Натаниэль Грин был в своей палатке, все еще без мундира. На столе перед ним лежали остатки завтрака, а сам он хмуро смотрел на письмо в руке. Завидев Джейми, Грин положил письмо и поднялся.

– Входите, сэр, прошу вас! Вы уже завтракали? У меня тут вареное яйцо пропадает. – Он улыбнулся, но мимолетно, морщинка между бровей так и не разгладилась – видимо, его что-то взволновало в письме. Джейми искоса взглянул на письмо – судя по кляксам и рваному краю, это известие от семьи, а не официальное сообщение.

– Я уже завтракал, благодарю вас, сэр, – сказал Джейми и кивнул яйцу, позабытому в деревянной чашечке с изображением сердца в обрамлении цветов. – Я лишь хотел узнать, могу ли я присоединиться к вам, если вы сегодня куда-нибудь поедете верхом?

– Разумеется! – обрадовался удивленный Грин. – Я с удовольствием выслушаю ваши советы, генерал.

– Возможно, мы обменяемся премудростями. Потому что мне тоже нужен ваш совет, только по другому вопросу.

Грин замер, так и не надев до конца мундир.

– Правда? В какого рода деле вам нужен совет?

– В деле женитьбы.

На лице Грина удивление боролось с попытками подавить это самое удивление и с чем-то еще. Он посмотрел на письмо, натянул мундир на плечи и криво усмехнулся.

– Знаете, генерал Фрэзер, по этому вопросу мне и самому не помешал бы здравый совет. Идемте.

Они выехали из лагеря и направились на северо-запад. У Грина имелся старый компас, и Джейми на миг пожалел, что позолоченная астролябия, которую Уильям с подачи лорда Грея прислал ему из Лондона, сгорела вместе с Большим домом. Однако всколыхнувшаяся при этом воспоминании злость относилась скорее к лорду Джону, а не к пожару и его последствиям.

Поначалу они говорили лишь о насущных делах: о том, где лучше расположить склады со снабжением по возможному пути их следования – а быть может, и отступления, хотя никто о нем не заговаривал. Никто не сомневался в том, куда направляется английская армия: многочисленная, с огромным вещевым обозом и толпой беженцев – она была ограничена в выборе дорог.

– Да, подходящее место, – кивнул Джейми, когда Грин предложил использовать в качестве склада покинутую ферму. – Интересно, вода в колодце есть?

– Сейчас выясню, – сказал Грин и направил коня к ферме. – Настоящее пекло. К обеду наши уши точно поджарятся.

Жарко. Они сняли шейные платки и жилеты и ехали в рубахах, перекинув мундиры через луку седла. Однако тонкая ткань рубах все равно липла к спине, и пот катился по бокам и лицу. К счастью, вода в колодце еще была – она еле заметно мерцала внизу, а брошенный камень упал с отчетливым всплеском.

– Признаюсь, генерал, я удивлен тем, что вам требуется совет насчет женитьбы, – напившись и вылив на голову полное ведро воды, проговорил Грин. Отерев воду с лица и встряхнувшись, слово пес, он передал ведро Джейми, который принял его с благодарным кивком. – Я считал ваш брак исключительно удачным.

Крякнув, Джейми вытянул полное ведро свежей воды – делать это приходилось вручную: ворот прогнил.

– Да я не о своем браке забочусь, – ответил он. – Знаете молодого разведчика по имени Йен Мюррей? Он мой племянник.

– Мюррей… Мюррей… – Взгляд Грина стал отсутствующим, но вскоре в его глазах мелькнуло узнавание. – Вспомнил, чтоб его! Ваш племянник, значит? Я думал, он индеец. Выиграл у меня гинею. Моей жене это вряд ли понравится. Хотя ей и без того ничего не нравится, – добавил он со вздохом. Определенно, то письмо было от нее.

– Я могу убедить Йена вернуть вам деньги, если вы поможете ему вступить в брак, – стараясь не улыбаться, сказал Джейми. Он поднял ведро над головой и опрокинул на себя, наслаждаясь прохладой. Глубоко и радостно вздохнул, ощущая запах илистых камней со дна колодца, и встряхнулся. – Он хочет жениться на девушке из квакеров. Я слышал, как вы сказали миссис Хардман, что были Другом. Подумал, вдруг вы мне расскажете, что может понадобиться для вступления в брак?

Узнав, что Джейми – дядя Йена, Грин удивился, но после его последних слов он буквально онемел от изумления. Какое-то время он стоял, шевеля губами, будто подыскивая подходящее слово.

