Николай посмотрел из окна бара отеля на улицу. Уже стемнело. Был сильный снегопад, и это его радовало. При таких погодных условиях они не смогут добраться до дома его бабушки до самого отъезда Эммы в Лондон. Он практически сам выдал свой секрет, когда отвез ее к своему бывшему дому. Но, с другой стороны, у нее уже была кое-какая информация для статьи, и он мог расслабиться и насладиться вечером в ее компании.

– Какой сильный снегопад, – сказала Эмма, подсаживаясь за столик к Николаю.

Голос ее был мягким и нежным, но в то же время немного неуверенным. Николай понимал: она волнуется.

– Это совершенно нормально для здешних мест, – ответил Николай, не в состоянии отвести от Эммы взгляда.

На ней было черное платье, которое подчеркивало каждый изгиб ее тела, и, когда она сняла жакет, обнажая плечи и изящные руки, химия между ними, которую он пытался игнорировать, стала еще более ощутимой и потребовала немедленного удовлетворения.

Она села напротив него в удобное кресло, положив ногу на ногу, позволяя ему любоваться своими бедрами, а черные туфли на высоких каблуках только распаляли его желание почувствовать, как ее ноги обвивают его поясницу. Неужели Эмма делает это намеренно? Пытается ли она заставить его потерять бдительность?

Он разглядывал ее лицо: в этот вечер она накрасилась сильнее, чем обычно. Макияж подчеркивал зеленый цвет ее глаз. Интересно было бы увидеть в них огонь страсти и вожделения.

– Спасибо за то, что показал мне тот дом. Должно быть, тебе нелегко видеть его полуразрушенным, ведь в нем прошло твое детство.

Искренность ее тона вызвала в нем интерес к ее прошлому. Николай вспомнил, как еще в первые часы знакомства Эмма сказала: «Жизнь научила меня этому». Была ли судьба так же неблагосклонна и к ней?

– Расскажи мне про свою семью, – попросил он, отметив, как она напряглась.

Оказывается, не у него одного есть секреты.

– Мне не посчастливилось жить в родительском доме. Мы с сестрой попали в приют, когда были совсем маленькими. – Эмма отвернулась.

Николай с трудом сдерживался, чтобы не подойти, не обнять и не утешить ее.

– Я не хотел тебя расстраивать.

Он подался вперед и почувствовал дурманящий запах ее духов, разжигающий желание, томящееся в его теле. Желание, которому он не мог дать волю, потому что должен был сохранить тайну и не усложнять сложившуюся ситуацию.

– Но это справедливо, особенно после того, что тебе пришлось перенести вчера. Наверное, твое сердце обливалось кровью, когда ты увидел дом своего детства в таком состоянии. – Эмма посмотрела на него, и в ее зеленых глазах он увидел искренние эмоции. – Это моя вина.

Опустив глаза, она сложила руки на коленях. Николай проследил за ее взглядом и внезапно осознал, что ему просто необходимо прикоснуться к ней.

Он протянул руку и поднял ее подбородок, чтобы она взглянула на него.

Их взгляды встретились. Искра, вспыхнувшая между ними еще в тот момент, когда она выходила из поезда, превратилась в пламя. Николай прикоснулся подушечкой большого пальца к ее губам, понимая, что он переступил границу, пересек точку невозврата. Все, на что ему оставалось надеяться, – ее благоразумие, которое положит конец этому безумству. Но Эмма не шелохнулась. Ее прекрасные глаза были широко распахнуты.

Интересно, она догадывается, что с ним делает?

– Может, закажем поесть? – В ее голосе слышалась хрипотца.

Она снова посмотрела на Николая: ее глаза горели огнем желания. В тот момент ему меньше всего хотелось есть, но он не мог позволить себе поддаться охватившему его порыву. Несмотря на то что Николай твердо решил овладеть ею, в данный момент он должен был взять себя в руки.

Эмма медленно опустила глаза, ее губы были слегка открыты. Как Николай мог продолжать держать себя в тисках порядочности? Она была такой соблазнительной, такой искушающей. Когда Эмма вновь подняла глаза, в них бушевал ураган вожделения, которое незамедлительно отзывалось в его теле, растекаясь по венам. Было слишком поздно отступать. Существовал только один способ, чтобы охладить их пыл.

