Уильям вел коня мимо валунов к ровному месту, где они оба смогли бы попить. Стоял полдень, вчера Уильям целый день скакал туда-сюда вдоль колонны беженцев и сейчас чувствовал себя иссушенным, словно кусок прошлогодней вяленой оленины.

Его нынешний конь породы коб по кличке Мадрас имел широкую грудь и спокойный нрав. Он по голени зашел в ручей и с блаженным фырканьем сунул нос в воду. Вокруг коня тут же закружились тучи мух – они всегда появлялись невесть откуда, стоило лишь Уильяму натянуть поводья.

Уильям отогнал подлетевших к лицу насекомых и снял мундир, наслаждаясь этим недолгим спасением от жары. Было бы неплохо тоже окунуться – прямо по шею, если ручей достаточно глубок – но… А впрочем… Он воровато оглянулся, его никто не видел, хотя сам Уильям прекрасно слышал звуки едущего по дороге обоза с вещами. Так почему бы и не окунуться? Всего на минуточку. Послание, которое он везет, не срочное. Его писали при Уильяме, и содержалось в нем приглашение для генерала фон Книпхаузена прийти на ужин к генералу Клинтону в таверну, славящуюся блюдами из свинины. Все взмокли от пота, так что влажные волосы Уильяма никого не удивят.

Он поспешно стянул обувь, рубаху, носки, штаны и нижнее белье, и нагим вошел в воду. Ручей оказался глубиной по пояс, зато прохладным, и Уильям блаженствовал, закрыв глаза.

– Уильям!

Мадрас с удивленным всхрапом вскинул голову, окатив хозяина тучей брызг. Однако Уильям едва заметил это, ошарашенно глядя на двух девушек, которые стояли на другом берегу ручья.

– Какого черта ты здесь делаешь? – воскликнул Уильям и попытался незаметно присесть, хотя голос рассудка недоумевал – ведь Арабелла-Джейн уже видела его голым. – И кто это с тобой? – Он указал подбородком на другую девушку. Обе девушки разрумянились, словно розы, но Уильям предпочитал думать, что это от жары.

– Это моя сестра Фрэнсис, – тоном светским, словно у филадельфийской леди, ответила Джейн и обратилась к сестре: – Поприветствуй его светлость, Фанни.

Фанни, хорошенькая девчушка лет двенадцати в сине-красном ситцевом платье и с выбивающимися из-под чепчика темными кудрями, присела в умилительном реверансе и скромно потупилась, скрыв за длинными ресницами большие оленьи глаза.

– К вашим услугам, мадемуазель, – изящно поклонившись, произнес Уильям.

Судя по выражениям лиц девушек, это было ошибкой. Фанни закрыла рот ладошкой и от сдерживаемого смеха покраснела еще сильней.

– Мадам, я рад познакомиться с вашей сестрой, – холодно сказал Уильям, обращаясь к Джейн. – Но, боюсь, вы застали меня врасплох.

– Да, нам повезло, – согласилась Джейн. – Я не представляла, как мы сможем отыскать тебя во всей этой сутолоке, и вдруг ты проскакал мимо нас – мы ехали в повозке с вещами – так быстро, словно за тобой сам дьявол гнался. Вряд ли бы нам удалось догнать тебя, но мы попробовали отыскать тебя, и… вуаля! Fortuna favet audax[66], как говорится.

Да она смеется над ним!

Уильям хотел ответить резкой отповедью на греческом, но взбудораженный ум припомнил лишь унизительные события прошлого, когда он случайно провалился в уборную. «Что нового в подземном мире, Персефона?» – спросил тогда лорд Джон.

– Отвернитесь, мне нужно выйти, – потребовал Уильям.

Девушки не отвернулись. Уильям скрипнул зубами, повернулся к ним спиной и демонстративно вышел на берег, ощущая покалывание в заду, на который сейчас наверняка были направлены заинтересованные взгляды четырех глаз. Нужно надеть рубаху – даже это слабое прикрытие позволит достойней вести беседу. А может, он просто подхватит сапоги и штаны и уйдет без лишних слов.

Он уже просунул голову в ворот рубахи, и вдруг раздался тяжелый всплеск. Уильям резко обернулся на звук. Мадрас вышел из ручья на берег к девушкам и потянулся к яблоку, которое ему предложила Джейн.