– Видите ли… – начал было он, но снова умолк и задумался.

Джейми терпеливо ждал. Грин был известен как человек, имеющий твердое мнение, но он никогда не торопился его высказывать. Неужели вопрос такой сложный? Или же обычаи квакеров гораздо страннее, чем кажется?

– Видите ли, генерал, я должен сказать, что больше не считаю себя Другом, хотя довольно высоко поднялся в этой секте, – произнес Грин со вздохом. Пожав плечами, он пронзительно глянул на Джейми. – Я ушел от них, потому что мне не нравится их узколобый фанатизм. Если ваш племянник собирается стать квакером, я посоветовал бы вам отговорить его от этого.

– Частично проблема заключается в том, что он не собирается становиться квакером. Мудрое решение – он совсем не годится в квакеры.

Грин слегка расслабился и даже улыбнулся, пусть и криво.

– Это хорошо. А он не возражает, что его жена останется квакером?

– У него хватает здравого смысла не настаивать на ее отречении.

Грин рассмеялся.

– Что ж, быть может, у него не возникнет проблем в браке.

– Я не сомневаюсь, что он станет прекрасным мужем для этой девушки. Сложность в том, чтобы заключить этот брак.

– Ах да. – Грин огляделся, вытер мокрое лицо мятым платком и сказал: – Это и в самом деле может оказаться очень трудно, если девушка… Мне нужно это обдумать, а пока давайте поговорим о другом. Колодец в порядке, но тут нельзя хранить порох – крыша почти не сохранилась, а здесь, говорят, нередки грозы.

– За домом должен быть погреб, – предположил Джейми.

Так и оказалось. Двери в погребе не было, забытый в углу мешок подгнившей картошки пророс, и спутанные, тощие ростки отчаянно тянулись к свету.

– Сгодится, – решил Грин и сделал пометку в маленькой записной книжке, которую повсюду возил с собой. – Едем дальше.

Они напоили коней, еще по разу облились водой и уехали. Грин был не болтлив, и почти две мили они проехали в молчании, пока он решал, что рассказать о квакерах.

– Самое важное, что следует знать о Друзьях, – без обиняков начал он, – они зависят от других групп Друзей и их мнений – при этом мнение мира за пределами их собраний не учитывается. – Он посмотрел на Джейми. – Ваш племянник известен собранию той девушки?

– Э-э… ее брат сказал, что они жили в небольшом поселении где-то в Вирджинии. Их обоих отлучили от собрания, когда он решил стать хирургом в Континентальной армии. Или это его отлучили, а она просто ушла с ним, не знаю, есть ли разница…

– Понятно. – Грин стянул мокрую рубаху, надеясь, что так будет прохладней. Тщетно – земля была раскаленной, воздух душным, словно шерстяное одеяло. – Это его называют «воюющий квакер»?

– Нет, он не берет в руки оружие, – заверил Джейми. – Но его собрание, по-видимому, оскорбляет даже то, что он просто связался с армией. – Грин фыркнул, очевидно, каким-то своим мыслям, а Джейми прокашлялся и продолжил: – Вообще-то Дензил Хантер – доктор Хантер – тоже помолвлен и собирается жениться. Хотя ему проще – его невеста стала квакером.

– Она объявляла об этом на собрании? – резко спросил Грин.

Джейми покачал головой.

– Нет, это было… частное событие. Ее переход в другую веру, я имею в виду. Мне сказали, что у квакеров нет духовенства и ритуалов?

Грин снова фыркнул.

– Так и есть. Однако уверяю вас, генерал, что у квакеров на самом деле нет ничего частного – особенно в религиозном смысле. Мой отец был против чтения – полагал, что оно отдаляет человека от Бога. И когда я в юности не только увлекся чтением книг, но и начал собирать труды по военной стратегии, к которой проявлял интерес, меня поставили перед комиссией собрания и спросили… впрочем, как я уже упомянул, я больше не член этой секты.

Грин вытянул губы и некоторое время что-то насвистывал, хмуро глядя на дорогу. Впрочем, он все равно замечал окружающее и рассматривал его с точки зрения логистики.

Джейми ощутил колебание воздуха. Интересно, почувствовал ли это Грин? Не шум, а некое колыхание от движения множества людей и лошадей. Вздымаемая ими пыль еще не видна, но они уже на подходе. Английская армия! Джейми придержал коня, разглядывая деревья в поисках разведчиков, – англичане уже наверняка знают, что их преследуют.