– Я действительно голоден, но мне нужна не еда.

Николай склонился к Эмме и легко прикоснулся губами к ее губам, не оставляя ей никаких сомнений в том, что ему от нее нужно. Сошел ли он с ума? Ему было все равно. Где-то глубоко внутри Николай понимал, что поступает неправильно, целуя ее, но ему это нравилось.

Эмма едва могла дышать. Выражение его лица говорило само за себя. Он хотел ее. Эмма не понимала, почему была так уверена, она просто знала это, и все. До сих пор максимум, что у нее было с мужчиной, – это поцелуи. Но сейчас Эмма безошибочно распознала во взгляде его темных глаз желание.

Столько лет она была уверена в своей непривлекательности, и вот этот сильный, властный мужчина возжелал ее. И что еще удивительнее – она испытывала такое же желание. Ей хотелось пробовать на вкус его губы, почувствовать его объятия. Эмма находилась так далеко от дома, и все надежды, которые она возлагала на эту поездку, казалось, начали меркнуть, но сейчас все это потеряло смысл. Единственное, что теперь для нее имело значение, – обжигающая сила влечения. Она была желанна.

Последняя приемная мать говорила Эмме: лови момент. И теперь она собиралась поступить именно так.

Она никогда этого прежде не делала – не подпускала мужчину близко к себе, даже Ричарда, несмотря на то что надеялась на их совместное будущее. И теперь Эмма поняла почему. К Ричарду она питала исключительно дружеские чувства, а то, что она испытывала к Николаю с момента их встречи, было гораздо более глубоким. Ей ничего не оставалось, как только наслаждаться мгновением.

Если поцелует его, позволит себе оказаться в его крепких объятиях, будет ли это означать, что она ловит момент?

– Мне тоже, – тихо прошептала она.

Интересно, услышал ли ее Николай? Изгиб его бровей и пытливый взгляд показывали, что – да, он ее услышал и понял.

* * *

Он снова прикоснулся своими губами к ее рту, и на этот раз Эмма позволила ему углубить поцелуй. Жар охватил ее. Она знала: это гораздо больше, чем поцелуй. Это прелюдия к тому, чего она не делала раньше.

Но они не должны делать этого здесь! Их могут увидеть!

Ее сердце готово было выскочить из груди. Только это был не конец, а начало. Осознавая это и чувствуя необходимость стать наконец настоящей женщиной, которой знакомо желание и страсть, Эмма улыбнулась Николаю:

– Пойдем наверх.

Он внимательно посмотрел на нее, и она мысленно взмолилась, чтобы он не понял, насколько она неопытна. У такого мужчины, как он, наверняка было много любовниц, и он точно не захотел бы связываться с застенчивой девственницей. Эмма надеялась, что сможет побороть стеснение. Все, что ей нужно сделать, – это отпустить себя и жить мгновением.

– Между нами не может быть ничего серьезного, – произнес Николай. – Я не хочу отношений и обязательств. Я не ищу любви и счастья. Я хочу знать, что ты это понимаешь, Эмма.

– Любовь и счастье, – сказала она слишком резко. – Этого не существует, Николай. Я не дура. Через три дня мы пойдем своими путями, словно этой ночи никогда не было.

Откуда эти мысли? Неужели страсть затуманила ее сознание? Эмма действительно просила его провести с ней ночь, всего одну ночь и ничего больше. Она всегда говорила себе, что будет ждать своего прекрасного принца, хотя в глубине души знала – его не существует. Ее детство было тяжелым, и она знала, чего ожидать от жизни. Любви не существует. Она умирает, как только утихает страсть.

Николай ничего не сказал. Вместо этого он взял ее за руку и повел из лобби. Эмма последовала за ним. Ее уверенность подогревало желание стать наконец совершенно другой, свободной женщиной.

Пока они шли по коридорам отеля, она задавалась вопросом, можно ли по ее виду догадаться, что она вся горит при мысли о том, что собирается с ней сделать Николай. Но вокруг никого не было.

Наконец они остановились возле его номера. Эмма прислонилась к стене, словно ища поддержки.

– Ты уверена, что хочешь этого? – прошептал Николай.