– Иди сюда! – крикнул Уильям коню.

Но у девушек были еще яблоки, и конь не обратил внимания на окрик. Не протестовал он и когда Джейн взяла его поводья и привязала к тоненькой иве.

– Я заметила, что ты не спросил, как мы оказались здесь, – сказала Джейн. – Похоже, этот сюрприз лишил тебя обычно изысканных манер.

Уильям мрачно смотрел на ее улыбающееся лицо.

– Я спросил. Я отлично помню, как сказал «какого черта ты здесь делаешь».

– И верно, – ничуть не смущаясь, согласилась она. – Ладно, не будем ходить вокруг да около. Приходил капитан Харкнесс.

– Вот оно что, – проговорил Уильям совершенно другим тоном. – Понимаю. Значит, вы… э-э… сбежали?

Фрэнсис мрачно кивнула.

Уильям прочистил горло.

– Зачем? Капитан Харкнесс, без сомнения, сейчас здесь, в армии. Зачем вы пришли сюда вместо того, чтобы оставаться в безопасности в Филадельфии?

– Нет, он не в армии, – возразила Джейн. – Он задержался в Филадельфии по каким-то делам, вот мы и сбежали. Кроме того, в армии тысячи женщин, он никогда не найдет нас здесь, даже если станет искать. Хотя зачем ему это?

Разумно. Впрочем… Армейским шлюхам живется несладко. К тому же, скорее всего, девушки сбежали из борделя, нарушив договор. Мало кому из шлюх удавалось скопить достаточно, чтобы выкупиться на свободу, а эти девушки слишком юны и вряд ли имеют много денег. Променять чистую постель и еду в Филадельфии на толпу грязных, потных солдат, вокруг которых вьются мухи, и получать плату за свои услуги чаще тумаками, чем деньгами… Впрочем, к Уильяму никогда не приставал злобный мерзавец наподобие Харкнесса, так что ему не с чем сравнивать.

– Полагаю, вам нужны деньги? – напряженным тоном спросил он.

– Может быть, – сказала Джейн и вынула из кармана что-то блестящее. – Но вообще-то я собиралась вернуть тебе это.

Его горжет! Уильям невольно шагнул вперед, прямо в грязь.

– Я… спасибо.

Ему не хватало горжета каждый раз, когда он одевался. Уильям чувствовал тяжелые взгляды офицеров на пустом месте, где должен был висеть горжет. Пришлось объяснить полковнику Десплейну, что случилось, сказав почти правду – мол, его ограбили в публичном доме. Десплейн обозвал его паршивцем и неохотно разрешил ходить без горжета, пока Уильям не купит другой в Нью-Йорке.

– То, что мне… то есть нам действительно нужно – твое покровительство, – заявила Джейн, изо всех сил стараясь казаться искренней. И это у нее отлично получалось.

– Что?

– Я без труда устроюсь среди солдат, – откровенно сказала она. – Но я не желаю подобной участи моей дорогой сестре.

– Ну… полагаю, что нет, – настороженно согласился Уильям. – Что еще у тебя на уме?

«Стать служанкой у леди?» – хотел он предложить язвительно, но в свете возвращения горжета смолчал.

– Я еще не решила, – сказала она, глядя на буруны. – Но если бы ты помог нам без неприятностей добраться до Нью-Йорка и, быть может, пристроил там куда-нибудь…

Уильям утер ладонью вновь вспотевшее лицо.

– А ты не мелочишься.

С одной стороны, если он откажется помогать ей, Джейн может с досады зашвырнуть горжет в ручей. А с другой стороны… Фрэнсис милая девочка, нежная и светлая, словно вьюнок. К тому же у него больше нет времени на споры.

– Садитесь на коня и перебирайтесь сюда, – приказал Уильям. – Я найду вам новое место в обозе. Сейчас я должен отвезти послание фон Книпхаузену, но вечером мы встретимся в лагере генерала Клинтона… хотя нет, не этим вечером, я не вернусь до завтра… – Он задумался, говорить ей или нет, как найти его? Не хотелось бы, чтобы две юные шлюхи спрашивали о нем в штабе генерала Клинтона. – Завтра на закате приходите к палатке хирурга. Я что-нибудь придумаю.