Грин обладал не настолько острым слухом или же был слишком поглощен мыслями – он удивленно посмотрел на Джейми, однако тоже поехал медленней. Джейми поднял руку, предостерегая от вопросов, и качнул подбородком на дорогу, по которой за ними кто-то ехал. Раздался стук копыт, конь Джейми вскинул голову, раздул ноздри и зафыркал.

У обоих мужчин было с собой оружие. Грин положил руку на мушкет, но Джейми не стал трогать винтовку, а проверил, заряжены ли пистолеты в седельной кобуре. Стрелять из ружья с лошади неудобно.

Всадник медленно приближался. Рука Джейми на пистолетах обмякла, и он покачал головой, давая понять Грину, что опасности нет. Они натянули поводья, дожидаясь всадника.

– Йен!

– Дядя Джейми! – Йен облегченно улыбнулся. Одет он был, как индеец: кожаные штаны, ситцевая рубаха, перья в волосах.

Поперек его седла лежала лохматая серая туша, капая кровью на ноги коня. Однако пес не умер: Ролло поднял голову и одарил мужчин желтым волчьим взглядом, но узнав запах Джейми, гавкнул, высунул язык и тяжело задышал.

– Что случилось с твоим псом? – Джейми подъехал ближе и наклонился к Ролло.

– Дурень попал в ловушку. – Йен хмуро посмотрел на пса и нежно погладил его шею. – Правда, не упади он туда первым, в нее свалился бы я.

– Он сильно ранен? – спросил Джейми, хотя уже видел, что это не так: Ролло мерил Грина оценивающим взглядом, от которого многие люди предпочитали отступить на несколько шагов.

Йен покачал головой, рука его зарылась в собачий мех, удерживая пса на лошади.

– Нет, но он сломал лапу и теперь хромает. Я искал безопасное место, где смогу его оставить, – мне нужно отвезти сообщение капитану Мерсеру. Но увидел вас… ох, доброго вам дня, сэр, – сказал он Грину, чей конь попятился от взгляда Ролло и теперь страстно желал продолжить путь, невзирая на сопротивление всадника. – В общем, я увидел тебя, дядя Джейми, и подумал – может, ты отвезешь Ролло в лагерь и попросишь тетушку Клэр позаботиться о нем?

– Конечно, отвезу, – согласился Джейми и выпрямился в седле, нащупывая влажный носовой платок. – Но для начала я перевяжу его рану. Не хочу испачкать кровью штаны, да и коню это не понравится.

Грин откашлялся.

– Вы упомянули сообщение, мистер… Мюррей? – спросил он, искоса глянув на Джейми, который кивнул ему. – Быть может, вы изложите его суть и мне?

– Разумеется, сэр. Армия англичан разделилась на три части: в середине едет длинный вещевой обоз. Насколько я понял после общения с другим разведчиком, который ехал за ними, они направляются в место под названием Фрихолд. Однако местность для нападения неподходящая – бугристая, словно смятая салфетка: сплошь рытвины да ручейки, хотя разведчик сказал, что есть и подходящие для сражения луга, и англичан можно либо подстеречь там, либо загнать туда.

Грин задал несколько вопросов, на некоторые из них Йен не смог ответить. Джейми в это время осторожно перевязывал лапу пса – колотая рана, пусть и не слишком глубокая, выглядела ужасно. Только бы кол не был отравлен – индейцы иногда наносят яд на колья, чтобы раненый олень или росомаха не смогли выбраться из ловушки.

Конь Джейми не хотел нести на своей спине волка, но постепенно смирился и лишь нервно косил взглядом на новую ношу.

– Fuirich, a choin[76]. – Йен наклонился и принялся почесывать Ролло за ушами. – Я вернусь, ясно? Taing, дядя! – Кивнув Грину, Йен ускакал – его коню явно не терпелось оказаться как можно дальше от Ролло.

– О боже, – поморщился Грин, когда до него донесся запах Ролло.

– Моя жена говорит, что можно привыкнуть к любому запаху после того, как какое-то время им подышишь. Она знает в этом толк.

– Она кухарка?

– Нет. Доктор. Ну, знаете, гангрена, гнойные раны и все такое.

Грин моргнул.

– Понимаю. У вас очень интересная семья, мистер Фрэзер. – Он кашлянул и посмотрел вслед Йену, который с каждой секундой удалялся от них. – Может статься, вы ошиблись, когда сказали, что он никогда не станет квакером. Он, по крайней мере, не лебезит перед титулованными персонами.