Он коснулся рукой ее лица, поглаживая пальцами ее по щеке. Эмма пристально смотрела на него.

Думает ли он, что она играет с ним? Она никогда в своей жизни не была так уверена в чем-либо. Огонь, что зажегся между ними в первые минуты знакомства, тому свидетельство. Другого результата не могло быть. Происходило именно то, чего она хотела.

– Да, – хрипло ответила Эмма и смело положила ладони ему на грудь, чувствуя силу мускулов под рубашкой и кашемировым свитером.

Обхватив ее за талию, Николай притянул ее к себе, и она испуганно вздохнула, ощутив его твердость, возбудившую ее еще больше. Чтобы скрыть свое смущение, она обняла его за шею, а затем скользнула пальцами в его темные волосы.

Николай впился в ее губы, еще сильнее разжигая в Эмме огонь. Его темная щетина обжигала ее кожу. Его язык дразнил ее. Она страстно ответила на его поцелуй. Как бы то ни было, она намеревалась насладиться этой ночью. Эмма подчинилась своим потребностям и сделала то, что хотела. Она была готова поверить в себя, поверить, что кто-то заботится о ней, кто-то хочет ее… Пусть лишь на одну ночь.

Николай сжал ее ягодицы, крепче прижав Эмму к себе. Его дыхание стало таким же неровным, как и ее. Когда он прервал поцелуй, она запрокинула голову назад, и ее аккуратно уложенные волосы рассыпались по плечам.

Николай поцеловал ее в шею, и она изогнулась всем телом и ахнула, когда он стал опускаться ниже, к ее груди. Но этого было недостаточно. Ей хотелось больше, гораздо больше.

– Возьми же меня, – одновременно со страхом и возбуждением попросила она.

– Это именно то, что я собираюсь сделать, Эмма Сандерс. Можешь быть в этом уверена.

Николай снова жадно поцеловал ее, лаская ее возбужденную грудь.

Болезненное удовольствие охватило ее, пока его пальцы дразнили твердый сосок через ткань платья. Эмма не могла больше ждать. Словно прочитав ее мысли, Николай отпустил ее и отступил. Она смотрела, как он открывает дверь в свой номер.

Неужели она это делает? Неужели действительно собирается войти в комнату этого человека и отдаться ему?

Смущение охватило ее, но, справившись с ним, Эмма с вызывающей улыбкой подошла к Николаю. Сегодня она была не Эммой Сандерс, ответственной за всех остальных, она была просто женщиной, сгорающей от желания. Он закрыл за ними дверь, и они остались почти в полной темноте.

Николай смотрел на Эмму. Ему не хотелось включать свет, но он страстно желал насладиться ее красотой. Он не понимал ее. Она то казалась смелой и соблазнительной, то выглядела невинной и застенчивой. Он понятия не имел, какая она, настоящая Эмма, но в любом случае она была полна страсти и желания.

А что еще более важно, она поделилась с ним своими взглядами. Она так же, как и он, не верила в любовь.

– Ты очень красива, – сказал он, подходя к ней.

Ее выразительные зеленые глаза расширились, еще больше возбуждая его. Еще никогда Николай не хотел женщину так сильно, и именно по этой причине он намеревался насладиться каждым моментом. Была ли причина в том, что она не искала серьезных отношений? Или их тянуло друг к другу потому, что они много страдали в жизни? В любом случае он не собирался терять ни одной минуты этой ночи, ведь это все, что у них было.

– Николай…

– Хватит разговоров, – произнес он мягко, притянув ее к себе, – настало время для удовольствия.

Прежде чем она успела что-то сказать, он поцеловал ее. «Наслаждайся моментом». Эти слова повторялись в ее сознании, когда они слились в поцелуе.

Нащупав молнию на ее платье, он потянул ее вниз, а затем слегка отстранился от Эммы. Ему потребовалось какое-то время, чтобы снова обрести контроль.

Он медленно спустил бретели платья с ее плеч. Ее грудь бурно вздымалась. Платье упало на пол, и Эмма осталась в черном бюстгальтере и трусиках.

Невинная девушка исчезла, уступив место смелой соблазнительнице.

