, английский офицер, который скрывался среди нас. Мол, при нем нашли офицерский патент и переписку. Я… – он умолк и, гулко сглотнув, выпалил: – Я не верю этому, сэр, и никто из моего отряда не верит. Мы считаем, это ошибка, и мы… мы хотим надеяться, что ничего… скоропалительного не произойдет.

– Никто ничего подобного не предлагал, капитан, – заверил его Джейми, а сам похолодел от волнения. Не предлагали, потому что времени не было. Из-за поспешного приготовления к бою и обуревавших его чувств он мог игнорировать эту щекотливую проблему в виде Грея-узника, но не замечать ее дальше уже нельзя. Джейми должен был немедленно сообщить о Грее Лафайету, Ли и Вашингтону, но оправдывал свою задержку суматохой вокруг предстоящего сражения.

Глаза привыкли к тусклому свету звезд и костров, Джейми видел удлиненное лицо Вудсворта, виноватое, но полное решимости.

– Я боюсь говорить об этом прямо, сэр, но печальный факт таков, что, когда страсти берут верх, человек может совершить достойные сожаления – непоправимые! – действия. – Вудсворт громко сглотнул. – Не хотелось бы стать свидетелем этого.

– Вы считаете, что кто-то может предпринять подобные действия? Сейчас? – Джейми огляделся. У костров ходили люди, беспокойные, словно пламя, в лесу виднелись темные тени, но ни заговора, ни гнева не ощущалось. Шелест голосов, чей-то вскрик, смех и даже пение, нервозное опасение, ожидание – и ни следа угрюмого недовольства.

– Сэр, я священник, – окрепшим голосом произнес Вудсворт. – Я знаю, как люди начинают вести дурные разговоры и как быстро эти разговоры превращаются в действия. Слишком много выпивки, бездумно сказанное слово…

– Все так, вы правы, – согласился Джейми. Он ругал себя за то, что не подумал о подобном, позволил чувствам затуманить разум. Разумеется, когда он оставил Грея, то не знал, что у того есть патент на офицерский чин, однако это его не извиняет. – Я сообщу генералу Ли о… мистере Армстронге. Если вы снова услышите разговоры о нем, то скажите, что этим делом занимаются высшие чины. Это может предотвратить… неофициальный печальный конец.

Вздох облегчения, который издал Вудсворт, был почти осязаем.

– Да, сэр, скажу, – с благодарностью в голосе произнес Вудсворт и, кивнув, отступил, но вдруг остановился. – Ох.

– Да? – нетерпеливо спросил Джейми. Его одолевали мелкие, но насущные неурядицы, и он намеревался разобраться хотя бы с этой.

– Прошу прощения за назойливость, генерал. Но мне только что пришло на ум… тот мальчик, который был с Армстронгом… Бобби Хиггинс.

Джейми тут же насторожился.

– Что с ним?

– Он… я имею в виду Армстронг… мальчик сказал, что искал дедушку, и Армстронг ответил, что знает этого человека и что его зовут Джеймс Фрэзер…

Джейми закрыл глаза. Если никто не линчует Джона Грея до рассвета, он придушит его собственными руками.

– Этот мальчик и в самом деле мой внук, – открыв глаза, как можно спокойней ответил он. Из чего можно сделать вывод, что Джейми знаком с проклятым Бертом Армстронгом. Если эту подробность узнают все, придется отвечать на массу неудобных вопросов людям, которые имеют право задавать их. – Сейчас о нем заботится моя жена.

– Хорошо. Я просто хотел…

– …проявить заботу. Спасибо, капитан. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – пробормотал Вудсворт, поклонился и растворился в ночи, которая и без того была далека от спокойной, а сейчас стала еще хуже.

Джейми оправил мундир и двинулся дальше. Триста человек, которых нужно оповестить и взять под командование, разбудить, вести и контролировать. В его руках триста жизней.

Триста – и еще одна, черт бы ее побрал.