Эмма расстегнула бюстгальтер, позволив ему упасть, обнажив полную грудь. Затем медленно, не сводя взгляда с Николая, стянула трусики. Выпрямившись, она с вызывающей улыбкой посмотрела на него.

– Так ты еще красивее… Я хочу попробовать тебя, – пробормотал он.

Эмма протянула руку и погладила его щетину. Это было невероятно эротично, и Николай обрадовался тому, что был все еще полностью одет, иначе он бы уложил ее на кровать и стремительно вошел в нее.

Он поймал ее запястье, остановив ее ласки прежде, чем они довели его до исступления. Эмма посмотрела на него, и на секунду ему показалось, что он видел испуг в ее глазах, но она справилась с собой. Николай отпустил ее запястье и взял в ладони ее упругие груди.

– И я сделаю это. – С этими словами он опустил голову и стал дразнить ее сосок языком.

Она вцепилась в его волосы, когда он перешел к другой груди, чтобы продолжить мучить ее. Опустившись на колени, он поцеловал ее в живот, затем раздвинул ее бедра и начал ласкать самое средоточие ее женственности. Эмма резко выдохнула.

– Я не знала, – с трудом выговорила она, извиваясь, – что это так приятно…

– Ты говоришь так, словно никогда не занималась любовью.

Каждый ее взгляд, каждый вздох заставляли его хотеть ее еще больше.

– Это было бы плохо? – Эмма замерла и прикусила нижнюю губу.

Николай нахмурился в замешательстве, удивляясь тому, как стремительно меняется его поведение. Эмма имеет в виду то, что она неопытна, или…

Она девственница?..

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто я никогда… Я… – Она густо покраснела, не в силах закончить предложение.

– Ты девственница? – Шок пронзил его, а затем он почувствовал что-то еще.

Эмма никогда не занималась любовью, и она желает, чтобы он стал у нее первым.

– Да, – прошептала она и посмотрела на него, ее глаза были полны слез. – И я хочу, чтобы ты стал тем человеком, который покажет мне, что такое желание и страсть.

Николай поднялся и взял ее руки в свои. Эмма стояла перед ним обнаженная, и он видел неуверенность в ее прекрасных глазах. Он не должен ее хотеть, не должен быть тем человеком, который познакомит ее с наслаждением секса, но его безудержно тянуло к ней.

– Это ничего не изменит, Эмма. – Он не хотел, чтобы она питала пустые надежды. – Только секс, на одну ночь. Мне не нужны серьезные отношения.

Она прижала ладонь к его лицу, ее тонкие нежные пальцы гладили его щетину, распаляя его желание.

– А мне и не надо большего.

Николай притянул Эмму к себе, наслаждаясь теплом ее тела и ощущением ее наготы, и нежно поцеловал, решив сделать эту ночь как можно более особенной – для них обоих.

Одним быстрым движением Николай подхватил ее на руки и понес на большую кровать. Опустив ее на мягкое покрывало, он встал перед ней, снимая одежду и наслаждаясь тем, как она смотрит на него. Ее глаза расширились, когда он предстал перед ней голым и возбужденным. Он взял свой бумажник с тумбочки и достал маленькую упаковку из фольги.

– Полагаю, мы будем предохраняться только этим?

Улыбка предвкушения заиграла на ее лице, когда она смотрела, как он надевает презерватив. – Да.

Он подошел к кровати и, наклонившись к Эмме, взял ее лицо в ладони и поцеловал ее в губы.

– Теперь, когда мы все выяснили, можем вернуться к самому главному.

Она обняла его за шею и притянула к себе. Николаю пришлось приложить немалые усилия, чтобы не поддаться этому искушению и немедленно не ворваться в нее. Он опустился на нее, и она обвила его ногами. Если бы он не знал, что она девственница, он никогда бы не подумал, что такое возможно, настолько отзывчивым казалось ее тело.

Все, о чем он мог думать, – как поскорее овладеть ею. Когда он вошел в нее, Эмма резко выдохнула и впилась ногтями в его спину.

– Николай… – Прошептав его имя, она плотнее прижалась к нему бедрами, побуждая его войти еще глубже и подталкивая к кульминации.

Изо всех сил стараясь сдерживаться, чтобы Эмма не отстала от него, он достиг кульминации и, когда они встретились на пике, рухнул в ее объятия.